ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вашими устами вещает полковник Рокуэлл. Беднягу можно пожалеть, но ему должно быть стыдно так вас использовать. Однако задумано неплохо… очень неплохо. На прошлой неделе у меня было с десяток встреч – с матерью, с братьями. С моими друзьями. С ее друзьями. Я открывал рот, но не мог произнести ни звука. Только сейчас ко мне вернулась связная речь. Прошу вас, давайте продолжим. Не знаю, насколько можно доверять вашим словам. Многое из того, что вы тут наговорили, не укладывается ни в какие рамки. Полагаю, что результаты баллистической экспертизы – подлинные, и мне остается только смириться с тем, что в них записано. Возможно, вы сами согласитесь мне подсказать, где здесь правда, а где – шантаж. Майк, вы нагородили Бог весть что, пытаясь придать этой истории таинственность. Сами понимаете, это бред. Хотя концы с концами сходятся. Но здесь есть настоящая тайна. Непостижимая тайна. Когда я говорю, что готов убить Дженнифер – это чистая правда. В тот вечер, когда она умерла, наши отношения были прежними: я сам был к ней привязан и не сомневался в ее преданности. Но теперь… Майк, в действительности было вот как: эта женщина словно сошла на землю с небес. Знаете, что я вам скажу? Лучше бы я и в самом деле убил Дженнифер. Арестуйте меня. Увезите в тюрьму. Отрубите мне голову. Лучше бы я ее убил. Своими руками. Не оставив дырок от пуль. Потому что это куда лучше, чем нынешний кошмар.
Если бы вам довелось заглянуть в наблюдательное окошко, то окончание допроса не показалось бы вам слишком странным – эти стены и не такое видели. При виде вышеупомянутой сцены любой из убойного отдела лишь покачает головой и со вздохом пройдет мимо.
Подозреваемый и следователь держатся за руки. У обоих текут слезы.
Я плачу о нем; я плачу о ней. Я плачу о себе. О том, что я делала с людьми в этих стенах. О том, что эти стены сделали со мной. Они меня давили и растягивали. Все мое тело, снаружи и изнутри, покрылось налетом, похожим на тот, который я обнаруживаю по утрам у себя на языке.
14 марта
Спала до полудня; меня опять разбудил посыльный, прибывший от полковника Тома. Доставлена дюжина алых роз – «с извинениями, любовью и благодарностью». А также запечатанная папка. В ней протокол вскрытия. Его заказал, а скорее всего и отредактировал полковник Том. Кассету я видела. Теперь надо прочесть текст.
Потребовалось четыре кружки кофе и полпачки сигарет, чтобы хоть немного утихомирить печень, которая ночью вздулась, как тесто. Потом нужно было принять душ. Когдая, подпоясав халат, уселась на диван, время подходило к двум. У меня есть аудиозапись, которую сделал по моей просьбе Тоуб, – она мне ужасно нравится: восемь различных версий «Ночного поезда». Оскар Питерсон, Джорджи Фейм, Моуз Эллисон, Джеймс Браун. Для нас это своеобразный гимн дешевой квартире. Плату вносим чисто символическую. Мы ее даже не замечаем. Ночной поезд замечаем, а квартплату – нет. Так вот, я кручу на магнитофоне эту пленку – и одновременно верчу в руках канцелярскую папку. Десять лет пила без передышки, допилась до того, что стала дуть на мороженое, а следующие десять лет маюсь от похмелья (и еще лет двадцать промучаюсь). Да и вчерашний день, мягко говоря, на пользу не пошел. Чувствую свой лишний вес и нездоровую бледность; после душа не проходит испарина.
* * *
Наес est corpus . Данное тело:
Дженнифер, у тебя был рост метр семьдесят, вес пятьдесят семь килограммов.
Содержимое твоего желудка составил полностью переваренный завтрак, включавший в себя яичницу и бутерброд с лососиной, а также обед – частично переваренная лазанья.
Синюшность обнаружена только там, где ей следовало быть. Твое тело не ворочали. Не перетаскивали с места на место.
Отдача. У тебя на правой руке и предплечье обнаружены микроскопические частицы крови и ткани. У нас это называется «отдача».
Кроме того, правая рука у тебя скрючена из-за трупного спазма. Или от трупного окоченения. Изгиб курка и рисунок рукояти отпечатались на твоих тканях. Ты очень крепко сжимала револьвер.
Дженнифер, ты сама себя убила.
Дело закрыто. Конец.
16 марта
В полицейском управлении это не обсуждается. Ходим как побитые. Но теперь никто не сомневается, что вечером четвертого марта Дженнифер Рокуэлл покончила с собой.
Если бы она села в машину, проехала сто миль к северу и пересекла границу штата, то умерла бы невиновной. Но у нас в городе самоубийство считается преступлением. Она совершила преступление. В своем роде идеальное преступление. Да, она не избежала разоблачения. Зато избежала наказания.
И публичного позора тоже избежала. Если это можно назвать позором. Спросите у коронера, который осмотрел труп и снял все подозрения.
Если заглянуть в глубь веков, коронером раньше называли сборщика податей. Как говорили римляне: Coronae custodium regis . Хранитель царских поборов. Он взимал налоги с мертвецов. Все имущество самоубийц конфисковывалось в пользу казны. Наравне с имуществом других преступников.
В наши дни городской коронер трудится в управлении судебно-медицинской экспертизы. Зовут его Джефф Брайт; он приятель Тома Рокуэлла.
Брайт написал: «Причина смерти не установлена». Полковник Том. насколько я знаю, настаивал на формулировке: «Смерть наступила в результате несчастного случая». В конце концов они сошлись на первой версии. Как и мы все.
* * *
Повторю, я никогда не чувствовала с ее стороны ни тени осуждения, даже когда была совершенно беззащитна перед любым выражением презрения. И сегодня не мне судить Дженнифер Рокуэлл. Самоубийство, как и все великие потрясения, исходы и поражения, случается там, где нет выбора.
Зато страдания – полной мерой. Мысленно возвращаюсь к тому времени, когда Рокуэллы заточили меня, в полубессознательном состоянии, у себя в доме. У Дженнифер – она тогда была стройнее и трепетнее, чем в зрелые годы, – хватало своих забот. В девятнадцать лет она запуталась в каких-то неприятностях. Это был выверт затянувшегося отрочества. Сейчас я припоминаю, как ее родители нервно мерили шагами гостиную. Вроде бы речь шла о каком-то отвергнутом друге, который то ли не хотел, то ли не мог от нее отказаться. Да, а еще всплыла некая подруга (кажется, что-то связанное с наркотиками), она же соседка по университетскому общежитию. Дженнифер вздрагивала от каждого телефонного звонка, от стука в дверь. Но, несмотря на страхи и переживания, она каждый вечер заходила ко мне, чтобы ободрить и почитать вслух.
Она меня не осуждала. А я не осуждаю ее.
* * *
В действительности произошло вот что. Эта женщина словно сошла на землю с небес.
Ну. Да. Знаю я это сошествие с небес.
18 марта
На похоронах ни почетного караула, ни ружейного салюта, ни духового оркестра. Кое-где – белые фуражки, золотые галуны и орденские планки. Зато отпевание по всей форме. Маленький седой человечек в черном одеянии говорил – в переводе на человеческий язык: «Теперь мы о ней позаботимся. Доверьте ее нам, поручите ее церкви, что стоит посреди зеленых лужаек, устремленная шпилем прямо в небеса…» Нет, похороны совсем не походили на полицейский сбор. Мы там оказались в меньшинстве. Стояли, опустив глаза, объединенные нашим общим поражением, среди армии штатских. Казалось, на похороны явился весь кампус. Никогда не видела такого скопления открытых молодых лиц, искаженных горем. Был там и Трейдер – стоял вместе с семьей Рокуэллов. Его братья присоединились к братьям Дженнифер. Том и Мириам, застыв как изваяния, неотрывно смотрели на могилу.
Земля, прими эту непрошеную жертву.
Когда присутствующие стали расходиться, я шагнула к живой изгороди, чтобы пробежать пуховкой по щекам и выкурить сигарету. От переживаний невыносимо хочется курить – больше, чем от кофе, выпивки или секса. Обернувшись, я заметила, что ко мне направляется Мириам Рокуэлл. Ее лицо, обрамленное черной шалью, напоминало лица таинственных нищенок из Иерусалима или Касабланки. Прекрасное, но требовательное лицо. Мне стало ясно, что история с ее дочерью для меня не закончилась. Черт побери.
Мы постояли обнявшись – отчасти потому, что солнце в тот день само замерзло, повиснув в небе холодным шариком желтого льда. Мириам осунулась, но, в отличие от мужа, не выглядела раздавленной. А вот полковник Том, ожидавший поодаль, превратился в тщедушного старика. Однако он не проявлял никаких признаков безумия. Грусть, растерянность – да, но не безумие.
– Впервые вижу твои ноги, Майк, – сказала Мириам.
– Что ж, полюбуйтесь, – ответила я и вместе с ней стала разглядывать свои ноги в черных чулках. – А от кого у Дженнифер были такие ножки? – пользуясь моментом, внезапно спросила я. – Вроде бы не от вас. Мы с вами слегка похожи.
У Дженнифер были ноги как у беговой лошадки. Мои же смахивают на отбойные молотки – да и у Мириам не лучше.
– Я раньше не раз говаривала, мол, она всю жизнь будет гадать, откуда у нее такая фигура. Пусть себе ломает голову. В кого она вышла фигурой, в кого – лицом. А форма ног – это от Райаннон, от матери Тома.
Мы замолчали. Я приходила в себя, затягиваясь сигаретой. Для меня это были мгновения отдыха.
– Майк… Послушай, Майк, мы кое-что узнали про Дженнифер и хотим поделиться с тобой. Ты готова?
– Готова.
– Ты не видела результаты токсикологической экспертизы. Том их уничтожил. Майк, Дженнифер сидела на литии.
Литий… Мне требовалось переварить эту новость – литий. В нашем городе (его не зря прозвали Наркотаун) полиция невооруженным глазом видит наркомана. Литий – это легкий металл, который применяется в производстве смазочных материалов, сплавов и химических реактивов. А карбонат лития (если не ошибаюсь, это вроде бы соль) используется как стабилизатор психоэмоционального состояния. Вот это действительно прозвучало как гром среди ясного неба. Ведь литий назначают при одном из самых тяжелых психических расстройств – при маниакально-депрессивном психозе.
Я спросила:
– И вы не знали, что у нее были такого рода проблемы?
– Нет.
– А Трейдер в курсе?
– Трейдеру я не сказала. Обошла этот вопрос. В общем, нет, он не в курсе. Нет! Кто бы мог подумать такое о Дженнифер – она выглядела абсолютно уравновешенной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики