ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– А то и скажи, что у нас тут приезжий кавалер[18] случился, я с ним потолковать хочу. Если он нашим свидетелем станет, синяки поверят, особливо, коли он слово нобиля даст…
– Дядечку, а дядечку…
– Ну, чего?
– Жалко Лупе, не она это. Панка сама вляпалась, и поделом ей, змеюка была, а не девка. Чего из-за нее огород городить, закопать тихохонько, и делов-то!
– Ты, дурья твоя башка, видать, в крепостные наладился? А то, может, к Последним горам[19] с лежачей матерью податься решил? Брат-то Цилькин, забодай его жаба, он же у бара Кузинга второй управляющий, он же за сестрину дочь нас всех замордует. Да и сама Цилька стервь хорошая, счеты сводить кинется. Вот и выходит, что волшбу, прячь не прячь, найдут, а за сокрытие запретной волшбы, да еще злокозненной, мы все к Проклятому в зубы пойдем. Молчишь? Вот то-то же! Жалеть вы все горазды, а решать, так мне. Потом по селу пройти не дадите, жалельщики. А отпусти я бабенку, как примутся за нас упыри эти клятые, так небось меня же и на вилы – почему не отстоял? Тьфу, окаянство! – Господин войт, не в силах продолжать спор, нашел спасение в бегстве.
2228 год от В. И. 9-й день месяца Медведя.
Вольное село Белый Мост. Харчевня «Белая мальва».
Роман-Александр че Вэла-и-Пантана лениво отодвинул чистую занавеску, расшитую буйными розанами. За окошком виднелась часть немощеной улицы, забор и стоящий напротив дом с черепичной крышей. Во дворе, вывалив язык, изнемогал от жары здоровенный цепной пес; в двух шагах от него нагло вылизывал поднятую заднюю лапу желтый котяра, в пыли деловито копошились куры. День клонился к вечеру, но весеннее солнце все еще заливало Белый Мост ярким светом. Роман решительно потряс головой, отгоняя остатки сна. Он терпеть не мог спать днем, но бессонные ночи в седле измотали его. К счастью, он успевал – те, кого он должен «случайно» встретить, появятся не ранее завтрашнего полудня. Вечер и ночь он проведет здесь, в Белом Мосту, а поутру он выедет из села и…
Дальше Роман не загадывал. Все зависело от того, каким ему покажется Первый Паладин Зеленого Храма Осейны[20], первый нобиль Эланда высокородный Рене-Аларик-Руис рэ Аррой, герцог Рьего сигнор че Вьяхе[21], всесильный дядя бездарного коронованного пьянчужки, знаменитый адмирал, непревзойденный мастер клинка и прочая, и прочая. Про эландца говорили всякое, и Роман отдал бы все на свете, чтобы правы оказались те, кто считал адмирала человеком чести, к тому же напрочь лишенным предрассудков.
Болтали, как водится, много, только вот никто не знал, чему верить, а чему – нет. Было общеизвестным, что Рене из рода Арроев в юности слыл одним из самых отчаянных и дерзких вольных капитанов. Зато любители прикидывать зубодробительные политические комбинации не принимали в расчет третьего сына Великого герцога Эланда. Между Рене и троном стояло восемь жизней, а сам он думал лишь о том, как проскочить на своем трехмачтовике Ревущее море и увидеть пресловутый Золотой Берег да прочие чудеса, прячущиеся за Запретной Чертой.
О Счастливчике Рене ходили легенды. Его корабль, украшенный фигурой вздыбившейся рыси, знали во всех портах от Эр-Атэва до Гвэрганды. В те поры сын герцога Лериберта жил, играя, и ему все удавалось. Неповоротливые корабли ортодоксов[22] ничего не могли поделать со стремительным «Созвездием Рыси» и его полоумным капитаном. Рене ввязывался в совершенно немыслимые авантюры и всегда выходил победителем. Он надолго исчезал, вновь появлялся, привозил диковинные вещи, кидался в любовные приключения, вновь все бросал и уходил в море. Лет двадцать назад «Созвездие» к назначенному сроку не вернулся. В гибель Рене долго не верили, потом стали поговаривать, что судьбе надоело сносить выходки нечестивца, не раз и не два переступавшего Запретную черту. Но капитан вернулся. Один. Ему было около тридцати, и он почти не изменился, только темно-каштановые волосы стали белоснежными.
Суеверные моряки сначала с ужасом вылупились на выходца с того света, затем выпили за его счет и за его удачу, а потом… согласились выйти с ним в море на новом корабле, которому Аррой дал прежнее название. Поход был удачным, маринеры[23] привезли изрядное количество бесценного черного жемчуга и сиреневые перья каких-то невозможных птиц, за которые арцийские франты готовы были заложить душу Проклятому. Все вернулось на круги своя, но Рене так никому и не сказал, где его носило целых два года.
Одни решили, что Счастливчик таки нашел обетованный берег, его спутники не захотели покидать земной рай, сам же капитан заскучал и как-то исхитрился вернуться. Другие утверждали, что корабль погиб, а Арроя спасла его вошедшая в поговорку везучесть. Были и такие, кто считал, что Счастливчик заплатил за спасение жизнями и душами своих людей.
Пересуды затихли сами собой, Рене же оставался прежним – был весел, открыт, вспыльчив, любвеобилен, продолжал, где нужно и не нужно, играть со смертью. Его новую эскападу в очередной раз объявили безумием, но «Созвездие» назло дурным пророчествам покинул идаконскую гавань накануне осенних штормов и вернулся по весне целым и невредимым. Эта экспедиция стала последней для маринера Рене.
Зимой Эланд посетила странная зараза, подчистую выкосившая самые знатные семьи. Из всех находившихся в Идаконе Арроев остался в живых лишь юный Рикаред, так что вернувшийся Рене неожиданно для себя самого оказался главой фамилии и некоронованным властителем герцогства. Именно тогда он перестал улыбаться, впрочем, протектор из капитана вышел отменный. Рене оказался политиком от бога, что и доказал, заставив считаться с собой не только одряхлевшую Арцию[24], но и матерых хищников Эр-Атэва и Канг-Хаона.
Несколько неожиданных походов подтвердили репутацию идаконских маринеров и отбили у кого бы то ни было охоту замахиваться на эландское наследство. Фортуна, взявшая Арроя под крыло, демонстрировала редкостное постоянство. Впрочем, даже недоброжелатели молодого адмирала признавали, что удача – только полдела, остального Рене добивался сам…
В дверь робко постучали, и Роман приветливо откликнулся. Ладить с людьми у него давно вошло в привычку Это было куда проще и полезнее, чем убивать. Убивать Роман, кстати говоря, умел превосходно, хотя старался этим умением не злоупотреблять без крайней на то необходимости. Сейчас же он не ждал никакого подвоха. И действительно, вошла хозяйка, вполне заслуживающая прозвища Красотка Гвенда. Женщина, мило покраснев, сообщила, что внизу в общей зале все накрыто к обеду. Впрочем, если ясновельможный хочет откушать у себя, то…
Роман перебил Красотку. Нет, он с удовольствием спустится поболтать с селянами. Решение заезжего нобиля привело Гвенду в восторг – похвастаться подобным постояльцем не мог даже хозяин черемского «Золотого Кабана». Мысли женщины были столь очевидны, что Роман невольно улыбнулся и тут же себя одернул. Негоже расслабляться, выдать себя в придорожной харчевне было бы еще глупее, чем в королевском дворце. Нобиль одернул темно-синий колет, отцепил шпагу, оставив только кинжал в ножнах за спиной, и легко сбежал по крутым ступенькам в общий зал.
Посетителей по весеннему времени собралось достаточно, только вот выглядели они какими-то растерянными и чуть ли не виноватыми. Перед большинством стояли кувшины с вином, и Роман заметил, что пьют молча и сосредоточенно, словно задались целью напиться. Его появленье привлекло настороженное, угрюмое внимание. Странно, жители этого края, насколько он знал, жили более чем благополучно и славились своим радушием и общительностью. Вероятно, в Белом Мосту случилось нечто неприятное.
Вошедшее в привычку умение скрывать свои мысли заставило Романа «не заметить» чужой настороженности. Он весело спросил ужин, и Гвенда опрометью бросилась выставлять на отдельный небольшой стол всяческую снедь.
– Любезная хозяюшка, я приехал один, а вы принесли столько всего, что хватит на дюжину синяков, не к ночи будь помянуты.
Шутка повисла в воздухе.
– Я сказал что-нибудь не то?
– Нет-нет, проше дана, – здоровенный мужчина лет сорока с вислыми темными усами с поклоном подошел к гостю. – Коли ласка будет, прошу за мой стол.
– Охотно, господин войт. Я вижу, вы любите кабанью охоту?
– О, дан охотник?
– Иногда. А иногда – воин, или лекарь, или священник. Но всегда бродяга.
– Дан хочет сказать, что живет, как либр?
– А я и есть либр[25]. Я бард[26]. В моей семье мужчины не расстаются с гитарой, а значит, с конем и шпагой. Сейчас еду в Тарску[27], а повезет, и дальше, к Последним горам.
– О, я знаю вас, – всплеснула руками Гвенда. – Коли б мне вчера сказали, что сам Роман Ясный до нас будет, я б со смеху вмерла. А то дан и есть? То-то я думаю, что консигна у дана такая необычная. То ведь Романова Троянда?[28]
– Да, Красавица, и я после ужина это докажу, только пусть кто-нибудь принесет мою гитару. А то вы все такие грустные, уж не поселился ли в Белом Мосту, упаси святой Эрасти, людоед?
Смеха не последовало, причем Роман готов был присягнуть, что войт от этих его слов вздрогнул. Дольше бард не сомневался – в селе что-то стряслось. Что именно, либр решил пока не спрашивать.
Рыгор Зимный с надеждой рассматривал приезжего. Красавец, любо-дорого посмотреть, но не размазня, с кинжалом не расстается и, похоже, знает, куда ударить, если что. Да и глаза на месте – небось сразу заметил, что шрам на руке от кабаньих клыков. Надо с ним по душам поговорить, вдруг согласится выступить ходатаем за Белый Мост. К слову барда прислушаются даже синяки. Если тот не поможет, не поможет никто. Рыгор рискнул прервать затянувшееся молчание:
– Проше кавалера, дозвольте звернуться до милости дана!
– Чем могу служить, почтеннейший войт?
– Дозвольте полюбопытствовать, откуда ясновельможный кавалер путь держит?
– Из Старой Месы. Знаете, где это?
– Ой далеко, там, где Проклятый свой клятый перстень загубил.
– А там мне говорили, что он его потерял в ваших краях.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики