демократия как оружие политической и экономической победы
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Пусть пробомбят этот поганый остров. В конце концов, радиотехнический пост можно поставить и на голых скалах.
Командор Вильсон был человеком упрямым и своенравным, но Старк всегда ценил его солдатскую прямоту.
— Сейчас нам точно известно, что на острове остался всего один японец. Капрал Курода. Если он укроется в надежной пещере, и бомбардировка не достигнет цели, эта операция войдет в историю флота, как война Штатов против капрала японской армии…
Адмирал остановился возле карты. Стукнул кулаком по месту, где был обозначен остров.
— Джон, ты на редкость деликатен сегодня! Но я понял: это назовут войной адмирала Старка против капрала Куроды. Ты это имел в виду? Спасибо! Черт с ним, с этим япошкой! Запросите от моего имени штаб флота. Пусть они там подумают, что нам делать. Фак макака!
— Прошу прощения, сэр, — сказал Вильсон. — Но я был бы горд, если под моим началом оказался хотя бы десяток таких матросов. Как этот капрал…»
***
Лялин с утра пребывал в отличном настроении. Еще до завтрака ему позвонил Ковшов.
— Порядок, Юра, — сообщил он довольным голосом. — Список прошел инстанцию. Все фамилии, кроме твоей, вычеркнуты. Сегодня бумага пошла в секретариат.
— Спасибо, Константин Васильевич, — не скрыл радости Лялин. — Или мне стоит сразу сказать: «Служу Советскому Союзу?»
В десять утра Лялин выдал звонок из таксофона в «Русам». Затем сел в машину и покатил на Ленинградский проспект. У академии Жуковского свернул на Красноармейскую. Доехал до улицы Черняховского. Припарковал машину в боковом проезде. Пешком дошел до метро «Аэропорт». Из таксофона позвонил на дачу Ковшовым.
— Леночка, киска, это ты? — спросил он мурлыкающим голосом. — Никуда не уезжай. Я скоро приеду. Целую, милая. Ну что ты! Я целомудренно. Только пальчики… Скоро, милая. Небольшое дело, и я свободен.
Повесив трубку, Лялин через проходной двор мимо зловонной огромной помойки прошел на Вторую Аэропортовскую. Огляделся. Ничего подозрительного. Подошел к забору. Закурил. Смял пачку «Мальборо» и бросил ее в грязный двор между двух зеленых металлических прутьев.
Внезапно за его спиной хлопнула дверь строительной бытовки. Злой, резкий голос приказал:
— Стоять! И без глупостей!
В спину Лялина уперлось что-то твердое. Он понял — пистолет.
— Руки, полковник, руки!
Лялин все же дернулся, стараясь увернуться. Резкий удар в затылок отбросил его к забору. Сильным рывком кто-то завернул правую руку за спину, и запястье сжал браслет наручников. Лялин сделал еще одну попытку освободиться, но и она оказалась безуспешной. Второй браслет сковал левую руку. Держа пистолет у поясницы Лялина, Русаков просунул руку в щель забора и вынул смятую пачку от сигарет. Сунул ее в боковой карман полковника.
— Это не моя! — предупредил Лялин осипшим голосом. — Это подброшено.
— Юрий Михайлович! Помилуй мя господь! К документам, которые вы передаете своим благодетелям, у меня доступа нет.
Лялин оправился от испуга. К нему вернулось обычное нахальство. Он не мог и представить, что его повяжут вот так легко и просто.
— Я требую… — Лялин повысил голос почти до крика. Ему хотелось привлечь чем-нибудь внимание редких прохожих. Но пистолет в руках одного человека и наручники на запястьях другого отбивали у третьих лиц всякое желание вмешаться. Прохожие спешили мимо и отворачивали головы.
— Требовать могу я, — перебил Лялина Русаков и для убедительности пристукнул его рукояткой пистолета по шее.
— Кто вы такой? Что вам надо?
— Не изображайте невинность, Ноубл. Я с вами буду говорить от имени Дымова. Коли Дымова. Вам известна эта фамилия?
Проходным двором Русаков провел Лялина к его же машине. Обыскал. Вынул из кармана ключи зажигания.
— Садитесь!
— Куда мы едем? — спросил Лялина, облизывая пересохшие губы.
— На дачу, — спокойно объяснил Русаков. — Навестить Леночку. У вас, похоже, сегодня свидание?
— Чего вы от меня хотите? — спросил Лялин. Он вспотел от страха, руки его мелко дрожали. — Почему мы не едем на Лубянку?
— Там сейчас и без вас дерьма полно. И сильно воняет. Я предпочитаю свежий воздух.
— Чего вы добиваетесь? — истерично взвизгнул Лялин.
— На вашем бы месте я укусил себя за воротник. Но вы туда яд не вшивали. Верно? Кишка тонка. Сам себя убить вы не решитесь. Вы трус и подлец, Лялин. Не говорю о том, что вы еще предатель и убийца товарища. Я сам помогу вам умереть.
— Кто вы такой?!
— Хотите знать? Я капрал Курода, — засмеялся Русаков желчно. — Последний солдат империи. Вас это устроит?
Лялин замолчал и закрыл глаза.
Распутав петли городских улиц, Русаков выехал на кольцевую дорогу, свернул на Осташковское шоссе. По грунтовой дороге подъехали к старому животноводческому комплексу.
— Вылезай! — резко толчком в плечо Русаков выпихнул Лялина из машины. — Поезд дальше не идет. Приехали.
Лялин ошеломлено смотрел на длинный покосившийся сарай с соломенной, съехавшей на бок крышей. Рядом зияли пустотой две раскрытые силосные ямы. В одной, наполовину залитой дождевой водой, изрядно пованивая, догнивал колхозный силос. В стороне от сарая высился дощатый сортир, такой же старый и неухоженный, как все остальное вокруг. Сорванная с верхней петли дверь сортира висела перекошенная на бок.
— Шагай! — Русаков больно толкнул Лялина в бок пистолетом. Потом отодвинул мешавшую проходу дверь и втолкнул полковника внутрь. Ветхое, жарко прокаленное солнцем сооружение невыносимо смердело. По полу, вяло копошась, ползали жирные черви.
Лялин брезгливо поморщился.
— Другого места для разговора не нашлось?
— Таким, как ты, здесь самое подходящее место.
Подсечкой Русаков сбил Лялина с ног и опрокинул его на живот. Широкой лентой плотно стянул руки и снял наручники. Отмотал с пояса заранее припасенный альпинистский репшнур, петлей накинул на его ноги. Окончив приготовления, спросил:
— Так что решим, мистер Ноубл. Ты пишешь покаянное письмо и оставляешь этот мир сам или мне утопить тебя в дерьме? Для супермена первое предпочтительней. Я, во всяком случае, так считаю.
— Можешь убивать, подонок! — глухо произнес Лялин и приподнял голову. Мимо его носа, извиваясь водянистым телом, полз серый червяк. — Без прокурора я говорить не буду.
— А Гаррисон не хотел говорить со мной без консула, — заметил Русаков с безразличием. — Но почему-то заговорил. Почему, а? Ладно, я понял — мистер Ноубл — парень крутой. Он будет молчать. Это тоже предусмотрено.
Неторопливым движением Русаков перекинул репшнур через брус, на котором покоилась крыша сортира, и потянул конец. Несколько сильных рывков, и Лялин повис вниз головой. Сдвинул ногой две доски пола, Русаков открыл дыру в зловонную яму.
Лялин с лицом, побагровевшим от напряжения, беспрерывно матерился.
— Так я тебя спрашиваю, — сказал Русаков, — ты наберешься духу покинуть этот мир сам или мне все же придется тебя утопить? Пойми, Лялин, если начал играть в такие игры, рано или поздно приходится платить.
— Сволочь! — прохрипел полковник. Тебе тоже придется платить.
— Вполне возможно, — согласился Русаков. — Но пока твой черед.
Он слегка отпустил веревку. Голова Лялина ушла под пол.
— Ты сумасшедший! — прохрипел Лялин, ощущая, что от острого запаха накатывает неудержимый позыв тошноты. — Я задохнусь.
— Задохнешься, — подтвердил Русаков. — Но не сразу. Я не тороплюсь. Готов подождать.
— Что ты хочешь?!
— Первым делом, чтобы ты перед смертью вспомнил Дымова, которого ты продал.
— Сто тысяч! — вдруг выкрикнул Лялин. — Долларов. Больше у меня нет.
— И за что же мне такие деньги?
— Чтобы ты прекратил самосуд. Есть государство. Есть закон. Отвези меня на Лубянку. Я добавлю еще пятьдесят. Ладно?
— Не ладно, Лялин. Я не брошу тебя в куст шиповника. Не надейся, братец кролик. Тебе не суждено уйти от суда чести. Ты не будешь писать мемуары, как Шевченко или Резун. Я этого не допущу.
— Что мне делать?! Почему я должен отвечать перед тобой? Я разочаровался в идеях партии. Разочаровался. Пусть она меня судит. Пусть. Разве виноват человек, если он перестал во что-то верить?
— Нет, Лялин. Сорэ-ва тетто гокай-насаттэ иру е дэс нэ [Боюсь, ты заблуждаешься в моих намерениях] , — Русаков неожиданно для себя произнес фразу по-японски. — Тебе придется отвечать не за разочарование, а за предательство, за судьбу Коли Дымова. Что касается партии, вступил ты в нее сам. Никто тебя за уши не тянул. Говорил, что принимаешь программу, разделяешь цели. Обещал бороться за всеобщее благо и счастье. И боролся, чтобы побольше отхапать себе. Ты сотню раз проезжал здесь на дачу, мимо этих сараев, мимо этого сортира, но ни разу не свернул сюда, чтобы собственными глазами взглянуть на то, как выполняется программа, которую ты признавал, как достигаются цели, во имя которых ты обещал бороться. Тебе было до фонаря. Тебе и всем тем говнюкам от Абалкина до Яковлева, которые затащили страну в дерьмо. Ни ты, ни Горбачев, ни Ельцин, не вышли из партии, чтобы заявить о несостоятельности ее дел. Вы, говнюки, постарались залезть повыше и только тогда встали к державе раком, хотя все еще находитесь под присягой. Вы затащили народ, великий и добрый, в это болото и кричите, что виноват кто-то другой. Подумай, подонок, и поймешь: если каждый, кто верен державе, закопает кучу говна, вонь вокруг станет меньше. Ты меня понял? А теперь жри, хлебай!
— Двести тысяч! Двести! Сегодня!
Русаков потравил веревку.
— Еще вершок, Лялин и будет поздно. Даже если решишься сожрать отраву, я отмывать тебя от дерьма не стану. Кто поверит, что человек перед тем, как отравиться, макался мордой в говно?
— Убей меня! Ну, убей!
— Нет, пока еще рано. Мне важнее, чтобы ты осознал свою гнусность и сам принял решение. Сам. Чтобы родилась в твоей поганой башке верная мысль: надо уйти самому. Чтобы потом люди не сомневались: скорпион нашел в себе силы покончить с собой.
— А-а-а! — заорал Лялин. Его голос звучал в выгребной яме нечеловеческим диким воем. Лялин сломался.
Подтянув его вверх, Русаков освободил веревку и позволил сесть. Подал на ладони кубик жевательной резинки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
принципы для улучшения брака
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики