ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Книга долго не проживет. Может быть, ее надо было хранить в специальной витрине, а книга вместо этого стояла на полке в отделе «местной истории». Таково было ее решение – горожане должны иметь возможность читать книгу в любой момент, когда по – желают, не испрашивая особого разрешения. Народ довольствовался тем, что о ней говорили другие. Зачем самим трудиться читать?
Хорошо, что книга гибнет. Мерси высказалась и отныне закроет рот.
– Я бездельников в компанию не набираю, – сказал менеджер, вернувшись после обхода. – Снимай свою пижаму, Пуласки.
Рей открыл глаза. Долго ли спал, видя во сне мать? Рубаха пропотела, как всегда после подобных снов.
– Ты что, обмочился?
– Никакой толпы нет, – сказал Пуласки. – Иначе она бы меня разбудила.
– Мы тебе платим не за философские рассуждения.
– Вы мне вообще ни за что особо не платите.
– Значит, я с коммунистом связался? Вот что я тебе скажу, Пуласки: нынче вечером можешь со всем покончить, а назавтра вступить в профсоюз.
И ушел, похохатывая.
– Кое-что никогда не меняется, – сказал Пуласки сам себе. Должен быть другой путь, но когда он отыщет его? Когда он и все его друзья с Голливудского бульвара стряхнут друг с друга пыль и начнут создавать новый мир?
Холли наполовину проснулась, увидела, что кругом темно, вспомнила, что собиралась позвать Шейлу на фейерверк, но теперь вернулись прежние мысли, брыкаясь, как противники в карате.
Дай мне погрузиться в жгучий поцелуй Джокера. Гонайтли, голая рыбка. Пусть ночь шаркает ногами. Боже, большая подушка, большая катушка, большая вертушка. Какой ноль? Бедные нули. Бедная вдова. Как я смела забыть? Я ответила на поцелуй, бедный ноль. Бедная Холли. Между ней самой любая девушка. Шатается, спотыкается, выразительно стреляет глазками. Интересно, кто там, наверху: выпавшая карта, джокер.
– Очнись, – приказала она, – и возьми себя в руки.
Схватила сотовый телефон. Может быть, они выкурят косячок, похохочут, как несколько дней назад. Может, снова подружатся, наплевав на Мориса и в принципе на мужчин. Но на звонок никто не ответил.
– Вот сукин сын, – сказала она. – Рыбу ловит, ныряет с аквалангом. Она клюнула на приманку, подчинилась его рутинным привычкам, беретку сбросила.
Вспомним вечер гибели родителей Шейлы. Кто примчался, чтоб быть рядом с ней? А ей хочется, чтоб их брак не распался. Правда?
Кому-то другому придется сидеть в одиночестве дома. Какой-то кукле.
– Помнишь, о чем мы говорили? – сказал Альберт.
– О да, – подтвердил отец. Двое его сыновей уже подготовили первую дюжину малых залпов. Тринадцатый будет самым мощным.
– Над городом?
– Над городом в заключение гимна.
Мальчики стояли в огневом пространстве, готовясь озарить небеса.
Отец гордился предстоящим делом, и все-таки город его озадачивал. Неужели у них нет никакого самоуважения? Этот самый Мерси – странное место. С самого приезда город не совсем ему нравился. Возбужденные, недовольные толпы тинейджеров и учащихся колледжа беззастенчиво несли с собой бутылки. Где их родители? Если вдруг окажется, что он вечно твердит сыновьям настоящую правду, то будем надеяться, что его жена проспит эту ночь. Он совсем не уверен, что ей следует видеть такую картину.
Тем временем Альберт распевал свою песню.
– Знаешь, – сказал ему отец, – ты слишком часто сам с собой разговариваешь.
– Ну, пою время от времени песенку. Просто привычка.
– Я бы на твоем месте от нее отказался. Немногие доверяют тому, кто разговаривает сам с собой.
– Ну, – ответил Альберт, вытаскивая бутылку, – а кто говорит, что мне следует доверять?
Шейла повела Мориса в спальню; фейерверк начнется не скоро.
Она чувствовала себя другой женщиной, которой никто еще не касался. Секс между ними был попеременно нежным и жестоким.
– Не бойся причинить мне боль.
Она казалась совсем хрупкой в его объятиях. Укусила его за плечо.
– Ты почти…
Диск-жокей сунул лазерный диск в прорезь. Зазвучал гимн. Ларри Дж. Фиппс высморкался кровью.
– Господи, я для Тебя это делаю, – прошептал он, перекрестившись.
Контрабасист, стоя справа на сцене, пошарил в карманах, но не нашел платка. Фиппс остался сам по себе.
– Ах-х-х… йес, – прокричал Фиппс в микрофон, – руки вверх!
Он завертелся, задрыгал ногами. Контрабасист, покачав головой, беззвучно прошептал: «Нет».
– Скажи мне, мать твою, – взвыл Фиппс, – видишь ли в долбаных лучах рассвета…
Мэр повернулся к начальнику пожарной охраны и сказал:
– Фрэнсис Скотт Ки только что вскрыл себе вены.
Шейла с Морисом обнимались, пропасть между нежностью и жестокостью исчезла.
В этом полном слиянии Морис видел, как подкосились ноги Мерси. Комнату озарил первый залп фейерверка, разбрызгивая свет, словно краску. Шейла с такой силой вцепилась ему в шею, что он ощущал реакцию мышц. Она провела ногтями по его спине, соскребая кровь, как ему казалось, а на самом деле пот.
Они рухнули без сил.
– Что это там такое? – спросил Морис.
– Ничего, – сказала она, выбираясь из-под него.
Он утратил представление о времени. За окнами было темно. Он мысленно увидел расширявшуюся улыбку Мерси.
– Черт возьми, – сказал он. – Поскорей одевайся.
– Сейчас?
– Фейерверк начался.
– Ладно.
Она отвернулась, когда он полез в ящик с носками. Они быстро оделись и побежали к машине.
– Проклятие, – сказал он, когда начался государственный гимн. – Они слишком спешат.
Они вылетели с подъездной дорожки, помчались к побережью.
Отец запустил в небо второй залп. Он разорвался с неудовлетворительным хлопком. Третий вышел лучше, прогремев, как старинная пушка.
– Почти успеваем, – сказал Морис, – если притормозят, чтоб их разразило.
Колеса скользнули по песку. Они выскочили из машины.
– Побежали, – сказал он и тут вспомнил, что скоро станет мэром. Зачем он позволил Альберту уговорить его на незаконный фейерверк? Впрочем, теперь поздно рассуждать об этом. Фейерверк уже не остановишь.
Взрыв испугал Пуласки. На сей раз, когда он проснулся, менеджера не было. Он увидел нескольких подростков, размахивавших кулаками. Швырнул шляпу на землю. Пошел к библиотеке, нашел в тени дерево. Заснув, видел во сне фейерверк.
– Эй, тут огненно-красные ракеты и треклятые бомбы взрываются в воздухе…
Выше любой сияющей звезды, где б это ни было, черт побери, Фиппс так хохотал, что почти не мог петь, а тем более припоминать слова. Стараясь продолжать выступление, гордился своей жертвенностью. Это был самый одухотворенный момент в его жизни.
– Докажите, сучки! – орал он.
В него по спиралям полетели бутылки, но он знал, что чудом держится на ногах, учитывая, что по рукавам пиджака течет кровь.
– Ох, Господи помилуй, – сказал отец, нацеливая очередной залп. – Не слушайте, мальчики. Заткните уши.
– Ты ведь этого хотела, правда? – спросил Морис, надевая кольцо на палец Шейлы.
Они поцеловались. Из воды вышли джазмены, направились к ним, играя одну песню для Шейлы, другую для Мориса. Она смотрела на фейерверк.
– На этот раз он падает с неба, потому что мы вместе пойдем вперед во времени.
– Пойдем, – сказал он. – Только кое-что надо сделать сначала. Теперь, когда я мэр, должен их остановить. Чтоб не пускали последний залп.
– Ты мэр? – переспросила она. – С каких пор?
– Потом расскажу.
Он приготовился бежать, но задохнулся.
– Обожди, – попросила она. – Я тоже должна тебе кое-что рассказать.
– Уезжаю в Норвегию, – сказал Альберт.
– Что? – прокричал отец. – Разве я тебе не советовал прекратить разговаривать с самим собой?
– Угу, только я уезжаю в Норвегию.
– Потрясающе. – Отец направил в небо двенадцатый залп. – Теперь где-нибудь спрячемся.
Инга с Анной, выйдя из ресторана, сидели на капоте автомобиля Анны.
– Альберт намного старше меня, – сказала Инга.
– Господи, ты все о том же? Альберт, Альберт, Альберт… Мне осточертело это хреново имя.
– Он все-таки забавный. У него есть хорошие американские качества вместе с плохими. Иногда он жутко глупый. Наверно, думает, будто сейчас тут зима. Путает Норвегию с Северным полюсом. Вечно толкует про пингвинов. Я ему говорю: «Альберт, у нас нет пингвинов». Потом рассуждает об иглу. Я ему говорю: «Альберт, у нас нет эскимосов». По-моему, он так долго прожил в Калифорнии, что думает, будто в любом другом месте зима. Не знаю, Анна. Не могу разобраться в собственных чувствах.
– А я могу. Ты его снова примешь. Заразишь им Норвегию. Только этого нам не хватало. Пингвины? Ты ему не рассказывала, что у нас есть пингвины в океанариуме? Или он даже не знает, что у нас есть океанариумы?
– Может, мне надо подальше уехать, чтоб ему было еще труднее меня отыскать. Это кое-что доказало бы, правда? Могу уехать туда, где пингвины есть. Тогда он будет счастлив, видя сплошной снег и лед. И меня.
– Лучше бы ты сама сейчас стала пингвином.
Я бы тебе клюв заклеила липкой лентой.
– Не надо так злиться, Анна. По-моему, ты ревнуешь.
– Угу, ревную тебя к твоему алкоголику.
– Что ж, – сказала Инга, – наверно, ты права. Я его снова приму, но только если он сюда приедет. И подстрижется. А то на Иисуса похож. Это губит секс.
Вспомнив, в конце концов, одну строчку, Фиппс воздел руку к небу, как бы произнося клятву в церкви:
– Земле свободы…
Он держал ноту. Она трепетала в воздухе.
А потом опрокинулся на спину. Микрофон выпал из рук.
Морис затаил дыхание, когда Шейла обнажила плечо в мерцающем свете.
– Что это? – спросил он, дотронувшись до рубца у нее на спине.
– Это…
Она повернулась, он прижал ее к себе.
– Поэтому ты неважно себя чувствовала?
– Солнце, – сказала она.
– Все будет хорошо?
– Нет. Слишком поздно. Может быть, несколько месяцев. В лучшем случае.
– Но что это?
– Рак кожи. Я слишком его запустила. Никогда не видела в зеркале.
Он посмотрел в небо. Что делать – бежать, кричать, вопить, чтобы они остановились? Какое это теперь имеет значение? Сердце разрывается. Невозможно дышать.
Она удержала его за руку:
– Не уходи.
– Я…
Отец подмигнул сыновьям и приготовился пускать последний залп.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики