ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Надеюсь, вам достанет душевного благородства не искать способа уклониться от этой обязанности.
Пока Лори открывал свой портфель, в классе стояла полная тишина. Ученики хмуро поглядывали друг на друга, пытаясь догадаться, кому и зачем понадобился целый литр азотной кислоты. Люсьен Дюмарбр, понимая, что стал невольной причиной неприятного инцидента, смотрел в окно. Р оберу хотелось сказать ему, что никто к нему не в претензии. Но, обернувшись, он увидел ухмыляющуюся физиономию Банера и его насмешливый взгляд, направленный на Лулу. Робер сразу понял, что означает этот взгляд: «Видишь, доносчик он, твой Лулу!» Он не сомневался, Бавер не упустит возможности настроить всех против бедняги Люсьена, «чужака», «выскочки», занявшего его место в команде… И к тому же такого невыносимо обаятельного!..
Лори объяснил задание, которое классу предстояло выполнить во время лабораторной работы. Но в его тоне не было обычной теплоты. Да, тот, кто позарился на азотную кислоту, поступил весьма опрометчиво.
Робер выполнял работу в паре с Разэном, щуплым, темноволосым, непоседливым, как воробей; у него и глаза были словно у воробья — маленькие и хитрые.
Ты что-нибудь понимаешь в этой истории с кислотой? — спросил он у Разэна.
А, — отозвался тот. — Наверняка сам завхоз ее и унес, салат заправлять… Экономит уксус.
Робер пожал плечами.
Слабовато, старик… Дряхлеешь! Я говорю серьезно: несуразная какая-то история… Особенно если тот, кто виноват, не признается. Что станет думать о нас Лори?.. — И, чуть-чуть помолчав, добавил — скорей для себя, чем для соседа: — Не могу одного взять в толк: зачем ему столько азотной кислоты?.. Тому, кто ее уволок…
2
Ни на большой перемене, ни позже виновник не объявился. И в течение двух последующих недель учитель держался по отношению к третьему классу холодно и отстраненно.
Робер весь кипел. Будучи вожаком класса, он болезненнее, чем остальные, переживал нависшее над ними подозрение. Кроме того, ему очень не нравилось поведение Бавера. Тому удалось привлечь на свою сторону Нибаля, который был его закадычным дружком, и двух крайних полузащитников, Сенезо и Пирамье (последний был больше известен под кличкой Голубь).
Хватит! Больше так продолжаться не может! — воскликнул Робер однажды вечером, собираясь домой. — Завтра утром — сбор команды. В восемь часов, возле графика игр. Слышали, Сенезо, Голубь, Бавер? Если не явитесь, придется проголосовать за ваше исключение. Окончательное! Мы не можем рисковать из-за каких-то троих недоумков…
Выходя этим утром из дома, Робер все вспоминал ухмылку, которой встретил его ультиматум Бавер… Застегнув на молнию куртку из рыжей замши, он прижал локтем книги под мышкой и посмотрел на часы.
«Без десяти восемь. У меня еще есть время. Остальные придут, как всегда, в последний момент».
Накануне шел дождь, и ночью, наверное, тоже. В лужах на улице голубели кусочки чистого неба. Робер вышел из прохладной тени, в которой тонул тротуар, и погрузился в теплое, золотое, слепившее глаза сияние. Он ускорил шаг, хотя в этом не было необходимости: просто хотелось почувствовать, как легко и свободно движутся ноги. Он наподдал ногой камешек, тот с сухим стуком срикошетил от бровки.
«Какие же они идиоты, Бавер и его приятели! Идиоты и шовинисты, — думал он. — Прямо как болельщики „Спор-тинга“ в прошлое воскресенье».
Конечно, он тоже любил, когда команда его коллежа побеждала. Или когда побеждал «Спортинг-клуб», представлявший их город. Но ничто так не выводило его из себя, как поведение местных болельщиков, которые бесновались, топали, махали руками, орали до хрипоты при малейшем промахе их команды или выкрикивали оскорбления в адрес арбитра, когда тот принимал пусть справедливое, но ущемляющее их любимцев решение.
«Ну, каких-то сопливых мальчишек еще можно понять, но эти-то — почти взрослые люди! Разве не очевидно, что Лулу Дюмарбр, хоть и не „коренной“ житель, куда интереснее и приятнее, чем Бавер или Нибаль…И отец у Дюмар-бра — тоже человек симпатичный. Почему же надо считать их чужими?.. Ей-богу, прямо средневековье!»
Он дошел до поворота и свернул в переулок. С двух сторон здесь тянулась живая изгородь из кустов бузины, которую с трудом удерживала ржавая железная проволока.
Казалось, городок еще спит. Лишь солнце ярким серебристо-белым светом заливало крыши домов, над которыми распростерлось удивительно чистое голубое апрельское небо. Через просветы в зарослях бузины Робер видел свежевско-панные гряды, где даже комья земли блестели на солнце гладкими срезами.
Он вышел на улицу Рампар, самую новую и широкую улицу города. Сиреневые тени падали от невысоких домов на желтоватую булыжную мостовую, которую еще не успели заасфальтировать. Невдалеке, метрах в двухстах, возвышалось над окружающими постройками здание коллежа, на четырех этажах которого размещались классы и общежитие.
«Конечно, никто еще не пришел. Не так-то легко вытащить их в такую рань из постели!»
Он не спеша шагал к коллежу, слегка недовольный тем, что друзья его, как видно, вовсе не торопятся на «сбор».
Скрипя ржавыми петлями и со звонким щелчком попадая в зажим, открывались ставни в домах. Из широко распахнутых окон лился запах свежего кофе вперемешку с тихой музыкой и радиорекламой.
Раздалось четыре звонких удара; отзвуки их, прежде чем смолкнуть, долго плыли, вибрируя, над собором. Затем куранты стали отбивать время. Робер машинально считал: «…шесть., семь… восемь…»
Он подошел к коллежу, который, благодаря мелькающим тут и там интернатским ребятам, напоминал просыпающийся муравейник.
Восьмой удар прозвучал как сигнал: улица вдруг очнулась от сонной неподвижности. Откуда-то донесся цокот копыт, грохот железных ободьев по мостовой, потом Робер увидел повозку молочника Валера. Послушная лошадь сама остановилась в начале улицы. Рыжий приземистый человечек в плоской кепке проворно спрыгнул на(тротуар и, держа в руках жестяной бидон, направился к ближайшему дому, протяжно крича:
— Мо-олоко-о! Вот мо-олоко-о!
Робер не успел основательно рассмотреть этого человека, который, в куртке и штанах из серого тика, смешно семенил, наклонившись вбок, чтобы уравновесить свою тяжелую ношу. Из переулка вылетел велосипедист; он мчался, отпустив руль, так лихо, что на повороте едва не задел тротуар. С открытым ртом, в куртке, которую трепал ветер, он, вращая педали, в такт мотал головой и плечами. Робер сразу узнал его по пылающей шевелюре.
Эй, Патош! Не спеши так! Ты первый! — закричал он, выходя из тени.
Тот резко затормозил и, скрежетнув по бровке подбитой гвоздями подошвой, спрыгнул со своего металлического коня. Прежде чем ответить, он поморгал своими черными глазками и отдышался, открыв рот. Вид у него был встрепанный — вероятно, от спешки.
Первый?.. Ты что? Все на площади… У Лулу обыск!.. Я приехал предупредить тебя.
Обыск?! Какой еще обыск?.. Робер ничего не понимал, удивленно глядя на Патоша. А тот продолжал:
Там две машины с полицией… Детективов — человек шесть, не считая жандармов!
Но что случилось? Несчастный случай?.. Ты видел Лулу?
Какое там! Туда даже близко не подойдешь!.. Должно быть, что-то серьезное. Мадам Дюмарбр так плачет — на улице слышно… Ну так что? Едешь туда? Лично я возвращаюсь… там такое творится!..
Он развернул велосипед и оседлал его. Робер едва успел вскочить на ранец Патоша, прикрепленный к багажнику двумя резиновыми растяжками. Книги и тетради мешали ему; наконец он запихнул их за пазуху, уцепившись другой рукой за плечо друга. Патош изо всех сил жал на педали, крича что-то через плечо; Робер не мог разобрать его слов.
Он попытался собраться с мыслями… Полиция у Люсьена?.. Что она там делает?.. Нет, трясясь на багажнике и постоянно рискуя свалиться, напрягать мозги было совершенно невозможно. Он оставил бесплодные попытки.
Они въехали на площадь Тьер. Робер сразу увидел толпу зевак, которые, несмотря на раннее утро, стояли двумя группами перед хорошо знакомым ему голубым фасадом. На табличке возле двери белыми эмалевыми буквами значилось:

Г. ДЮМАРБР
ВСЕ ВИДЫ ПЕЧАТНЫХ РАБОТ
Два жандарма, с важным видом положив руки на портупею, удерживали послушную толпу на почтительном расстоянии от входа. Издали это показалось Р оберу похожим на сцену из немого кино. То ли боясь жандармов, то ли от смущения, люди переговаривались между собой вполголоса, зато сопровождали слова интенсивной жестикуляцией.
На Патоша и Робера никто не обратил внимания. Лишь когда они остановились у тротуара, группа одноклассников отчаянно замахала руками, зовя их к себе.
Смотри-ка, и Бавер здесь! — заметил Робер.
Еще бы, — процедил Патош. — Небось доволен до смерти, что у Лулу неприятности.
Ну-ну, старик, не спеши с выводами! — поспешил остудить его Робер.
А Бавер отделился от остальных и, протягивая руку, направился к ним; на губах у него застыла лицемерная улыбка.
Бедняга Люсьен, вот уж не повезло ему! Говорят, полиция приехала за его отцом.
Патош взглянул на Робера; в глазах его было написано: «Видишь, я же тебе говорил!»
Эй, Бавер… Думай, что говоришь! — возмущенно воскликнул Робер.
А что такое? Что все говорят, то и я… А все говорят, что он — фальшивомонетчик. Еще бы: у него как-никак типография, ха-ха…
Ухмылку его нельзя было вынести. Робер быстро повернулся к нему спиной и направился к остальным.
Эй, Боб! — закричал Нибаль. — Плохи наши дела! Самое скверное, что эта история приключилась не с кем-нибудь, а именно с беднягой Лулу…
Робер пожал плечами. Нибаль и Бавер — одного поля ягода. Видно было, что Нибаль с трудом скрывает радость, хотя и притворяется, что сочувствует товарищу.
А Лулу-то здесь при чем? — ответил Робер. — Даже если все это правда — хотя ведь никто еще ничего не знает, — Лулу все равно не имеет к этому отношения.
Нибаль ухмыльнулся. Но, увидев глаза Робера, счел за лучшее промолчать. Ища поддержки, он повертел головой, отыскивая Бавера; однако тот уже направлялся к коллежу, раскачивая в руке пачку книг. Чтобы отвлечь от себя внимание и в то же время спасти лицо, Нибаль закричал:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики