ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Старое дерево исчезло, словно его никогда и не было, но в центре поляны шелестел только что распустившимися листьями молодой кряжистый дубок. Несмотря на неистовую ночную пляску, густая трава не была даже примята. Либр потряс головой, прикидывая, уж не приснилось ли ему все – Рене Аррой, ведьма из Белого Моста, растерзанные тела, шабаш, старуха-болотница. Кто-то тронул его за плечо, Роман оглянулся и увидел Лупе, а рядом робко улыбающегося Хозяина.
– Ты проснулся?
– Да. Где все?
– Твоего друга увела Болотная матушка. Она велела их дождаться.
– А то я бы встал и ушел… Давно я тут лежу?
– Нет, пол-оры, не более.
– А куда делись другие?
– Как только Глаз Иноходца[52] скрылся за верхушками деревьев, наше время кончилось…
– А ты?
– Я – другое дело. Ты меня призвал и не отпустил. Да и не мог же я оставить ее одну, – дубовичок указал на притихшую Лупе. – Она пришла на рассвете – искала вас.
– Как же вы ушли от Димана?
– А он не знает, что я ушла, он меня видит. То есть видит он березку, но ему кажется, что это я.
– Так вы умеете насылать мороки?
– Только очень простые и редко. После этого я несколько дней не могу сплести даже самого простого заклятия. Но что все это значит?
– Не знаю, Лупе. Что-то очень скверное. И мы должны с этим совладать, потому что больше некому. Только я не знаю, как…
– А герцог, он тоже не знает?
– Герцог, Лупе, непостижимый человек. Простите за игру слов, но я не знаю, что он знает, а что – нет.
Маленькая волшебница мечтательно улыбнулась:
– Я никогда не думала, что увижу хоть одного из вас. Золотой Голос Благодатных земель и Первый Паладин Зеленого Храма… И где?! Здесь, в Ласковой пуще. Мир действительно сошел с ума.
– Я и раньше догадывался, а теперь это мне очевидно. Вы знаете слишком много, чтобы быть всего-навсего деревенской колдуньей.
– Не надо об этом. Пока не надо. О, хвала Эрасти….
Болотная матушка и адмирал появились неожиданно. Мгновение назад у молоденького дубка никого не было, а потом из ничего возникли две фигуры. Старая болотница даже не пыталась скрыть волнение. Рене с трудом переставлял ноги, волосы на лбу и висках были мокрыми, он тяжело дышал, но лицо оставалось спокойным.
– Берегите его, – выпалила старуха, обращаясь к Роману и Лупе, – он должен дожить до восхода Темной Звезды, иначе она не взойдет, и все навек погрузится в туман.
– Это самое непонятное пророчество из всех, которые я слышал, особенно, если добавить к этому увиденное мною.
– А слышал ты немало, Роман. Тебе будет полезно знать еще одно – Судьба над твоим другом не властна, но его будущее в руках его спутников, а в его руках будущее всех. Осенний Кошмар это знает и цену за голову герцога Арроя назначит немалую.
Первый удар не попал в цель – посланец ошибся. У них еще нет сил для того, чтобы долго хозяйничать в этом мире, так что следующий удар нанесет человеческая рука. И очень скоро.
– Ну, к ударам в спину я привык, – подал голос Аррой, кривовато улыбаясь.
– Ладно, будем надеяться, что от ножа ты как-нибудь убережешься, а вот насчет яда… С жабьим камнем ты будешь чувствовать себя спокойнее.
– А разве он есть, жабий камень? Я думал, это сказки.
– То, что люди болтают на сей счет, верно – сплошные глупости. Никаких камней в жабьих головах не бывает и быть не может, как и философских камней, которые любую гадость в золото превращают (вот уж бесполезная вещь, как мне представляется). И сделать их никакой колдун не сможет, как бы ни старался… – Старуха хитро улыбнулась, и Роман подыграл ей:
– Матушка, ты нас совсем запутала… Согласен, философских и жабьих камней нет, но ведь что-то наверняка есть, иначе ты об этом бы не заговорила.
– Есть философские жабы. Они любое в любое превращают. Могут дрянь в золото, могут яд – в противоядие. Одна беда, поболтать любят, и имена у них – язык сломаешь, но твари добрейшие. У меня в болоте живет одна семейка, так младшенький только и думает, как бы отправиться подвиги совершать. Вот я его с вами и пошлю – с ним любую отраву кубками пить можешь… И не спорь.
Рене и не думал спорить. Болотная матушка с довольным видом разжала корявую ладонь, на которой оказалась небольшая, словно бы высеченная из кровавика, жабка со сверкающими прозрачно-голубыми глазами.
– Прошу любить и жаловать. Андр… Андрио… Анд…
– Андриаманзака-Ракатуманга-Жан-Флорентин, – с достоинством представилась жаба, вернее, жаб. – К вашим услугам.
Надо отдать должное Рене, он умудрился сохранить серьезность:
– Я рад, что ты согласился нам помочь.
– Можете называть меня просто Жан-Флорентин. Это имя мне нравится, оно звучит достаточно рыцарски. Наши же имена для иных существ труднопроизносимы и непривычны. Даже Величайшая Хранительница Самого Лучшего Болота и та сбивается.
– Хорошо, я буду звать тебя Жан-Флорентин, а ты можешь называть меня Рене. И что, ты действительно можешь превратить простой металл в золото?
– Могу, но не хочу, ибо почитаю сие бессмысленным. А называть тебя я буду адмирал, это звучит более возвышенно. Если у вас возникнет острая необходимость в презренном желтом металле, можете рассчитывать на мою помощь. Ибо никакие принципы нельзя доводить до абсурда.
– К счастью, пока золото у меня свое. Зато матушка полагает, что мне предстоит столкнуться с ядом.
– Это намного интереснее. Ибо тогда мне предстоит узнать, что заставляет одушевленное создание желать смерти ближнему. Вопрос жизни и смерти всегда будет волновать мыслящие существа…
– Манзака, – перебила Болотная матушка, – наши друзья успеют насладиться твоим красноречием по пути. И умоляю тебя, не втягивай ты их в философские споры, у них есть дела поважнее!
– Что может быть важнее поиска истины?! – возмутился Жан-Флорентин, однако тут же перешел к делу: – Есть ли у тебя браслет, адмирал?
– Нет, да и зачем мне он? Побрякушки – это для женщин и придворных бестолочей.
– Ты прав. В мире есть множество вещей, которые нам не нужны. Я думаю, мы легко поймем друг друга. Но в нашем конкретном случае браслет не роскошь. Он нужен из соображения твоей безопасности. Будь добр, сорви вот это ползучее растение и обмотай его несколько раз вокруг правого запястья. Вот так. Очень хорошо.
Философский жаб с достоинством переполз с руки Болотной матушки на руку адмирала и устроился на сорванном побеге. По блестящему телу амфибии пошла сияющая рябь, а изо рта вырвалась ликующая весенняя трель. Рене ощутил легкий толчок и обнаружил у себя на руке браслет червонного золота немыслимо тонкой работы, ибо неведомый ювелир удивительно точно скопировал плеть лесного вьюнка, не упустив даже самых тонких прожилок на листьях.
– Ну вот, – удовлетворенно сказал Жан-Флорентин. – А говорят, Мидас, Мидас… Вот как надо.
– Но зачем мне браслет?
– А как я, интересно, буду незаметно нырять в твой кубок, если у меня возникнет предположение, что содержащаяся в нем жидкость содержит компоненты, опасные для жизни? Чтобы произошла трансформация, я должен вступить в непосредственный контакт с трансформируемой средой. Теперь же я буду восприниматься окружающими как логическое завершение ювелирного изделия. – В подтверждение своих слов философский жаб испустил еще одну трель, и в золото браслета вросла золотая же жабка с алмазными глазами, усыпанная мелкими изумрудами…
– Ну теперь, если меня не убьют разбойники, дабы разжиться золотишком, я могу быть спокоен за свою жизнь, – заметил Рене. – А тебе, приятель, удобно?
– Удобно. Но в любом случае благодарю за заботу. Я преисполнен уверенности, что мы прекрасно дополним друг друга.
На этот раз адмирал не нашелся что ответить.
В лагерь возвращались молча. Они слишком устали, чтобы обмениваться впечатлениями. Рассвело. Лошади продирались сквозь кусты, задевая боками мокрые от росы ветки, капли падали на путников, но их прикосновение не было неприятным. Вдалеке заржала лошадь, и вороной конь адмирала откликнулся на приветствие.
– Подъезжаем, – заметил Аррой, – и хорошо, а то я промок насквозь, – он задумчиво перебирал поводья. Роман гадал, скажет он что-то важное или подождет. Рене повернулся к собеседнику и заметил:
– Духи оказались настолько вежливы, что предстали перед нами в почти человеческом обличии, а не в виде каких-нибудь коряг или булыжников.
– Нет, монсигнор, они не были любезны. Они были настолько напуганы, что не могли скрывать свой истинный облик. Вы, разумеется, не знаете, что когда-то Хозяева и эльфы были одним народом – Перворожденными. Потом их дороги разошлись. Большинство… (Роман запнулся, потому что чуть не сказал «большинство из нас»), большинство эльфов предпочли вести ту же жизнь, что и люди. Возникали поселения и города, развивались ремесла, плелись интриги…
Перворожденные отгораживались стенами от дикой природы, душой которой они были изначально. Но некоторые становились отшельниками, храня и оберегая те места, в которых жили, – леса, холмы, реки, озера… Постепенно они отдалились от себе подобных, как бы растворясь в окружающем их мире. Хозяева приобретали все больше черт, роднящих их с местом, которое поклялись оберегать их предки. Даже сама внешность эльфа и человека им опротивела, они стали менять свой облик в соответствии с тем, что их окружало, но в минуту смертельной угрозы вновь стали самими собой. То, что Хозяева охотно показались нам, – знак того, что в мире что-то случилось. Вы – политик и воин, адмирал Рьего, скажите, когда возможны союзы между врагами?
– Когда всем грозит еще более сильный враг…
– Так вот, нам сейчас угрожает нечто такое, что Хозяева забыли свой тысячелетний раздрай не то что с эльфами – с людьми! Они по своей природе куда более чуткие, чем мы, и почуяли опасность раньше остальных. Страшно даже вообразить, что могло их подвигнуть на это.
К несчастью, Хозяева теперь слишком неповоротливы, слишком привязаны к своему обиталищу, которое дает им силы и саму жизнь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики