ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А внизу был нарисован хитрый, со многими завитушками вензель. Поворачивая бумажку то так, то эдак, Валерка угадал в переплетении закорючек Риткины инициалы.
И хотя Димкин интерес к записке почти угас, было все же чуточку приятно иметь это новое послание.
– Выкину потом, – зачем-то объяснил он Валерке, пряча записку в карман.
Валерка смутился, так как очень уж внимательно следил за Димкой в эту минуту.
– Да я ничего, – сказал он, будто оправдываясь.
И Димка тоже немного смутился.
С трудом дождавшись конца занятий, он проводил Валерку до Маслозаводского пруда, распрощался и быстрым шагом, чтобы наверстать время, пересек Ермолаевку в обратном направлении – к Долгой.
Ксана шла не по дороге, а по одной из тропинок, что, петляя и пересекаясь во всех направлениях, исчертили Долгую по какой-то необъяснимой прихоти людей, в основе которой был вовсе не закон кратчайшего расстояния между двумя точками.
Слегка покачивая портфелем в руке, Ксана шла медленно, и Димка легко догнал ее.
Трава, иссохшая на склоне Долгой, мягко проминалась под ногами, шурша и похрустывая.
– А во что ты будешь крупу брать? – спросил Димка.
– У меня есть. В портфеле…
Почти неразличимые снизу – просто две безымянные фигурки на склоне горы, – они шли как бы на виду у всего села, и потому некоторое время разговор не вязался. Потом Димка сказал:
– Хочешь, я тебе детекторный приемник сделаю? И передатчик!
– А зачем? – спросила Ксана.
– Ну, переговариваться… У нас на Донбассе у всех были! Деталей у меня – целый ящик!
Ксана вспомнила разговор с матерью по поводу щенка.
– Я не понимаю ничего в приемниках…
– Да это научиться дважды два! Знаешь, как здорово! У меня даже постоянное время было, когда я работал. – И, воодушевленный, Димка рассказал о своей подпольной радиостанции «Пантера», из-за которой, между прочим, у него были крупные неприятности с милицией. Об этом Димка умолчал. Но в заключение истины ради добавил: – Правда, если поймают, могут отобрать все…
– Тогда я боюсь, – обрадовалась Ксана.
Димка хотел сказать, что в этой глуши никто никогда не найдет радиостанцию, но вспомнил, что ермолаевский милиционер дядя Митя – отчим Ксаны, и предложил компромиссное решение:
– Ну, я сделаю тебе один приемник, а сам буду пластинки передавать.
Ксана поколебалась. Уточнила:
– Маленький?
– Вот такой! – Димка показал пальцами небольшой прямоугольник. – Валерке тоже сделаю!
– Ну, если маленький…
– Маленький! С наушниками.
– Сделай… – неуверенно согласилась Ксана. И качнула портфелем в руке. Потом неожиданно добавила, не глядя на Димку: – А ты одной девочке понравился…
Димка даже приостановился на мгновение. Достал из кармана записку, что нашел в парте, показал на вытянутой ладошке:
– Я и забыл…
Ксана медленно покосилась на его ладонь. (Это она тоже умела как-то по-особому: медленно перевести глаза на что-нибудь справа или слева от себя, не поворачивая головы при этом, словно боясь одним лишним движением потревожить свою тяжелую косу.)
– Это та, что с тобой сидит? – спросил Димка.
– Зачем ты чужие показываешь… – не ответив, проговорила Ксана и опять осторожно качнула портфелем.
Димка перевернул ладонь тыльной стороной вверх, записка упала на траву, под ноги ему.
– Зачем? – спросила Ксана.
– А зачем она мне? – вопросом на вопрос ответил Димка.
Минут пять шли молча.
Склон стал пологим, и тропинка, в последний раз вильнув направо, устремилась к дороге, что вела от Холмогор к Шахтам; машины попадали сюда от случая к случаю, и между двумя неглубокими колеями росла будыльчатая трава.
– Ты, наверно, физику хорошо знаешь? – спросила Ксана.
– Физика – пустяк! Математика, химия… – ответил Димка. – А вот русский язык – до смерти не люблю.
– Почему? Я наоборот. Надо книг больше читать – полюбишь, – наставительно заметила Ксана. – Спроси у Надежды Филипповны.
– Некогда, Ксана, читать много!
– Заработался?!
– Да ты ж отличница, тебе все одинаково: что физика, что русский…
– Вовсе не одинаково, – сказала Ксана. – И никакая я не отличница. Зубрю, а другие думают…
При входе в Шахты они опять замолчали и, будто случайно, отодвинулись еще на шаг, хотя и без того шли все время на некотором расстоянии друг от друга.
Димка остановился, не доходя до магазина.
Хотел на обратном пути взять у Ксаны сетку с кульками, но та, перехватив ее из руки в руку, не отдала.
На дороге, в том месте, где начиналась тропинка, Ксана задержалась. Поглядела вниз: на пруды, на парк, на домики.
– Отсюда наше крыльцо видно…
– Бинокль бы взять! Есть у нас, – похвалился Димка. – Отцу друг подарил на фронте. Вот выпрошу и буду наблюдать, что там у вас: кто дома, кто нет.
Ксана засмеялась, тряхнув косой. Поглядела исподлобья:
– Тогда нельзя будет из дому выйти…
– Почему? – удивился Димка.
– А потому… Как будто все время кто подсматривает.
– И пусть подсматривает!
– Вовсе не пусть! – Ксана хотела рассердиться, но это у нее не получилось. – Думаешь, что ты одна, а кто-то глядит. Я вон там, под акациями, одеяло расстелю всегда и читаю. Теперь за домом придется! – Не выдержав характера, она засмеялась. Как будто мысль о том, что надо прятаться от поселка Шахты, доставила ей удовольствие.
– А там тоже акации, за домом? – спросил Димка.
– Что ты! Там даже травка чуть-чуть!
– Тогда, знаешь.. – сказал Димка, – я лучше не буду подсматривать. Читай под акациями, а?
– Но чтобы честно? – наклонив голову к плечу, сказала Ксана и чуточку покраснела при этом. Но не смутилась.
– Честно! – поклялся Димка.
Со стороны Холмогор показалась упряжка. От нечего делать кто-то уныло и однообразно понукал: «Н-ну, давай!.. Н-ну!..»
Ксана неприметно вздохнула:
– Задержалась я… – Чиркнула башмаком по пыльной колее и сразу сделалась чужой, строгой. – Ты дальше не провожай меня, ладно?
Димка машинально передвинул за спину полевую сумку, в которой носил учебники. Помедлил.
– А в воскресенье ты пойдешь к камню?
– В воскресенье… – повторила Ксана, вслушиваясь в тарахтение приближающейся телеги. – Наверно… Листья надо собрать. – И провела башмаком еще одну дорожку в пыли. – До свиданья.
Руки она на этот раз не подала.
* * *
Отношения между Ксаной и Риткой внешне были самые хорошие, но особой привязанности между ними не существовало.
Ритка считалась в школе первой красавицей, привыкла быть в центре внимания… и немножко ревновала подругу. А к чему, она толком сама не знала. Соседка тетка Полина в разговоре с Риткиной матерью однажды сказала про Ксану: «Что мать, что эта – напускают на себя, вроде не одним, что другие, миром мазаны». И тетка Полина, поджав губы, шевельнула плечами, бедрами, головой, показывая, что такое напускают на себя мать и дочь. Ее «напускают» очень совпадало с личными представлениями Ритки о людях. Один из них делает вид, что он такой, другой – сякой, третьему нравится выглядеть еще каким-то: все зависит от внешних признаков, от грима, от маскировки. А она, Ритка, была открытой – вся на виду, не умела прикидываться особенной: загадочной или таинственной, недоступной… И это злило Ритку: все считали ее кривлякой, а кривлякой-то по-настоящему была не она!..
Просто веселой Ритке пока во всем в жизни везло, и, если ее обходили какой-то крохой внимания, радости, успеха, она эту кроху считала украденной у себя.
Ксана не столько понимала, сколько чувствовала эту черту ее характера, и, когда бывало нужно с кем-нибудь поговорить, поделиться чем-то, когда становилось грустно в одиночестве, она шла не к Ритке, а к Валерке, хотя у Ритки было веселее, тогда как Валерка мог сидеть и молчать часами…
В четверг после обеда небо заволокло серыми тучами, и сначала они были высоко, потом припустились к вершине Долгой, к лесу, будто накрыли сверху небольшое, покинутое в чаше гор село Ермолаевку, и заморосили медленной, тягучей моросью, которой не видно конца. Это было первое осеннее ненастье.
Ксана сидела у окна, глядела, как постепенно собираются на стекле дрожащие капли и, отяжелев, скатываются, прочертив ломкую дорожку…
Мать была на работе, и от тишины в комнатах, от мороси за окном было одиноко. Ксана попробовала разогнать тишину с помощью старого, ободранного на углах патефона. Но, прокрутив несколько пластинок, отказалась от этой затеи. И патефон и пластинки были до невозможного древними. Мембрана трещала, как трещит соль на горячей плите…
Подняв патефон на его всегдашнее место, на комод, и прикрыв его белой салфеткой с вышивкой ришелье, хотела заняться уроками, но все необходимое к завтрашнему дню она сделала еще накануне и, посидев минут десять перед окном, решила сходить к Валерке.
Валерку она застала во дворе, под навесом, где тетя Роза сложила на зиму сено. Валерка выбрал из основания стога несколько охапок, и получился уютный шалаш, который укрепляли две перевязанные сверху жердочки. Ксана сразу нырнула в это углубление. Валерка подвинулся на скамейке. Громко спросил:
– Хорошо?! – словно перед ним хлестал дождь, а не скользила легкая, почти невесомая морось.
Утерев ладошкой мокрое лицо, Ксана засмеялась, кивнула:
– Хорошо!
– Теперь всё, теперь до снега, наверно, – предположил Валерка.
– Вовсе не всё, – почему-то возразила Ксана. Она представила, как печально сейчас и неуютно мокрому, в красных прожилках камню на поляне, среди поникших бесцветных ковылей. Сказала: – Еще тепло будет…
Валерка возражать не стал.
Опять ему шофер дядя Василий привез кучу книг из района. И Ксана думала, что Валерка тащит книги, когда, сбегав через двор в сенцы, он возвратился, что-то пряча за пазухой. А Валерка уселся на свое место, распахнул пиджак… и на коленях его запищало крохотное рыжее существо.
Ксана не удержалась от восклицания. Схватив осторожными руками этот маленький рыжий клубок, она укутала его в плащ и даже баюкнула несколько раз, как баюкают детей.
– Нравится? – сияя большущими глазами, спросил Валерка.
– Очень… – тихо ответила Ксана, сразу присмирев, и перестала баюкать. Заглянула под плащ.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики