ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Потом швырнула его на кровать, в угол, и заметалась около дочери, то вдруг останавливаясь перед ней, то резко отстраняясь на два-три шага:
– Любовь у вас, да?! Любовь?.. Щенки!.. Паразиты!.. – И с надрывом – не поймешь, где смех, а где слезы, – повторила: – Любовь! За вами еще с подтиркой ходить надо! А у них – любовь!..
Мать не видела, как постепенно расширялись в ужасе зрачки Ксаны. Но вдруг она пронзительно, страшно закричала: «А-а-а-а!..»
В кровать ее уложили без сознания.

Глава пятая
Антон Сергеевич не хотел пока ничего предпринимать в связи с происшествием, чтобы немножко улеглись страсти.
В кабинете, кроме него, были еще Павел Петрович и Надежда Филипповна, когда вслед за Димкой без приглашения явилась Софья Терентьевна.
Димка остался у двери, а Софья Терентьевна присела на свободный стул у окна. Зеленые глаза ее скользнули по фигуре ученика и остановились в какой-то неведомой точке за его спиной.
– Что за концерт устроил ты сегодня на уроке алгебры? – спросил Антон Сергеевич у Димки.
– Я не устраивал концерта, – как можно спокойнее ответил Димка, не решаясь грубить при Надежде Филипповне и выжидая, когда директор заговорит о главном.
– Ты же, я слышал, знаешь алгебру лучше многих?
– Знаю… – помедлив, ответил Димка.
– Откуда?
– Занимался радиотехникой, решил выучить…
– Самостоятельно? – вмешался, не открывая глаз, Павел Петрович.
– Да, – сказал Димка.
– Хорошо, – опять взял на себя инициативу Антон Сергеевич. – Иди в класс. И попрошу: в дальнейшем – без фортелей. Договорились?..
Если Димка был озадачен, то Софья Терентьевна от изумления буквально вперила в Антона Сергеевича свои зеленые, немножко беспомощные глаза и сразу даже не нашла, что сказать.
Надежда Филипповна догнала Димку за дверью:
– Подождешь меня после уроков. Нужно побеседовать.
Димка кивнул.
– Послушайте! – с жалобным возмущением говорила Софья Терентьевна, когда Надежда Филипповна вернулась в директорскую. – В школе такое событие! Не в школе, на все три поселка разговоров хватает! А мы, мы о какой-то алгебре с ним!
Грудь дремлющего математика дрожала от беззвучного смеха.
– Почему вы ни словом не обмолвились о его отношениях с этой девушкой? – уточнила Софья Терентьевна.
Антон Сергеевич вздохнул, хотел в досаде почесать затылок, вспомнил, что это может шокировать горожанку.
– Мы же еще ничего, по сути, не знаем, – сказал Антон Сергеевич. – Кое-что уточним, кое-что проверим…
– Да, но хоть отца-то его нужно было вызвать?
Покручивая в руках невесть когда попавшую к ней указку, Надежда Филипповна не выдержала и пришла на помощь Антону Сергеевичу.
– Вызвать отца никогда не поздно: завтра, послезавтра… А в спешке можно дров наломать! Как-никак перед нами дети, и вести такой серьезный разговор…
– Дети?! – изумилась Софья Терентьевна, на полуслове прервав Надежду Филипповну. – Если хотите знать, я теперь убедилась: именно эту пару я видела в парке! Они сидели ночью у пруда! Чуть ли не обнявшись!
И странное превращение наметилось в Павле Петровиче, он опять вмешался:
– А вы никогда, ни с кем… не сидели ночью… в парке… у пруда!.. – Он спросил об этом Софью Терентьевну с неожиданным сочувствием, с грустью, что было совершенно поразительно.
– Ну, знаете! – Софья Терентьевна сделала движение, чтобы встать и выйти из кабинета.
Бросив быстрый укоризненный взгляд на математика, Антон Сергеевич страдальчески поморщился и, удерживая Софью Терентьевну, опять показал растопыренной пятерней что-то вроде: «Не обращайте внимания, Павел Петрович фронтовик, инвалид, может быть, немножко с приветом…»
Брезгливо передернув плечами, Софья Терентьевна осталась на месте.
– Я, Софья Терентьевна, – ласково обратился к ней Антон Сергеевич, – как и вы, не намерен оставлять эту историю без последствий. Но сегодня к нам дошли, в основном, сплетни: «наверное», «как будто», «вроде» и тому подобное. Надо все уточнить, взвесить и осмыслить. Это… ну день-два… Понимаете?
Софья Терентьевна в раздумье наклонила голову к плечу, поморгала обиженными глазами и, сделав руками движение, означавшее, по-видимому: «Хорошо, вам знать лучше», – вышла из кабинета.
Надежда Филипповна в ее покладистость не поверила. С тревогой подумала: что, если Софье Терентьевне одного «виновника происшествия» покажется мало? Что, если она захочет выставить на ковре отсутствующую «подругу его»?
– Павел Петрович! – упрекнул Антон Сергеевич фронтовика-инвалида, после того как дверь за грациозной физичкой закрылась. – Ну к чему дразнить тигра?
Однако математик наговорил за сегодняшний день уже достаточно много, и потому, хмыкнув, ушел вслед за физичкой.
Антон Сергеевич наконец-то мог шумно вздохнуть и даже поерошить волосы на затылке.
– Ну, Надежда Филипповна, кажется, эта история приблизит мою пенсию!
– Боязливым вы стали, Антон Сергеевич.
– Наверное… стал. А может, и был. Что мы, собственно, решали сами, Надежда Филипповна? Так, по мелочам! А тут еще годы…
* * *
Долгая директорская практика научила Антона Сергеевича многим нехитрым, но обязательным премудростям.
Человек умный и добрый по натуре, он, для того чтобы защитить собственные убеждения, никогда не бросался в атаку напропалую…
Антон Сергеевич предпочитал не конфликтовать, отстаивая какие-то свои принципы, уверенный, что, поступившись отдельными из них, он может потихоньку, без шума сделать больше как для школы, так и для преподавателей, учеников… Если требовали от него ввести какой-либо «новый метод», он, даже сознавая нелепость его, вводил, осторожно выправляя «новшество» в приемлемые для школы формы. Именно это и позволило ему не только удержаться в директорской должности на протяжении трех десятилетий, но и собрать около себя хороший преподавательский актив, ибо конфликтовать с ним было просто невозможно: ни на кого он не кричал, никому не запрещал проявлять инициативу. И если «инициатор» обнаруживал вдруг, что задуманное сделано вовсе не по его плану, он мог только ломать голову, когда, на каком этапе ему пришла идея сделать все так, а не эдак. Что идея пересмотрена директором, выяснялось не скоро.
А уж «начинаний» Антон Сергеевич каких только не перевидел. Даже такое, как разделение школ на мужские и женские. Историю эту до сих пор передают из поколения в поколение юные ермолаевцы.
На периферии не успели еще прочитать новое постановление, как в ермолаевскую школу прилетел энергичный инструктор из роно (фамилию его Антон Сергеевич запамятовал) и в два дня провел неслыханную реорганизацию: первоклашек, например, разделил на «А» – девочки, «Б» – мальчики. В классе «А» при этом оказалось тридцать семь девочек, в «Б» – двадцать шесть мальчиков. Труднее обстояло дело со старшими, где не было классов «А» и «Б». Инструктор и тут не растерялся: в одном ряду велел сажать только девочек, в другом – только мальчиков.
Уж то-то веселья было в школе! Мальчишки догадались провести мелом черту между рядами и… зачастили, прохвосты, с жалобами: «Надежда Филипповна, Танька Фролова переступила на мужскую половину!» – «А он стрельнул в нашу!»
К счастью, дней через семь-восемь нелепость эту уничтожили. Но девчонки и мальчишки потом долго еще вспоминали веселую неделю, когда обе половины класса меньше всего глядели на учителя, а больше друг на друга – в ожидании провокаций с той или другой неожиданно отлученной от них половины.
Перед Софьей Терентьевной Антон Сергеевич впервые почувствовал свое бессилие. Должно быть, и в самом деле постарел. Для медленной осады противника времени у него не было, а действовать быстро и наверняка он не умел. К тому же устал-таки на пороге своего шестидесятилетия и уже не так верил в собственную интуицию, как раньше… Поистине горе от ума! Один в пору одряхления мечется, не зная, куда бы только приткнуть свой жизненный опыт, знания. А другой старается стушеваться: мол, мы свое отжили, и наше понимание законов, обычаев, наверное, устарело, а тут молодость: новые веяния, новые взгляды… Примерно так чуть позже и выскажется Антон Сергеевич в разговоре с Надеждой Филипповной.
* * *
Класс притих, когда Димка вернулся от директора.
Димка заметил это и прошел на свое место, ни на кого не глядя, словно между пустыми партами. На немой Валеркин вопрос ответил с подчеркнутым безразличием:
– Ерунда… За алгебру.
– И что? – обрадовался Валерка.
– Да так… Чтобы в последний раз. Сам знаешь, – сказал Димка.
И по тому, как быстро он вернулся, и по его небрежным ответам все поняли, что он говорит правду.
Таким образом, шумиха, поднятая вокруг «нездоровой» темы, была на какое-то время сбита при участии Надежды Филипповны как в учительской, так и в классе. Однако надолго ли, пока не ведали ни директор Антон Сергеевич, ни Надежда Филипповна, ни математик Павел Петрович, ни Димка.
После занятий он с полчаса ждал Надежду Филипповну под кленами, что у Мельничного пруда, не имея ни малейшего желания показываться на глаза другим учителям. Возможно, по той же причине Надежда Филипповна вышла последней.
– Проводи меня… – сказала она Димке.
Он пошел рядом.
Вплоть до парка Надежда Филипповна молчала, размышляя о чем-то невеселом. Потом сказала:
– Послушай меня и постарайся понять. Ксана очень хорошая девочка, но дома у нее, как ты знаешь, не все благополучно… Так вот, ради нее – понимаешь? – ты обязан быть мужчиной. Прежде всего возьми себя в руки, выбери правильную линию поведения, если дело дойдет до какого-то разбирательства… Что это вздумалось тебе на алгебре выкинуть? А?
– Да так… – в сторону сказал Димка. – Шепчутся все, переглядываются, меня зло взяло.
– Ну, и очень глупо! – сердито выговорила Надежда Филипповна. – Нет бы тебе наоборот: выйти к доске как ни в чем не бывало! Первое какое-то пустяковое испытание – и ты не выдержал! Чтобы впредь – ничего подобного. Понял?
– Хорошо, – сказал Димка.
– Теперь последнее… Ксану пока воздержись видеть, по крайней мере сегодня, завтра… Ну, в ближайшие дни. Понимаешь, что так надо?
Димка кивнул и остановился, глядя на дом учительницы впереди.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики