науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Фру ужасно себя ведет. Мы, видишь ли, о ней не заботимся, нам плевать, хоть она умри у нас на глазах. Ну, ты слышал когда-нибудь такое? А я-то, дура, бегаю за ней. Это ж надо так скверно себя вести!
– Не хочу ничего знать, – говорю я.
– Думаешь, я подслушивала? Да ты просто спятил. Они разговаривали при мне.
– Раз так, подождем, пока ты немножко успокоишь ся, а потом спустимся к Нильсу.
Такой робкой и нежной была Рагнхильд в этот вечер, что в благодарность за добрые слова обвила мою шею руками. Нет, все-таки она необыкновенная девушка.
И мы пошли к Нильсу.
Я сказал:
– Рагнхильд считает, что кому-то из нас не следует ложиться.
– Да, худо там, очень худо, – начала Рагнхильд. – Хуже и не придумаешь. Капитан совсем забыл про сон. Она любит капитана, он ее тоже, а все идет вкривь и вкось! Сегодня, когда она выскочила из дому, капитан во дворе сказал мне: «Пригляди за барыней, Рагнхильд». Я и пошла за ней. Она стояла у обочины, притаясь за деревом, и плакала и улыбнулась мне сквозь слезы. Я хотела увести ее в дом, а она тут сказала, что мы о ней не заботимся, что никому нет до нее дела. «Капитан послал меня за вами, фру», – говорю я. «Это правда? Сейчас? – не поверила она. – Сейчас послал?» – «Да», – отвечаю я. «Подожди меня немножко, – велела фру. И стоит и стоит. – Возьми эти мерзкие книги, что лежат у меня в комнате, и сожги их, хотя нет, я сама это сделаю, но после ужина ты мне будешь нужна. Как только я позвоню, немедленно поднимайся ко мне». – «Слушаюсь», – говорю я. Тут мне удалось ее увести.
– Вы только подумайте, оказывается, наша фру бе ременна, – вдруг говорит Рагнхильд.
Мы глядим друг на друга. Черты Нильса вдруг ста новятся расплывчатыми, он словно увядает, и глаза у него делаются сонные. Почему он принял слова Рагнхильд так близко к сердцу? Чтобы хоть что-то сказать, я говорю:
– А фру сама сказала, что позвонит?
– Да, и она позвонила. Ей хотелось поговорить с ка питаном, но она боялась одна и надумала, чтобы я была при этом. «Поди зажги свет и собери все пуговицы, ко торые я разроняла». А потом она позвала капитана. Я зажгла свет и начала собирать пуговицы, а пуговиц было множество, и самых разных. Пришел капитан. Фру сразу ему говорит: «Я хотела тебе сказать, что с твоей стороны было очень мило послать за мной Рагнхильд. Бог благословит тебя за это». – «Да, – говорит он, а сам улыбается, – уж очень ты была взволнована, мой друг». – «Правда, я была взволнована, но это пройдет. Беда в том, что у меня нет дочери, которую я могу вырастить по-настоящему хорошим человеком. Моя-то песенка уже спета». Капитан опустился на стул. «Ну да», – сказал он. – «Ты говоришь: ну да? В книгах так и сказано, вот они, эти проклятые книги, возьми их, Рагнхильд, и со жги. Хотя нет, я сама изорву их на мелкие кусочки и сама сожгу». И принялась рвать книги и швырять страницы в огонь. «Ловиса, – сказал капитан, – не надо так волноваться». – «Монастырь – вот что там было на писано. Но в монастырь меня не пустят. Значит, моя пе сенка спета. Ты думаешь, что я смеюсь, когда смеюсь, а мне вовсе не до смеха…» – «А как твои зубы, про шли?» – спросил капитан. «Ты ведь и сам знаешь, что зубы тут ни при чем». – «Нет, не знаю». – «В самом де ле не знаешь?» – «Не знаю». – «Боже правый, да не ужели ты до сих пор не понял, что со мной? – Капитан взглянул на нее и не ответил. – Да ведь я… ты сказал, что у меня еще может быть дочь, разве ты забыл?..» Тут я тоже взглянула на капитана.
Рагнхильд улыбнулась, покачала головой и продол жала:
– Бог мне простит, что я не могу удержаться от смеха, но у капитана сделалось такое лицо, попросту дурацкое. «А ты ни о чем и не догадывался?» – спро сила фру. Капитан поглядел на меня и говорит: «Чего ты столько возишься, прямо как неживая?» – «Я велела ей собрать с пола пуговицы», – отвечает фру. «А я уже все собрала», – говорю я. – «Уже? – спрашивает фру и встает. – Посмотрим, посмотрим». Тут она берет шкатул ку и снова ее роняет. Пуговицы как покатятся – под кро вать, под стол, под печь. «Нет, вы только подумайте! – восклицает фру и продолжает о своем: – Значит, ты и не догадывался, что я… что у меня?..» – «Нельзя ли оста вить пуговицы на полу хотя бы до утра?» – спросил ка питан. «Пожалуй, можно, – соглашается фру. – Боюсь только, как бы мне не наступить на какую-нибудь. Я ста ла неповоротлива… сама их собрать не смогу… но все равно, пусть лежат. – И она начала гладить его ру ку. – Ах ты, мой дорогой». Он отдернул руку. «Да, я понимаю, ты сердит на меня. Только зачем ты тогда просил меня приехать?» – «Ловиса, дорогая, мы не од ни». – «Ты все-таки должен знать, зачем ты просил меня приехать». – «Я надеялся, что все еще может быть хо рошо, наверное, затем». – «И по-твоему, не вышло?» – «Нет». – «Все-таки о чем ты думал, когда звал меня? Обо мне? О том, что тебе хочется снова меня увидеть? Никак не могу понять, о чем ты все-таки думал». – «Рагнхильд уже все собрала, как я вижу, – сказал ка питан. – Покойной ночи, Рагнхильд».
– И ты ушла?
– Да, но уходить далеко я побоялась. Я видела, что ей было не по себе, и подумала, что на всякий случай мне надо держаться неподалеку. А если бы капитан увидел меня и сделал замечание, я бы прямо так и ответила, что не могу покинуть фру, когда она в та ком состоянии. Он, конечно, меня не увидел, они про должали свой разговор, даже еще оживленнее. «Я знаю, что ты думаешь, – продолжала фру, – может статься, что не ты… То есть, что это не твой ребенок. Возможно, ты и прав… И я не знаю, какие мне найти слова, чтобы ты простил меня. – Тут фру за плакала. – Мой дорогой, прости, ради бога, прости! – И фру встала на колени. – Видишь, я вышвырнула эти книги, я сожгла платок с его инициалами, видишь, вот они – книги». – «Верно, – ответил капитан. – А вот ле жит еще один платок с теми же инициалами. Ах, Лови са, Ловиса, как ловко ты со мной обращаешься». Бедной фру стало совсем нехорошо от этих слов. «Мне так жаль, что этот платок попался тебе на глаза, я, должно быть, летом привезла его из города, я с тех пор не просматривала свое белье. Но разве это так уж важно, ска жи?» – «Разумеется, нет», – ответил он. – «А если бы ты захотел выслушать меня, ты узнал бы, что это… это твой ребенок. Почему б ему и не быть твоим? Я только не умею все тебе объяснить как следует». – «Сядь!» – сказал капитан. Но фру, верно, не поняла его. Она встала и говорит: «Вот видишь, ты даже не желаешь меня выслушать. Но коли так, я уже настоятельно про шу тебя ответить, зачем ты меня сюда вызвал, зачем ты не оставил меня там, где я была». В ответ на это капитан стал что-то говорить про человека, выросшего в тюрьме. «Если такого человека выпустить на волю, он все равно будет стремиться назад». Словом, что-то в этом роде. «Да, но я была у родителей, а они не такие неумолимые, они считали, что я была за ним замужем, и не осуждали меня. Не все смотрят на это, как ты». – «Раз ушла Рагнхильд, ты можешь смело задуть свечу; смотри, как она сконфуженно мигает рядом с лам пой». – «Из-за меня? Ты это имел в виду? А разве сам ты ни в чем не виноват?» – «Не пойми меня превратно, я и впрямь во многом виноват, – без промедления отве тил капитан, – но не тебе об этом говорить». – «Нет, ты этого не думаешь. Я ведь никогда… Послушать тебя, так ты ни в чем не виноват». – «Сказано же, что виноват. Не той виной, про которую говоришь ты, а другой, прежней и новой. Согласен! Но я не принес домой эту вину у себя под сердцем». – «Верно, – начала фру. – Но ведь именно ты никогда не хотел, чтобы я… Чтобы у нас были дети, а вслед за тобой и я этого не хотела, ты ведь луч ше знал, как надо, и мои домашние тоже так говорят. А будь у меня дочь…» – «Пожалуйста, не утруждай себя сочинением трогательной истории, она годится толь ко для газеты, не утруждай», – сказал он ей. – «Я говорю чистую правду, – отвечала фру. – Ты не можешь отри цать, что я говорю чистую правду». – «Я ничего и не отрицаю. А теперь, Ловиса, присядь и выслушай меня внимательно. И дети, и дочь – которая вдруг так тебе понадобилась – все они не больше, как отголосок не давних разговоров. Ты их наслушалась и вообразила, что в этом твое оправдание. Раньше ты никогда не изъ являла желания иметь детей. По крайней мере, я этого не слышал». – «Да, но ты лучше знал, как надо». – «И это ты тоже где-то недавно услышала. В одном ты права, очень может статься, что с детьми нам бы жи лось лучше. Теперь я и сам это понял, но, к сожалению, слишком поздно. И ты в твоем положении еще говоришь мне, что…» – «Боже правый! Но ведь, может, именно ты… не знаю, как сказать… пойми…» – «Я? – переспросил капитан и покачал головой. – Вообще-то та кие вещи полагается знать матери; однако в нашем слу чае даже мать этого не знает. Ты, моя жена, этого не знаешь. Или, мо ж ет быть, ты знаешь?» Тут фру умолк ла. «Я тебя спрашиваю, ты знаешь или нет?» Фру ничего не ответила, бросилась на пол и заплакала. Не могу по нять, пожалуй, теперь я стою за фру, ей, бедняжке, так худо. Я совсем было решилась постучать и войти, но тут капитан сказал: «Ты молчишь. Но твое молча ние – это тоже ответ, и ответ не менее красноречивый, чем самый громкий крик». – «Мне больше нечего ска зать», – ответила фру сквозь слезы. «Многое я люблю в тебе, Ловиса, и прежде всего – твою правдивость», – сказал капитан. «Благодарю», – сказала фру. «Ты даже сейчас не выучилась лгать. Ну, поднимайся. – Капитан сам помог ей подняться и сам усадил ее на стул. А фру плакала так жалобно, что прямо сердце разрывалось. – Перестань же, – сказал капитан. – Я хочу тебя спросить кой о чем. А может, нам стоит подождать, поглядеть, какие у него будут глазки, какое личико?» – «Бог тебя благослови. Конечно, подождем. Благослови тебя бог, мой дорогой, мой любимый». – «А я попробую смирить ся. Меня это грызет и гложет, гложет и грызет. Но ведь и я не без греха». – «Бог тебя благослови, бог тебя бла гослови», – твердила фру. «И тебя тоже, – ответил он. – Доброй ночи». Тут фру упала грудью на стол и в голос зарыдала. «А теперь ты почему плачешь?» – «Потому что ты уходишь. Раньше я тебя боялась, теперь я плачу потому, что ты уходишь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики