ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Потому что Доминика вдруг охватило самое первобытное чувство, какое ему приходилось когда-либо испытывать, и это чувство было сильнее разума и даже желания. Он хотел обладать ею. Войти в нее. Насадить на жезл и оплодотворить... Доминик с усилием подавил это чувство, и две перламутровые запонки покатились по полу, когда он нетерпеливым рывком сдернул с себя рубашку. Роми видела по его дьявольски красивому лицу, что а нем идет какая-то борьба. Она не знала, что это за борьба, но прониклась глубоким сочувствием к Доминику. И не могла дальше сопротивляться желанию сделать то, чего ей уже давно хотелось. Она обвила руками его шею и поцеловала его. Этот поцелуй был словно ударивший в него разряд молнии, который промчался по всем его жилам, и Доминик чуть не взорвался от нетерпения страсти. Он потерял координацию движений, будто мальчишка, не имеющий еще сексуального опыта. Собственные пальцы еще никогда не казались ему такими непослушными. И тогда Роми пришла ему на помощь: двигая пальцами ног, сбросила туфли, нагнулась и стянула черные шелковые носки с обеих его ног, пока сам Доминик сражался с молнией на ставших вдруг тесными брюках. Когда он оказался наконец раздетым, Роми начала сомневаться, не лучше ли было бы подняться в спальню. Он выглядел так потрясающе - был таким возбужденным и очарованным ею, - что все ее страхи относительно сравнения с другими показались ей нелепыми. Он снял с нее трусики грубее, чем намеревался, потом склонился над нею, но, должно быть, почувствовал ее неуверенность, потому что остановился, заглянул глубоко ей в глаза и спросил: - Что-то не так? - Если ты хочешь пойти наверх, то я не возражаю. Какая ирония, подумал Доминик: когда она говорит вот таким нежным, детским голоском, то совсем похожа на девственницу. Он с сожалением покачал головой. - Потом, - сказал он. - Если я попытаюсь нести тебя наверх сейчас, то нам придется заняться этим на лестнице. Я не могу больше ждать, Роми, дорогая... Голос его сорвался. Он начал входить в нее со всей необузданной, примитивной мужской силой, как вдруг на его потемневшем от страсти и застывшем в предвкушении лице вдруг возникло выражение ужаса. - Боже правый, Роми! - воскликнул он прерывающимся голосом, когда ощутил, что натолкнулся на барьер, о котором раньше лишь читал. - Какого дьявола ты мне ничего не сказала?
Глава 8
- Не останавливайся, - умоляющим голосом проговорила Роми, не стыдясь звучавшего в ее словах отчаяния. Потому что если он сейчас остановится, то она умрет. - Пожалуйста, не останавливайся, Доминик. Она видела выражение нерешительности, бросившее тень на его черты, и ее тело свело судорогой страха. Но это, казалось, возбудило его, потому что он на секунду закрыл глаза и снова начал двигаться. На этот раз он прорвал барьер, но при виде слезинок, выкатившихся у нее из-под крепко зажмуренных век, он готов был выругать себя последними словами. - Я сделал тебе больно? - шепотом спросил он. - Чуточку. - Если это боль, то пусть она будет с нею всю жизнь. Продолжая двигаться, он смотрел на нее сверху вниз. Роми оказалась девственницей! Доминик покачал головой, не а силах поверить. И это была его последняя связная мысль перед тем, как он призвал на помощь все свое искусство и приходящее с опытом мастерство. Ему никогда еще не приходилось заниматься любовью с девственницей, но понаслышке он знал, что женщина при первом половом акте очень редко испытывает оргазм. Никогда еще ему не было так важно удовлетворить женщину, и никогда еще это не было так трудно. Доминик не мог припомнить, чтобы ему приходилось настолько сдерживать себя - даже в самый первый раз. Эмоционально он чувствовал себя таким же неуверенным, как шестнадцатилетний юноша, но физически был полон решимости подарить ей самое необыкновенное, самое сказочное переживание в ее жизни. Он ощутил, как ее тело расслабилось и приняло его. Он смотрел на нее зачарованно и сосредоточенно, замечая физические признаки ее расцвета, наблюдая, как ее гладкая молочно-белая кожа становится нежно-розовой. Он двигался медленно, бесконечно долго наслаждаясь каждым глубоким, мучительно-сладким проникновением, пока наконец не почувствовал, что она стоит у самого края. И тогда - только тогда - он и себе позволил целиком отдаться блаженству, и никогда еще потеря контроля над собой не была так сладка и не ощущалась так свежо и остро. Последняя его мысль была о том, что он совершенно забыл о необходимости предохраняться. Но он почему-то не обеспокоился этим, да и все равно беспокоиться сейчас было уже поздно: они оба перевалили через вершину, и их крики были единственным звуком, будившим эхо в огромной комнате.
***
Роми казалось, что она плывет в волнах восхитительного тепла, которое было везде - оно и наполняло ее, и окружало ее со всех сторон. Она еще крепче сплела руки, обнимавшие Доминика за голую спину, вздымавшуюся и опадавшую, - он пытался снова наполнить воздухом легкие. Она слышала, как постепенно успокаивалось его сердце, и наслаждалась, ощущая его спазмы; постепенно затухающие глубоко у нее внутри. Но тут он приподнялся на локтях и вышел из нее. На его лице лежала тень какого-то неведомого чувства. Незнакомец. Роми вздрогнула от холода - ее тепловой кокон начал рассеиваться. Она осознала, что лежит на диване почти голая, а ее ноги, по-прежнему в чулках, широко раскинуты. Он протянул руку, поднял свою рубашку, бросил ей и резко сказал: - Надень. Она, дрожа, повиновалась. А он встал, натянул брюки и отошел к камину. Там он остановился, и его лицо застыло в каменной неподвижности, словно у статуи. Живыми казались одни лишь глаза. - Как? - коротко спросил он. Роми покачала головой. - Разве это так важно? Его опущенные руки непроизвольно сжались в кулаки. - Еще как важно! - бросил он; - Или ты вообразила, будто я просто не замечу, что до меня ты не спала с мужчиной? - Он заставил себя притушить тот восторг собственника, которым наполняло его уже одно произнесение этих слов. - А ведь ты больше трех лет была замужем! Роми в смятении закусила губу. Ей предстояло решить, к кому быть лояльной - к живому или к мертвому. Доминик пристально смотрел на нее. - Ну так как? - настойчиво спросил он. Если рассказать ему, это не послужит гарантией счастья, а Роми слишком перестрадала, чтобы рисковать сейчас всем. - Я уверена, Доминик, что у тебя немало собственных идей на этот счет, - небрежно ответила она. Мрачные, противоречивые мысли теснились в его мозгу. Неясные страхи искали себе названия; - О, разумеется, - холодно сказал он. - В идеях недостатка нет. - Правда? Боже, вот она лежит передо мной, подумал он, подавив готовый вырваться стон. Такая прекрасная и такая чертовски соблазнительная в полузастегнутой мужской рубашке, из-под которой видны ее шелковые чулки и аппетитные полоски голой плоти над ними. - Не потому ли Марк исключил тебя из своего завещания? - резко спросил он. Роми вздохнула. - Он исключил меня из своего завещания, потому что я просила его об этом. Черные брови приподнялись, придав лицу откровенно недоверчивое выражение. - О, вот как? - Да, вот так. - Презрительный тон Доминика задел ее гораздо меньше, чем задело бы его безразличие. Ведь эта потаенная внутренняя борьба, отражавшаяся на холодном и прекрасном лице, определенно показывала, что ему не все равно. Неужели для нее еще не все потеряно? - Делить там, в сущности, было нечего, - спокойно сказала она ему. Недвижимость так или иначе должна перейти к будущим поколениям. Ее унаследует племянник Марка. А остальное - весьма скромная сумма наличными и драгоценности - потребовалось для оплаты ухода за матерью Марка. Она очень слаба здоровьем и нуждается в круглосуточном уходе... - Да, я знаю, - мрачно сказал он, и взгляд его серебристых глаз снова обратился к ней. - Твой поступок, Роми, заслуживает всяческого восхищения, но я так и не приблизился к пониманию того, почему... - Мы физически не выполнили наших супружеских обязанностей? - Роми посмотрела на свои ничем не украшенные руки. - Вот именно. Роми думала о Марке и о том, как старалась утешить и ободрить его. О том, как долгими, темными ночами держала его руку в своих, пытаясь отогнать его страхи. Хотя бы в этой малой степени она давала ему то, чего он не мог получить от нее никаким другим путем... Она подняла на Доминика внезапно увлажнившиеся глаза; ее лицо выражало полнейшее смятение - Это история Марка, - сказала она. - А Марк мертв! - Он почти со злобой хлестнул ее словами. - Да. - Марк был мертв. И Марк любил ее - в той степени, в какой был вообще способен любить кого бы то ни было. Последнее, что он сказал ей перед смертью, были слова: "Будь счастлива, Роми. Обещай мне". И она ответила сквозь едва сдерживаемые слезы: "Обещаю". - Я не спала с Марком до того, как мы поженились, - медленно заговорила она. - В чем мы только что убедились, - резко бросил он; его полуприкрытые веками глаза смотрели подозрительно. Роми сглотнула. - Он объяснил это тем, что любит и уважает меня и поэтому хочет подождать до свадьбы. - Продолжай. - Я знала, что в наше время большинство людей ведет себя иначе, но почему-то и сама была рада подождать. - Роми снова сглотнула. - Мне казалось, такое решение доказывало, что он очень меня любит. И потом... Уловив дрожь у нее в голосе, Доминик нахмурился. - Что потом? - Я уверилась, что на самом деле хотела подождать. Что у меня не было желания немедленно прыгнуть к нему в постель. Что я не такая легкомысленная, как.., как... - Как твоя мать? - вдруг догадался он, и словно какая-то пелена спала у него с глаз. - Да. - Роми почти машинально застегнула еще одну пуговицу на рубашке, не замечая, что глаза Доминика неотступно следят за ее движениями. - Потом я встретила тебя. В лифте. Ну, а дальше.., дальше ты сам все знаешь. Она стала яростно тереть глаза тыльной стороной сжатой в кулак руки, и Доминику пришлось подавить в себе желание пересечь комнату и снова заключить ее в объятия. - Да, - сказал он суровым тоном. - Я знаю, что было дальше. Это воспоминание с тех пор преследует меня повсюду, Роми.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики