ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кругом отцы, отцы, не сумевшие наставить сыновей на правильный путь.
– К сожалению, тут я помочь не могу.
Под ногами у них летел мусор.
– Господи, я погубил этот город, – сказал Зак.
– Мерси вел жульническую игру. Любой мог бы бросить крапленую карту.
– Но я один из банкометов.
Морис начинал догадываться, что хочет сказать мэр.
Интересно, думала Шейла, как врачи осваивают наихудшую профессиональную обязанность? Практикуются перед зеркалом? Занимаются на актерских курсах? Или у них есть хладнокровные двойники, провожающие облученных в долину смерти?
Впрочем, она чувствовала в себе больше сил, чем ожидала. Может быть, дело еще обернется иначе. В любом случае в мире есть очищающие источники, не говоря о целителях, шаманах, специалистах по акупунктуре, прорицателях, гуру. Она переправится через широкую воду и получит награду, которую сулит «И цзин». Своевременно вызвала Шейлу Первую, имея теперь небольшую надежду нейтрализовать предполагаемую мудрость своих зрелых лет.
Вся эта мистика «нового века» – дерьмо собачье, дешевая болтовня. Если ты вообще можешь чему-то молиться, молись медицине. Только не надо обманываться по-ребячески. Для этого ты слишком стара.
– Сама катись в задницу, – сказала Шейла.
В годы любовных игр уяснила одно: никогда не гадай, как оценишь игру, лежа после нее в постели. Это своего рода грех перед временем. Надо сосредоточиться на текущем моменте, а потом осмысливать последствия. Иначе гарантирована неудача – попытаешься перескочить через пропасть, и проскочишь само событие.
Дверь открылась. Да, сейчас доктор ее осмотрит. Но какую из них он увидит?
– Мне надоело быть мэром, – сказал Зак.
– Ну, так больше не переизбирайся.
– Это нехорошо. Я обязан перед твоим и своим отцом. Они сделали меня мэром, а я должен сделать так, чтоб они, даже мертвые, одобрили моего преемника.
– Не говори того, что собрался сказать.
– Слишком поздно, Морис. Я бумаги уже подписал. Знаешь, как последний осел, занимался всякими дерьмовыми делами, тогда как все это время мог взять себе заместителя, просто на случай, а подсказать никто даже не потрудился. Наверно, совет собирался назначить кого-нибудь из своих. Необходимости не возникало. До нынешнего момента. Поэтому ты становишься заместителем мэра и собственно мэром после моего ухода. Поздравляю.
Морис выхватил фляжку из кармана Зака.
– Видишь, что эта дрянь сотворила с твоими мозгами? Как я могу стать мэром, черт побери? А самое главное – зачем мне это нужно? Я отказываюсь.
Зак отобрал фляжку, надолго присосался.
– Если не согласишься, назначу кого-нибудь похуже. Сделаю мэром Холли, будь я проклят. Осчастливит избирателей.
– Холли вполне подходит. Будет расхаживать с тобой под ручку неделю-другую. Это гораздо больше того, чего ты можешь ждать от любой другой женщины.
– Это твое, – сказал Зак, вынув из кармана трубку и протянув Морису. – Кури. Через несколько дней станешь нашим Макартуром.
Морис повертел в руках трубку, желая, чтоб Мерси находился на Филиппинах или хоть в Миссури. С другой стороны, Шейле, возможно, было бы приятно иметь мужем мэра, старающегося воскресить город, обреченный с самого начала. Может быть, она снова бы называла его «великим человеком».
– Черт побери, Зак, зачем ты так со мной поступаешь?
– А кто еще есть? Ты даже в гольф не играешь. Если работа тебе не понравится, не ходи на перевыборы. Останешься единственным мэром, пока не проголосуют за мое возвращение. Конечно, если передумаешь, твоя кандидатура бесспорна.
– Половина города считает, что я должен заплатить за избавление Мерси от всех проблем.
– Эта половина не голосует. Другая, фактически, тоже. В последний раз я получил двести голосов против одного. Сам против себя голосовал.
Морис вспомнил отца на балконе, курившего трубку, глядя на Мерси, погибавший быстрей его собственного рассудка.
– Оставь себе, – сказал он, возвращая трубку Заку. – Дома ими набит целый ящик комода.
– Наверно, я должен сказать спасибо. Приступишь к работе на следующий день после фейерверка.
– Не можешь удержаться от заявления, что уйдешь с шумом и громом?
– По правде сказать, – сказал Зак, допив фляжку, – вечером после шоу я ложусь в лечебницу. Там будет к тому времени тишина и покой.
На лице у врача возникло озадаченное выражение. К тому же он моложе нее. Можно поклясться, что предпочел бы Шейлу Первую.
Мысли кружились с ужасающей скоростью. Ясно, надо успокоиться, приготовиться и к худшему, и к лучшему, не думая о дальнейшем, к примеру о том, что будет делать по пути домой, смеяться, плакать или вовсе не реагировать. Но именно об этом она и думала, пытаясь перепрыгнуть через докторский стол и выскочить в дверь, прежде чем прозвучит слово и будет объявлен диагноз.
– Спасибо, и никаких спасибо, доктор. Пока.
Однако событие приближалось.
Он открыл рот. До чего ровные зубы.
Он медлил. Хороший или плохой признак?
На стене висело изображение человеческого тела. Скольких оно пережило пациентов? Какие песни любили умершие? Какую музыку не удалось услышать пещерному Колтрейну, не знавшему роскоши саксофона и тем более студии звукозаписи?
Доктор пролистал свои записи и, кажется, удивился, что она улыбается. Забавно: она всегда умела держать себя в руках. Теперь улыбка застыла, как на написанном Морисом портрете, но время не остановилось. Озадаченное выражение не сходило с лица доктора. Он еще не привык говорить то, что готовился сказать.
Глава 12
Четвертое июля приближалось, как не совсем желанный гость, до прибытия которого остается всего один день.
Мало кто спокойно спал в ту ночь, без конца толкаясь локтями, плечами, елозя ногами, отвоевывая себе больше места в постели. В спальнях до рассвета светились телевизоры. Никакого секса – город охватила неэротическая лихорадка. У кошек прекратились течки. Птицы чирикали, но не пели.
Со временем все на несколько часов успокоились, каждый, кто значился в телефонном справочнике, видел свои сны. В этих снах, вместе взятых, открылись объединенные общегородские желания и поступки, не одну неделю занимавшие горожан. Десять тысяч отдельных деталей сливались в составленную из выпиленных лобзиком кусочков головоломку Иеронима Босха. Так сон Мерси воскрешал память Мерси, если не тело.
Во сне Джо Френцеля его жена занималась сексом с мэром, который потом пил шампанское из ее туфли, танцевал, украсив голову цветами, срывая и расшвыривая их во все стороны.
Муж Беверли Оплак спал с еще замужней Мерси, которая вновь заселила город незаконными детьми мистера Оплака, и с тех пор он вечно требовал с Беверли средств на их содержание.
Джордж Кимак во сне оставался один не потому, что жена его умерла, что ей еще предстояло, а потому, что наложила на него заклятие, превратив в импотента, что уже случилось.
Шлявшийся по ночам пес Пола Кольера покрыл каждую суку в Мерси. В результате чего Кольер был признан виновным и приговорен пожизненно убирать собачье дерьмо.
Морису снились краски без форм, световой туман, росчерки, светящиеся призраки, солнечный и лунный свет. Что принесет завтрашний день? Будет ли он разговаривать с женщинами, а не с их двойниками, касаться кожи, а не воспоминаний? Сольется ли с собой, стронувшись, наконец, с перепутья? Сможет ли жить без помощи своего двойника?
– Я не сам себя создал, – думал он. – Не меньше любого другого страдал от своих ссучившихся мозгов. Хотя виновен в мелких преступлениях. Если есть потусторонняя жизнь, мне не позволят обжаловать приговор и не выпустят под залог. Действительно, даже мысленные преступления и преступления, совершившиеся в результате невмешательства, заслуживают наказания. Я за все сполна расплачусь. Только надеюсь, что нет потусторонней жизни. Надеюсь, смерть застанет меня под солнцем в одиночестве, не умоляющим никаких богов о спасении, испускающим дух, как змея в пустыне.
Шейле снились ускользавшие мальчики. Теперь она им позволяла войти одному за другим, но потом все они принимали обличье Мориса.
Каждый сновидец просыпался с ощущением откровения. Они были неплохими людьми, но делали только то, что делают скучающие люди, возвращаясь к своим полуслучайным программам, как роботы, управляемые бесплодным богом, жаждущим младенцев.
Супружеские пары рассказывали сны друг другу, но развести виновные стороны не представлялось возможным в стенах предательства, которые они ночью расписали фресками. Все щедро прощали друг друга, но даже нерелигиозные люди боялись цены, которую придется платить.
Чувство вины им внушила старая прародительница Мерси, предсказав и подготовив развязку. Чтобы избежать неверно понятой судьбы, надо было только понять, что они живут в сборнике сказок. А они до сих пор пользуются им как путеводителем, бредя к своей конечной цели независимо от того, верят в нее или нет.
Рей Пуласки изучал карту, видя, что дорога займет еще три часа. Если он что-нибудь ненавидит, так это автобусы. Хуже того – желудок у него расстроился сразу после отъезда из Лос-Анджелеса. А на соседнем сиденье сидит мужчина, способный, похоже, забросить в корзину баскетбольный мяч, даже не подпрыгнув. Скорчившись у окна, Пуласки собственным дыханием рисовал на стекле туманные картинки.
– Ты чего это, черт побери? – спросил мужчина.
– Картинки рисую. Возвращаюсь в школу. Может, искусством займусь.
– Да мне это на хрен не надо. Слишком уж ты расшиперился. Все время меня локтем в яйца пихаешь.
Ничего не оставалось, только спать. Почему менеджер не признал его непригодным, не нашел кого-нибудь другого? Потому что Пуласки единственный присутствовал на тренировке? Потому что кому-то там нужна «кукла»? Разве кукла не заслуживает несколько больше минимальной оплаты?
Еще несколько часов, пообещал он себе, еще немного оскорблений. Можно вытерпеть. Бывало гораздо хуже.
Ларри Дж. Фиппс летел к северу на реактивном самолете. Глядя на куски земли внизу, хотел выпрыгнуть с парашютом. Где приземлится? Пойдет пешком или побежит? Направится обратно в Лос-Анджелес или домой в Атланту?
– Гляди-ка, – сказал кто-то, протягивая ему экземпляр «Роллинг стоун».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики