ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Португалец поклонился и сел.
— Слова, которые я должен передать вашему святейшеству, не мои, — сказал он. — Это слова его высочества, короля Португальского. Он умоляет вас сделать должное распоряжение относительно ордена иезуитов.
— Еще?.. — сказал папа, будучи не в состоянии удержать нетерпеливого движения. — Разве ваш король не знает тех громадных трудностей, которые я должен преодолевать? Я изучаю реформу ордена, и только в том случае, когда я буду вполне убежден в невозможности его реформировать, приму строгие меры.
— Но между тем дерзость бунтовщиков увеличивается… и жизни короля и вашего святейшества грозит опасность.
Климент вздрогнул при этих словах, столь совпадавших с ужасными угрозами, заключавшимися в письме из Лиссабона. Но величественное лицо его осталось бесстрастным.
— Я знаю свой долг и грозящие мне опасности, — сказал он гордо. — Никакая человеческая сила не заставит меня отклониться от моего пути. Я занял этот трон не для того, чтобы жить покойно и счастливо, но чтобы править и защищать, даже с риском для моей жизни, церковь Спасителя.
Португальский министр поклонился еще раз.
— Пусть ваше святейшество удостоит не видеть ничего иного в моих словах, кроме глубочайшего уважения и искреннего почтения. Умоляю вас, пусть ваше святейшество обратит внимание, что эта просьба моего государя мотивирована чрезвычайно серьезными опасностями, грозящими общественному спокойствию вследствие происков иезуитов. Впрочем, мой король слишком послушный сын святого трона, чтобы тотчас же не согласиться со всеми принятыми вами решениями.
Папа был обезоружен этой покорностью.
Он подумал одну минуту и потом сказал, как человек, принявший внезапное решение, тоном, не допускавшим возражения:
— Войдите сюда, виконт! — И он указал на боковую дверь, скрывавшуюся за толстой портьерой.
— Ваше святейшество приказываете мне…
— Войти в ту комнату, чтобы невидимо присутствовать при моем разговоре с интересующей вас личностью.
Виконт повиновался. Климент ударил в цемор, и на его зов явился камердинер.
— Позовите отца Риччи, — сказал папа.
Климент говорил отрывисто, повелительно, как человек, действующий под влиянием какой-то лихорадки. Его приказание было исполнено тотчас же.
Вошел отец Риччи, генерал иезуитов. Это был человек высокого роста, костлявый, худой, с обширным черепом, лишенным волос. Его глубоко сидящие глаза, выдающиеся кости лица, и в особенности подбородка, указывали на осторожную и сдержанную натуру; то был достойный глава иезуитов.
— Отец Риччи, — сказал папа отрывисто, — получили ли вы выписку всех обвинений на ваш орден, присланных мне со всех концов света?
Черный папа поклонился в знак подтверждения.
— Я приказал ордену загладить его ошибки, указываемые этими обвинениями. Что сделало ваше общество для удовлетворения справедливых требований католических государей и моих?
— Ничего, святой отец, — сказал генерал с невозмутимым спокойствием.
— Ничего?! — вскричал Лоренцо Ганганелли, лицо которого вспыхнуло от негодования. — На мои приказания и на предписания, сделанные для блага христианства, вы отвечаете таким образом?
— Наш орден подает всему свету пример уважения и преданности к святому трону, — медленно проговорил отец Риччи. — Пусть папа подаст знак, и все иезуиты, начиная с генерала и до последнего послушника, радостно пойдут на пытку за честь папства.
— И чтобы почтить его, — сказал гневно Климент, — вы начинаете с того, что ослушиваетесь его приказаний?
— Мы их с точностью исполнили, святой отец, — спокойно подтвердил иезуит.
— Берегитесь, отец Риччи! Я не расположен выслушивать увертки вашей казуистики!
— Здесь нет уверток, ваше святейшество, — сказал генерал, лоб которого слегка покраснел при этом оскорбительном упреке.
— Папа приказал нам отложить наши честолюбивые стремления, прогнать из среды нашей продажных, беспокойных братьев, обратить к Богу деятельность, которую мы употребляли для исполнения наших политических целей…
— Ну…
— Но, ваше святейшество, в нашем ордене не существует честолюбивых стремлений, между нами нет иезуитов, запятнанных теми тяжелыми грехами, которые папа совершенно справедливо желает подавить, а поэтому нам не пришлось наказывать, так как виновных не существует.
Одну минуту Климент был поражен бесстыдной дерзостью этого человека. Отрицать честолюбивые стремления ордена, который ради своих политических целей не отступил даже и перед убийством такого короля, как Генрих IV, и который даже в настоящее время основывал в Америке Парагвайскую империю в ущерб коронам португальской и испанской, было такой дерзостью, какую только мог позволить себе отец Риччи. Тем не менее, Климент ответил со своим обычным хладнокровием:
— Отлично, я хвалю усердие генерала ордена и не сомневаюсь, что оно было велико, хотя и не дало никаких результатов. Но, тем не менее, я получил совершенно иные сообщения и, основываясь на них, принял относительно ордена решение, которое вы сейчас же потрудитесь написать…
— Но, ваше святейшество…
— Я сужу как властитель и безапелляционно, — гордо сказал папа. — Теперь прошло время споров.
Генерал сел, и папа продиктовал ему:
«Уничтожаются иезуитские монастыри повсюду, где католическое правительство страны того потребует, справедливо мотивируя свое требование общественными интересами.
В других странах число иезуитских домов и послушников должно быть наполовину уменьшено.
Иезуитам запрещается принимать послушников моложе 20 лет в том случае, если на то дано позволение родителей, и не моложе 25 лет, если его нет.
Иезуиты подчиняются во всех епархиях авторитету епископа, и прекращают всякие изъятия из этих правил и привилегий в этом смысле.
Дана полная индульгенция тем правительствам, которые до сего дня завладели богатствами иезуитов в том случае, если эти богатства будут употреблены на благотворительные дела и на пользу церкви».
Риччи написал этот грозный декрет, уничтожавший в одну минуту труды двух столетий, не выказав ни малейшего волнения на своем неподвижном, как мрамор, лице.
Но когда папа приказал ему подписать этот акт, генерал поднялся со своего места.
— Ваше святейшество, дозвольте мне не подписывать, — сказал генерал бледный, с судорожно сжатыми зубами.
— Вы подпишете, отец Риччи! Генерал ордена обязан мне, согласно его клятве, абсолютным повиновением, а вы знаете наказание, которому подвергаются клятвопреступники.
— Я уже больше не генерал ордена, да будет угодно вашему сиятельству принять мою отставку и позаботиться с этой минуты о назначении моего преемника.
— Берегитесь, отец Риччи, — сказал тоном угрозы Климент XIV, — берегитесь, так как эта реформа, честно вами принятая, есть единственная надежда на спасение ордена.
— Мои братья не примут спасения, предложенного им за такую дорогую цену. Общество Иисуса учреждено Игнатием Лойолой на настоящих, не измененных основах. Иезуиты не могут изменить их, не изменив и своему долгу. Sint ut sunt, aut non sint, остаются такими, какие они есть, или перестают существовать.
— В таком случае, они перестанут существовать! — воскликнул Климент XIV, в высшей степени возмущенный.
И он подбежал к своему столу, где была приготовлена булла о распущении общества иезуитов. Это был замечательный документ по своей разумности, логике, по истинно христианскому чувству, акт против иезуитов, обращенный ко всему католическому миру.
Климент сел и подписал на оставшейся белой части пергамента: «Дана в Риме за печатью кольца святого Петра. Климент папа XIV».
— Отец Риччи, — сказал он потом дрожащим голосом, — я принял одну из ваших альтернатив: с этой минуты орден иезуитов уничтожен.
Отец Риччи поклонился, словно это заявление, превращавшее в простого монаха человека, более могущественного, нежели все короли земные, нисколько его не взволновало.
— Ваше святейшество так решили, — сказал он покорным тоном, — нам остается только опустить голову и повиноваться; но позвольте вас спросить, какой монастырь назначаете вы мне, как убежище для моей старости?
Климент позвонил.
— Позовите капитана швейцарского караула, — приказал он вошедшему лакею.
Когда вошел капитан, солдат воинственного вида, папа сказал ему, указывая на монаха:
— Капитан, вы потрудитесь отвезти достопочтенного отца в крепость замка Святого Ангела; возьмите с собой столько людей, сколько вам понадобится для исполнения приказания.
Капитан поклонился.
— Отдайте это письмо коменданту замка, — прибавил Климент, написав несколько строчек на листе бумаги, — и скажите ему, что я возлагаю на него ответственность за исполнение этих приказаний.
— Повинуюсь вашему святейшеству, — сказал капитан, приближаясь к монаху.
Но генерал иезуитов отступил и высокомерным взглядом удержал швейцарца на почтительном расстоянии, поклонился папе, скрестив руки на груди, и вышел в сопровождении капитана, словно посланник в сопровождении своей стражи.
Едва только вышел Риччи, как виконт Сааведра, португальский посол, не упустивший ни одного слова из этого разговора, слышанного им с того места, где он был спрятан, вышел оттуда и бросился к ногам папы.
— Ваше святейшество, вы превзошли все мои надежды! Никогда авторитет и величие государя и папы не выражались так благородно! Весь свет, святой отец, одобрит ваше великодушное решение.
Климент был задумчив.
— Видите вы эту буллу, виконт? — спросил он грустным голосом.
— Буллу, уничтожившую иезуитов? Документ, который увековечит навсегда имя Климента XIV?
— Это возможно, — сказал Климент, грустно улыбаясь, — но покуда примите в соображение вот что, виконт, и вспомните, когда придет время… Подписав сегодня этот пергамент (он положил руку на буллу), я подписал свой смертный приговор.
ГЛАВА ПОСЛЕДНЯЯ
РАСПЯТИЕ СВЯТОГО
Прошло несколько месяцев. Булла, опубликованная Климентом XIV, была искрой, воспламенившей здание Лойолы. Мнение публики, всегда чрезвычайно неблагоприятное для святых отцов, стало неблагоприятнее с тех пор, как над ними был произнесен приговор непогрешимого оракула, самого верховного главы церкви.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики