ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Наконец, владельцы лодок — рыбаки и охотники — хранили весла в прочно закрывающихся сараях, так что воспользоваться чьей-нибудь лодкой не было никакой надежды.
— Да зачем нам весла? — удивился Жюстен. — Куда удобней пигуй!
Он объяснил, что "пигуй" — это длинный шест, отталкиваясь которым от илистого дна, можно плавать по коншам сколько влезет.
Слово "пигуй" всем показалось таким забавным, что Жюстен в два счета расстался со своей настоящей фамилией — и так же покладисто и добродушно, как во всех прочих ситуациях, превратился в Пигуя.
Он лишь посмеивался, слыша эту кличку, но с того дня все реже участвовал в общих играх. Приходя на Скалы, его друзья много раз видели, как он на лодке, оставленной кем-нибудь из рабочих, или на шаткой плоскодонке, ловко орудуя пигуем, исследует тростники.
* * *
Жюстен Пигуй остался верен Роберу и Люсьену Дюмарбру. В нем совершенно отсутствовали те страсти, что бушевали в других. Ему казалось совершенно нормальным, что он, "чужак", подвергавшийся в свое время остракизму, был на стороне другого "чужака", с такой же судьбой. Люсьен был ему очень симпатичен, а Гюстав Дюмарбр чем-то напоминал одного из его дядьев в Пуату, которого Жюстен очень любил. Этого было достаточно, чтобы убедить Жюсте-на в невиновности печатника. Хотя он не делился с остальными этим простым аргументом, он-то прекрасно знал, что ошибки тут быть не может.
Однако в затею Робера помочь Люсьену в мастерской он не очень верил и поэтому после первого вечера больше не появлялся там. В ближайший четверг он вновь отправился на пруды и там, на воде, среди тростника, плыл, не особенно обращая внимания, куда движется лодка, и сосредоточенно размышлял о всяких вещах.
— Если бы еще не собака, — бормотал он про себя, как часто делал, находясь в одиночестве. — Злая собака, которая принимается лаять при любом шорохе… А вот надо же: как раз когда преступники тащат в подвал к Дюмарбру станок, она и не пикнет. Иначе ведь Дюмарбры всполошились бы: этот зверь мертвого на ноги подымет… Да что Дюмарбры: вся улица проснулась бы. Нет, тут что-то не так… И полиция явилась прямиком к Люсьену… без всяких поисков, без слежки… Видно, они были хорошо информированы… Слишком хорошо! Если все так, то у нас есть три… как выражаются в полиции… три следа. Пес, который молчит, когда должен лаять; станок, который сам собой оказывается там, где его не должно быть; и кто-то, кто извещает полицию. Ничего не получается!.. Ничего не получается…
Он, как молитву, твердил про себя это "ничего не получается" — и действительно не мог найти никакого решения.
Он обнаружил, что машинально направил лодку, как обычно, к самому большому острову на пруду, единственному, возле которого вместо простого причала был плавучий понтон. Этот остров ему особенно нравился: весь он зарос тростником, в котором пряталась избушка, построенная добротно, на каменном фундаменте. Жюстен любил сидеть возле этой странной избушки на скамеечке, которая представляла собой срубленное и слегка обтесанное цельное дерево. В самой избушке, собственно, ничего интересного не было. Дверь ее не запиралась, и он как-то раз в нее заглянул. Внутри было пусто, если не считать источенного жучком сундука и шаткого стула, весьма опасного для того, кто неосторожно решил бы на него сесть.
Подплывя к острову, мальчик выпрыгнул на понтон, держа в руках конец каната. Он собирался привязать его к одной из квадратных тумб, стоявших по краям понтона, и вдруг удивленно вскрикнул.
Вот это да!..
Он внимательно оглядел тумбу и убедился, что ее серую поверхность пересекают свежие бледно-оранжевые царапины.
Кто-то недавно тут был, — пробормотал он, привязывая лодку. — И он очень старательно прикручивал лодку к тумбе… Цепями!
Жюстен направился к хижине, и тут ему пришлось удивиться еще сильнее. Дверь была закрыта на новенький, внушительных размеров висячий замок.
Озадаченный, он сел на свою скамью. Оказывается, он ошибся: это был не его остров, здесь был хозяин, который распоряжался своей собственностью когда и как вздумается.
Жюстен почувствовал себя обманутым. Слишком уж он привык думать об этом кусочке земли как о своем владении…
Вдруг он подпрыгнул. С берега донесся металлический лязг. Его первая мысль была о лодке. Если кому-то взбредет в голову ее увести, он окажется в дурацком положении. Он рывком поднялся и застыл на месте с горящими щеками.
Шум исходил не от "его лодки". Это была лодка какого-то рыбака, который сейчас стоял к нему спиной, склонившись над цепью, которую он привязывал к причалу.
Потом человек выпрямился и повернулся… И чуть не выронил роскошную удочку из голубоватого металла, с хитрой хромированной катушкой из черной пластмассы. Удивление было взаимным. Человек был одет как настоящий рыбак: широкая куртка табачного цвета, коричневая плетеная сумка, высокие болотные сапоги. Его худощавое лицо было частично затенено полями шляпы из непромокаемой ткани.
Ты что тут делаешь, сопляк? — спросил наконец рыбак, справившись с изумлением. — Тебя кто сюда звал?
Жюстен покраснел еще сильнее. Он развел руками и пожал плечами, словно желая показать чистоту своих намерений. В то же время он энергично кивнул.

Надеюсь, не браконьерствуешь? — еще более сердито спросил человек.
О нет, мсье, — быстро ответил Жюстен. — Я гуляю.
Это твоя лодка у причала?
Д-да, мсье!
Что-то не очень уверенно ты отвечаешь. Она ведь не твоя, так? Ты взял ее без разрешения. Если бы это была моя лодка, я бы тебе показал!.. И вообще, что ты тут делаешь? Ты что, не знаешь, что это частное владение? А ну, брысь отсюда! Живо!
Человек подошел ближе и поднял голову; Жюстен смог разглядеть его получше. Очень черные брови, нахмуренные от злости, сходились над длинным и тонким, как лезвие ножа, носом. Тонкие губы казались бесцветной линией. Жюстен, ошеломленный этой встречей, не шевелился.
Ты что, оглох? — уже почти кричал человек. — Я сказал тебе: убирайся! И скажи спасибо, что я не надрал тебе уши, чтобы ты научился уважать чужую собственность! Убирайся ко всем чертям, и чтобы я тебя здесь больше не видел!
На сей раз Жюстен, кажется, понял, чего от него хотят, и поспешил "убраться ко всем чертям", как ему советовали, а если точнее, со всех ног помчался к причалу, сделав крюк, чтобы обогнуть этого чересчур вспыльчивого рыбака. Он прыгнул в лодку, быстро отвязал ее и торопливо поплыл прочь.
Ишь, псих! — бурчал он, недовольный тем, что ему пришлось бежать. — Какой вежливый!.. Наверняка это и не его остров совсем. А он еще из себя изображает!..
Жюстен долго не мог успокоиться. Его щеки и уши горели, как от пощечины.
Особенно его злило то, что — с точки зрения инспектора или сторожа — человек этот был прав.
Чего зря орать? Съем я, что ли, его остров? И с лодкой его ничего не будет… О-ля-ля!
Внезапная мысль, мелькнувшая у него в мозгу, почти успокоила его.
Ну и хитер мужик! Ведь у него даже сачка с собой нет. А еще рыбака изображает!..
* * *
Как раз в это время Робер вернулся в типографию. Он не хотел тут же рассказывать мадам Дюмарбр о своем проекте издания "Мессаже дю Сантер"; сперва нужно поговорить с Люсьеном.
Конечно, — сказал тот. — Это был бы выход. Но дело в том, что папа сам писал статьи и у него был рабочий, который помогал ему в типографии. Газета, знаешь ли, требует много труда… даже если в ней всего четыре странички.
А что с тем рабочим? Его уволили?
Пришлось! Я думаю, папа вложил в газету все свои сбережения… У него, кажется, были подписчики и какая-то реклама, но все это он вынужден был вернуть, когда газета перестала выходить. И уволить рабочего.
А если ограничиться одним листом, то есть двумя страницами? Как ты думаешь, твоя мама разрешит нам использовать остаток бумаги?
Наверно, разрешит. Тем более что ни на что другое эта бумага не годится.
И вообще — это же для того, чтобы освободить твоего отца!
Они направились в кухню, где мадам Дюмарбр возилась с обедом. Она внимательно выслушала сына; на ее губах появилась тихая печальная улыбка.
Когда надежды больше нет, — сказала она наконец, — все средства хороши. Если вы считаете, что газета у вас получится, можете располагать и типографией, и оставшейся бумагой. Делайте что хотите, только не нападайте ни на кого в своих статьях. Не хватает еще обвинений в клевете, чтобы полиция снова на нас обозлилась…
— Мы будем очень сдержанны! Обещаю вам… Они вернулись в типографию.
Я лично считаю, нужно рассказать людям все, что тебе известно, — начал Робер.
Еще лучше было бы сообщить им что-нибудь новенькое. К сожалению, они все уже знают — из местной прессы. Читателей привлекают только огромные заголовки, и я не думаю…
Ладно, потом видно будет! Главное сейчас — это собрать команду, начать работу и напечатать номер к субботе. Мы раздадим ее интернатским, когда они будут разъезжаться на каникулы.
Если не возражаешь, Боб, команду собирай ты. А я пока подготовлю материал. Я в последнее время не люблю ходить по улицам: люди смотрят на меня как на какого-то дикого зверя…
Понимаю. Только одолжи мне велосипед, чтобы я мог передвигаться быстрее. Я заеду в гараж к Антуану, и он придет к нам, как только освободится…
Леону Баверу не везло. В последний перед пасхальными каникулами четверг он получил "ноль" по математике, и после обеда ему пришлось вернуться в коллеж; еще хорошо, если он не просидит там все три часа.
Еще неприятнее было, что в компании оставленных после уроков он оказался один из класса: остальные были малыши. Кое-как сделав дополнительное задание, выделенное ему в виде наказания, он сидел, мучаясь без дела. Воспитатель, которого перспектива провести вторую половину дня в школе радовала не больше, чем учеников, решал кроссворд в газете. Пока шум от разговоров не превышал допустимого уровня, он не обращал никакого внимания на оболтусов, вверенных его попечению.
От скуки Бавер попросил разрешения выйти. Во дворе он заметил сынишку привратника, мальчика лет десяти, который играл в мяч, заколачивая голы в стену мастерской.
— Эй, Жанно, подойди-ка сюда!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики