ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

 

То, что всё сведётся именно к такой ситуации, было ясно уже тогда, когда расследование дела Чурбанова и других только-только было завершено.
30 мая 1988 года обвинительное заключение по этому делу было утверждено заместителем Генерального прокурора СССР Катусевым, и все 110 томов направлены в Верховный суд СССР. Мы уехали в Узбекистан, где продолжалось расследование основного дела в отношении партийных функционеров.
Начало июня 1988 года застало нас в Хорезмской области, в Ургенче. Вот уже второй год с беспокойством и страхом поглядывали из многих сановных кабинетов на здание областной прокуратуры, где обосновались следователи нашей группы, которую местные жители называли «московской комиссией». Мы проводили обычное рабочее заседание, когда раздался звонок телефонного аппарата правительственной связи. Звонила из Москвы Надежда Константиновна Попова – один из надзирающих за делом прокуроров. Она сказала, что в Верховном суде СССР возмущены обвинительным заключением по делу Чурбанова и требуют его переделать, а Катусев уже неофициально изъял его из суда.
Итак, началось. С первых же дней появления в суде чурбановского дела нахально стали нарушать закон. Ведь в соответствии со ст. 226 УПК РСФСР, если суд не согласен с выводами обвинительного заключения, то в распорядительном заседании должно быть вынесено определение о возвращении дела на доследование с обоснованием такого решения. Вместо этого какие-то неофициальные договорённости, требования внести коррективы.
Ситуация выглядела так. После организованной в апреле 1988 г. пресс-конференции-выставки Лукьянов и его соратники уже не выпускали нас из поля зрения, жёстко отслеживая каждый шаг. Поступившее в Верховный суд СССР обвинительное заключение немедленно было доставлено оттуда в ЦК КПСС, на очередную, так сказать, экспертизу. После чего последовали раскаты грома и засверкали молнии. А какую иную реакцию могли вызвать такие, например, строки из обвинительного заключения: «Преступная клика во главе с Рашидовым находила поддержку и покровительство у части высокопоставленных лиц в Москве. Подобная поддержка была обусловлена не только лестью и угодничеством, присущими Рашидову, но и соображениями меркантильного характера. Иначе говоря, эти связи были проникнуты духом коррупции, когда немалая часть взяток из Узбекистана передавалась руководящим работникам в Центре». Как из пулемёта, посыпались гневные вопросы. Как эти следователи посмели утверждать, что в годы перестройки в Узбекистане ничего не меняется? Что значит – обстановке произвола покровительствовали в Москве? Как посмели пофамильно указывать повинных в беззакониях лиц из окружения Рашидова? Брежнева и Рашидова нет в живых – поэтому во всём виноваты только они! Ишь, самодеятельность тут развели! Заместителю Генерального прокурора Катусеву только и осталось, что оправдываться: дескать, недоглядел, невнимательно прочитал текст, учтёт замечания, всё исправит.
Преамбулу обвинительного заключения, где был дан анализ сложившейся в Узбекистане и в Центре обстановки коррупции, выделена роль всех обвиняемых, по указанию Катусева и несмотря на наши возражения, переписали заново. Все острые углы сгладили, изъяли все выводы, вызвавшие ярость на Старой площади. Дело Чурбанова и других взято было под неусыпный контроль ЦК КПСС. Именно там принимались все основные решения, оформлявшиеся затем в суде.
Скандал на XIX партконференции, публично проявивший несовместимость интересов правосудия и коррумпированной власти, окончательно определил и задачи чурбановского процесса: максимально скомпрометировать работу следственной группы в глазах общественного мнения. Конечно, наши оппоненты хорошо понимали, что сломать хорошо доказанное дело крайне сложно без нарушения уголовно-процессуального законодательства, принципов и процедуры правосудия. Но если того требует ЦК – что может быть выше для чиновников в судейских мантиях?! Ведь не Закон же, в самом деле!
Ну, а раз так, тогда поехали…
В соответствии со статьями 221 и 239 УПК РСФСР судебный процесс должен начаться не позднее месячного срока после поступления дела в суд, а начался только через три месяца. Всё это время подсудимые уже числились за Верховным судом, он же отвечал и за режим их изоляции, который был немедленно ослаблен. Создана была благоприятная обстановка для контактов подсудимых между собой и заинтересованными лицами на свободе. Вместе с тем, следователям отказывали во встречах с подсудимыми, хотя необходимость их допросов возникала в связи с продолжением общего расследования. Оперативным путём, например, мы установили, что у подсудимого Яхъяева налажен нелегальный контакт с волей и его убеждают отказаться от прежних изобличительных показаний. Но Яхъяев колебался. И вдруг узнаём, что за несколько дней до начала процесса судья разрешил дочери Яхъяева, юристу по образованию, свидание с отцом. Мы попросили отменить это решение, сообщив судье оперативную информацию по данному вопросу. Но нам отказали. На свидание дочь открыто, не таясь, в присутствии надзирателя заявила отцу, что «всё подготовлено», он окажется вскоре на свободе, если будет всё отрицать и твердить о полной невиновности. Яхъяев такую позицию и занял в суде. За три летних месяца подобным образом удалось обработать и других подсудимых.
Практически были сняты ограничения на общение соучастников и в зале судебного заседания, и во время совместного приёма пищи в перерывах, и по пути в суд, куда всех привозили на одной автомашине. Среди свидетелей было немало людей, уже осуждённых за дачу взяток Чурбанову, Яхъяеву, Кахраманову и другим подсудимым и содержащихся в различных колониях. Всех их одновременно доставили в московские тюрьмы и режим изоляции создали весьма мягкий, так что они могли почти свободно общаться не только между собой, но и с подсудимыми, которых прибыли изобличать.
Свидетели из Узбекистана поселялись в одной гостинице. В результате неоднократных, порой необоснованных перерывов в судебном заседании в отдельные дни их количество достигало нескольких десятков человек. В это время свидетелей активно обрабатывали знакомые и родственники подсудимых.
Протесты государственного обвинителя по всем отмеченным фактам судом игнорировались. Не предпринималось ничего для того, чтобы обеспечить должную изоляцию участников процесса – залог объективного установления истины. Даже невооружённым глазом можно было заметить, что рассуждения о «нарушениях законности» следствием весьма поощрялись в суде. Временами складывалось впечатление, что идёт суд не над коррупционерами, сидящими на скамье подсудимых, а над следственной группой. Государственный обвинитель дважды вынужден был заявлять протест по поводу необъективности и тенденциозности суда – случай исключительный в практике Верховного суда СССР. Однако эти протесты были необоснованно отклонены.
Даже обычным нашим российским разгильдяйством и халатностью трудно объяснить такие, например, факты. В обвинительном заключении был указан 501 свидетель, допросили же всего около 200 человек. Среди них были все родственники подсудимых. Нет нужды говорить, как они «помогали» установлению истины. А ведь обязанностью суда является проверить все без исключения доказательства, тем более в условиях, когда многие криминальные эпизоды стали оспариваться.
В суд были представлены десятки видеокассет допросов обвиняемых, очных ставок между ними и свидетелями. Эти видеозаписи начисто опровергали возникший на суде миф о принуждении взяточников к даче ложных показаний. Совершенно естественно, что их было необходимо просмотреть в судебном заседании. Все кассеты до единой. На это потребовалось бы ещё около 3-х недель. Но вопреки требованиям закона в суде в течение 3-х часов были просмотрены лишь фрагменты видеозаписей. Это что, тоже халатность?
Если лимит времени распространялся на рассмотрение всех существующих обстоятельств дела, всех доказательств, то на другое времени хватало. Так, приобщались к делу подложные документы, публикации в прессе… Было заявлено и удовлетворено судом даже ходатайство о приобщении к делу материалов по поводу покушения на жизнь следователей…
Доходило и до казусов. Желая выслужиться перед цековским начальством, в первый же день процесса председательствующий не огласил первые 27 страниц обвинительного заключения. Даже в новой редакции, по сути, в кастрированном виде, преамбула документа была опущена. И это несмотря на то, что Закон требует от председательствующего огласить обвинительное заключение от первой до последней строчки. Вообразите, во что превратится суд, если судьи будут выбирать из обвинения только те места, которые по каким-то причинам устраивают их больше, чем другие!
Военная коллегия не вынесла частного определения по качеству следствия, так и не доказав ни одного факта нарушения законности, признав, что все звучавшие в суде рассуждения о незаконных методах ведения следствия не более чем досужие вымыслы. Но это обстоятельство как-то ускользнуло от внимания широкой общественности. В то же время с помощью рептильных журналистов из партийных средств массовой информации в сознание миллионов людей, следивших за ходом процесса, вбивалось представление о непрофессионализме следствия, о многочисленных нарушениях им законности.
Но самым поразительным фокусом, проделанным в ходе чурбановского процесса, была метаморфоза с цифрами, характеризовавшими размеры взяточничества. Общая сумма доказанных обвинением взяток была произвольно уменьшена судьями в 4,5 раза. С этой целью беспардонно исключались десятки и десятки криминальных эпизодов. Так, из 94 тысяч рублей, вменённых генералу Сабирову, суд посчитал доказанными эпизоды получения им взяток лишь на 14 тысяч, признав «недостоверными» показания около двух десятков его подчинённых, изобличающих во взятках своего бывшего начальника. Даже из признаваемых Чурбановым 220 тысяч рублей суд признал лишь 90 тысяч: ошибается, дескать, товарищ, суду виднее, сколько он взял.
Вершиной судебной эквилибристики стали манипуляции со взятками Яхъяева. Вот что говорилось в сообщении ТАСС по итогам процесса:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики