науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Войдя в монастырь король бросился на землю и остался распростертым во все время, пока не кончилось пение заупокойных молитв, заунывно и торжественно раздававшихся под мрачными сводами храма. Торжественные звуки эти, утишая скорбь, в то же время пробуждали в нем смертельную тоску, но не от сознания, что он разорил беспокойную страну, управляемую безумцем, а что великий его план преобразования отложен на неопределенное время.
По окончании службы Генрих остался в монастыре, объявив Бедфорду и товарищам о своем желания не выходить до утра из этого мирного убежища, чтобы, исповедовавшись и отстояв раннюю обедню, скорей отправиться в путь.
«Неужели это та безнравственная жизнь, – думал Малькольм, засыпая, – что по моей неопытности мнилась мне всюду, кроме Гленуски и Холдингхэма?
На следующее утро Генрих хотя и облекся в прежнее свое одеяние, но по смертельной бледности, разлитой по его лицу, по блуждающим впалым глазам и судорожно сжатым губам скорее походил на монаха-аскета, чем на блестящего короля. Этой внезапной перемене немало способствовали, кроме гнетущего горя, леденящий холод утреннего тумана, ночь, проведенная без сна и наистрожайший пост. Впрочем, ясный луч временами озарял его взор, но в луче этом не было признака надежды, а просто религиозное чувство души, всецело покорившейся воле Провидения.
Лошади уже были оседланы и ждали у западных ворот, потому что Генрих горел нетерпением скорее прибыть в Понтефракто, где оставил молодую королеву. Толпа жителей собралась вокруг лошадей, чтобы проводить своего монарха. Когда он явился, несколько женщин с маленькими детьми на руках стали умолять его прикоснуться своей целебной монаршей рукой к детям. Генрих милостиво остановился, снял себя одну перчатку, и приказав казначею выдать женщинам несколько золотых монет, – что было одним из самых целительных способов врачевания, – приказал своему капеллану прочитать подходящую к этому случаю молитву.
Громкие благословения, покрытые восторженным криком God save king Hurry! раздались из толпы в то время, как король садился на лошадь.
В эту минуту дряхлый старец в монашеском одеянии, опирающийся на палку, поднял на Генриха глаза и пробормотал на ухо своему товарищу:
– Красивое лицо! Но верь мне, не долго останется оно для мира сего! Один уже отправился, остальные скоро последуют за ним. Перст смерти уже отметил этого!
Сэр Джемс, услышав эти слова, в сердцах крикнул:
– Нечистый ворон! Придержи свое предательское карканье!
Но Бедфорд, схватив его за руку, возразил:
– Тише – это монах, – и наклонившись, чтобы бросить горсть серебра в шапку нищего, сказал: – Молись, Гаффер, молись… и за усопших и за живых.
– Как? – сказал сэр Джемс. – Ты еще награждаешь изменника?
– Я узнал его, – сказал Бедфорд, содрогаясь, – это любимец архиепископа Скопа.
– Такого же изменника, как и он, – пробормотал сэр Джемс.
– Может быть. Но у него был, возможно, повод для подобных речей. Никогда я не забуду тот день, когда убили Скопа на том самом месте, что мы попираем сию минуту. Отец мой ехал верхом, и мы, четверо сыновей его, вместе с ним. Вдруг появился этот старик, и посмотрев на отца ужасным, но одновременно сострадательным взглядом, промолвил: «Генрих де Болинброк! За свои деяния ты обретешь врагов в собственном семействе. Меч не покинет дома твоего, и потомки твои умрут во цвете лет. В четвертом же поколении род твой прекратится на веки». По преданию, отец в ту же минуту получил проказу; но что совершенно достоверно, это то, что с того времени отец совершенно изменился. Я того мнения, что вследствие этого предсказания отец так строго относился к шалостям Генриха. Строгость его иногда была так сурова, что другой на месте Генриха сделался бы его врагом. Подумай хорошенько, может старый монах и говорит правду! Много времени прошло с тех пор, как хорошенькая наша Бланка спит в своей могиле; теперь и Томас отправился к ней… Ах, Джемс, – прибавил он, понизив голос, – в то время, как все толкуют, что Генрих более, чем кто-либо, похож на Александра, мое сердце щемит при мысли о покинутом перстне на пустом троне!..
– А меня всего более поражает, – возразил сэр Джемс, – что такие мысли овладевают умами храбрых людей большей частью ранним утром, когда они в голодны. Хорошая кружка эля мигом изгонит всякие предсказания, будь они архиепископские или монашеские.
– Быть может эль и прогонит их из головы, но уж никак не уничтожит их, – возразил Джон. – Впрочем, твой ответ не удивляет меня: не истый ли ты Лоллард, когда речь заходит о сверхъестественных верованиях?
– Я вовсе не Лоллард, – ответил сэр Джемс. – Я с глубоким верованием принимаю все, что предлагает мне религия, но вовсе не считаю себя обязанным верить тому, что она повелевает ненавидеть как деяния человеческие, если не дьявольские.
– Но чьи же они? Вот в чем вопрос, – сказал Джон.
– Людей, – ответил сэр Джемс, – людей настолько хитрых, чтобы воспользоваться слабой стороной серьезного юноши, каков Джон Ланкастер. У вас всех слабость верить во всевозможные пророчества и колдовство.
– У тебя, Джемс, слабость не верить в пророческие предостережения даже тогда, когда действительность подтверждает их. Не умер ли мой отец в предсказанном ему месте?
– Простой случай, за который ты ухватился, чтобы оправдать свою слабость. Но хуже всего то, что благодаря такому суеверию вдова твоего отца заключена за колдовство, и вместе с ней твой юный и храбрый брат; он же в сущности за то только, что носит имя Артура Ричмонда, и что какой-то менестрель шепнул Генриху, что Ричмонд из Бретани сядет на престол английского короля.
– Положение Артура совсем не хуже положения многих пленных, взятых в Азанкуре, – ответил Бедфорд. – Но я предупреждаю тебя, Джемс, что настанет день, когда ты раскаешься, что не обращал внимания на данные тебе вовремя предостережения.
– По моему лучше раскаяться, чем всю жизнь находиться под гнетом такого влияния, – ответил сэр Джемс. – И меня никто не в состоянии убедить, что ужасное преступление могло бы когда-либо считаться законным.
Так разговаривали они в то время, как Генрих молча шел впереди, занятый мыслью как можно скорее добраться до Понтефракто, где осталась его жена, с которой ему в особенности хотелось повидаться после постигшего его горя.
С самого полудня дождь не переставал лить, а так как Генрих не соглашался ни на малейшую остановку, то сэр Джемс предложил Малькольму отдохнуть вместе с Бревстером, который и доставит его потом на место. Но Малькольм наотрез отказался, – ему ни за что не хотелось расстаться со своим королем, под покровительство которого он, в случае нужды, прибегал как птенец под крыло своей матери. При этом он боялся, чтобы англичане не сказали, что шотландец, к тому же еще и Стюарт, мог из-за усталости отстать от своих товарищей.
С наступлением ночи дождь усилился, и путники, шлепая по грязной дороге, молча продолжали путь, пока, наконец, из-за деревьев, окаймляющих дорогу, не увидели на горе мелькающие огоньки Понтефракского замка.
Подъехав к замку, где путников встретили с зажженными факелами, Генрих соскочил с лошади, и в сопровождении брата, сэра Джемса и Малькольма, проворно вбежал в ярко освещенную комнату, где сидело блестящее общество.
Только через несколько минут Малькольм смог различить у камина четырех человек, играющие в какие-то разрисованные картинки; остальные же, как он понял, составляли свиту играющих.
Нетрудно было тотчас же узнать прекрасную Екатерину по удивительной правильности ее лица, по темному цвету ее волос и глаз, по прозрачности ее ослепительно белой кожи и по изяществу всей ее фигуры; но при виде Генриха, измученного, обрызганного грязью, с изнуренным лицом, со всклоченными волосами, не она первая бросилась ему навстречу: молодой юноша красивой наружности схватил его за руку, вскричав:
– Генрих, Генрих, неужели это правда!
Красавица же, сделав шаг вперед, ничуть не изменилась в лице, и хотя не отворачивалась от жарких поцелуев мужа, но с видимым отвращением проговорила:
– Ах, мессир, какие грязные у вас сапоги!
– Ты все слышала, Кэт? – сказал Генрих, пристально вглядываясь в глаза красавицы, словно боясь, чтобы горестная весть не слишком поразила ее.
– Сражение? Да разве это уж такое несчастье? – потом, заметив озадаченный вид мужа, прибавила: – Бедный мессир Кларенс! Жаль его – он был такой красивый!
– Ах, крошка моя, он так любил тебя! – вскричал Генрих, с жадностью хватаясь за этот слабый луч сочувствия.
– Да… – ответила Екатерина, удивленная такой пылкостью мужа. – Он был очень любезен. Но это дело не усилит Арманьяков?
– Надеюсь, что нет! А где Меджи, несчастная, его жена?..
– Она уехала к себе нынче же утром и вздумала было взять с собой девицу де Бофор, но я, конечно, воспротивилась – нужно же мне было иметь при себе кого-нибудь королевской крови.
– Увы, Джон!.. – обратился Генрих к брату, но Екатерина прервала его, сказав:
– Вы еще не поздоровались с мадам де Гено и с принцем Орлеанским. Впрочем, вы в таком ужасном виде!.. – прибавила она, с ужасом осматривая грязное платье мужа.
– Я мигом переоденусь, моя прелесть, – ответил Генрих, – и приду с вами ужинать.
– Ужинать? Да мы уже давно отужинали.
– Но мы сильно проголодались, а я так торопился поскорей увидеть тебя, моя Кэт.
– Если это так, то с вашей стороны совершенно не любезно являться в таком виде, – растерзанным, измокшим, – совершенно не по-королевски! Вы заболеете, мессир!
Последние слова вызвали на лице Генриха улыбку благодарности.
– Не беспокойся, моя прелесть, я не заболею.
– В вашей комнате вам подадут ужин, – сказала королева, – а мы пока окончим партию.
Генрих покорно вышел, но Бедфорд остался, и подойдя к Екатерине, сказал:
– Невестка, он очень огорчен; ваше присутствие может успокоить его – он так жаждал быть с вами.
Екатерина бросила из него удивленный взгляд, как бы укоряя за нарушение этикета, вывезенного ею из Франции. Джон Бедфорд, конечно, никогда не казался ей ни красивым, ни любезным. На ее нетерпеливое движение он ничего не ответил, а только пожал плечами и вышел из комнаты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики