ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Нам пора, парни! Меон ждет. У вас будет четыре часа, друзья мои, целых четыре часа!
Это было выражение директора: так он назначал наказание за малейшее нарушение правил. Услышав эти слова, ребята, подражая крику павлина, нестройно закричали:
Меон, меон, меон!
Происхождение этой клички было довольно туманным. Лишь одна версия выглядела относительно правдоподобной: много лет назад в коллеже якобы был директор по фамилии
Симеон, а такая фамилия — настоящий клад для мальчишек, которые рады любому поводу поупражняться в остроумии. Прозвище того, давнего директора и получили в наследство его преемники, которые даже не могли на него обижаться: настолько оно не имело смысла и, главное, не содержало в себе насмешки.
Пока третьеклассники шли к коллежу, крик «Меон!» взлетал еще несколько раз.

Робер, которому очень не хотелось уходить, не повидавшись с Лулу, покинул площадь одним из последних. Он слышал, как взрослые переговариваются между собой, осуждая современную молодежь, которая даже в такой печальный момент не может не валять дурака, лишний раз демонстрируя свое легкомыслие. Здесь были все или почти все, кто обладал в городе хоть каким-то весом. Здесь был даже сам майор Шарен; он беседовал с мсье Брюнуа, и их животы не уступали друг другу в объеме, как петлицы — в количестве цветных ленточек.
«Для них, наверно, это вроде кино, — подумал Робер. — Ох и бездельники же они, эти взрослые!..»
* * *
Пока Патош ставил свой велосипед под навес возле кухни, Робер присоединился во дворе коллежа к одноклассникам. Те возбужденно рассказывали интернатским подробности происшедшего, гордые, что первыми принесли новость, о которой наверняка будут писать в газетах.
— Ты не поверишь, старик!.. Две машины!.. И это не считая жандармов!
Восклицания сопровождались оживленной жестикуляцией; можно было подумать, что каждый, кто присутствовал при драматических событиях, разыгравшихся нынче утром у дома Дюмарбров, был участником какого-то славного деяния.
Робер отошел в сторону. Ему было неловко; особенно из-за Бавера и Нибаля, которые вели себя вызывающе, порой бросая многозначительные взгляды и на него.
«Бедный Лулу, — думал Робер. — Он, наверно, и не подозревал, что эти двое так его ненавидят».
И еще он думал, что если история про фальшивомонетчиков — не выдумка, то Люсьен Дюмарбр никогда уже не вернется в коллеж. Робера мучила мысль: неужели жители города способны заставить расплачиваться за грехи отца его ни в чем не повинных жену и сына? «Им придется уехать отсюда, это точно!» Он представил щуплую фигуру Дюмарбра в кажущейся слишком большой для него серой блузе, испачканной типографской краской, его редковатые волосы, из-под которых просвечивала бледная кожа… Ему вспомнилась фраза, которую можно прочитать на любой денежной купюре: «За подделку государственных казначейских билетов виновным грозят каторжные работы…» — и настроение у него совсем испортилось. Перед мысленным его взором появился Гюстав Дюмарбр: в полосатой каторжной робе, под присмотром вооруженного до зубов надзирателя, он дробит кувалдой огромные камни…
Чушь какая-то! — пробормотал он себе под нос, пытаясь избавиться от наваждения.
* * *
Люсьен Дюмарбр в это утро не пришел в коллеж. Его отсутствие, впрочем, никого не удивило. Учителя тоже приняли факт к сведению.
После уроков Робер не стал тратить время и переубеждать одноклассников, которые снова собрались пойти на площадь, посмотреть, что там происходит. Быстро вернувшись домой, он дождался прихода отца и, улучив момент, задал ему несколько вопросов.
Манье-старший задумался, потом покачал головой.
Трудно сказать что-либо определенное, — сказал он наконец. — Говорят, дыма без огня не бывает, и это, конечно, верно. Но я не люблю пословиц: слишком часто они заменяют людям собственное мнение и приводят к ошибкам… Правда, судебные ошибки у нас случаются все реже. Если уж полиция пришла к выводу, что Дюмарбра надо арестовать, значит, у нее были для этого серьезные основания. Но вообще-то сейчас они могут держать его только двадцать четыре часа — в качестве свидетеля; ну, а если сумеют в этот срок предъявить обвинение, тогда ему грозит предварительное заключение.
Из всего этого Робер понял одно: Гюстав Дюмарбр арестован! К сожалению, Бавер утром говорил правду.
Надо ждать, Робер, — заключил отец. — Больше всего в этой истории жалко жену и детей. У него ведь сын и дочь, так?
Да, папа. Люсьен и Сюзанна. Люсьен в одном классе со мной, а Сюзанна в седьмом, в школе для девочек… Знаешь, Люсьен такой серьезный мальчик! Мсье Лори назначил его своим помощником в лаборатории, готовить материалы для лабораторных работ и опытов. Там была одна история…
Робер прикусил язык. В голове у него мелькнула ужасная мысль, которую он не решился высказать вслух… К счастью, отца позвали в этот момент к телефону, и он не заметил странного замешательства своего сына.
3
Робер сидел в библиотеке, с головой уйдя в изучение толстенного энциклопедического словаря в шести томах. От статьи «Монеты» он перешел к «Банкнотам», потом к «Гравированию»… И тут его сердце бешено заколотилось… Тщетно он старался не думать о том, что стоит за этими словами:
«Жидкость, которой пользуются при гравировании, состоит из азотной кислоты и воды…»
Он задумался. «Фальшивые банкноты, так же как настоящие, печатаются с помощью медных клише, — повторил он про себя. — А клише протравливается азотной кислотой». То есть… кислотой, которая пару недель тому назад исчезла из лаборатории! Почти против собственной воли он вынужден был взглянуть на ситуацию с другой, неожиданной точки зрения. «Но — зачем? — чувствуя нарастающее отчаяние, снова и снова спрашивал он самого себя: с отцом говорить об этом ему было стыдно. — Зачем Люсьену воровать для отца кислоту, которую без труда можно купить в магазине?»
Конечно, Робер был не настолько доверчив, чтобы, несмотря ни на что, безоговорочно оправдывать Люсьена, потому что ответ был слишком уж очевиден: если взять кислоту в лаборатории, то из числа возможных свидетелей исключается продавец магазина. А Люсьен, заявив учителю о пропаже, как бы выводил себя из-под подозрения…
Во время обеда мадам Манье была встревожена отсутствием аппетита у сына. Но взгляд мужа заставил ее промолчать.
Возвращаясь после обеда в коллеж, Робер был мрачнее тучи.
«Я-то переживал из-за раздоров в команде, — думал он. — А тут „вон какие дела!.. Что же будет делать Лулу?.. Теперь, когда его отец…“ Даже в мыслях Робер не мог произнести слово „тюрьма“. Ему невыносимо было представить себе бедного Дюмарбра за решеткой. Интересно, сопоставит Лори исчезновение кислоты с историей о фальшивых деньгах?..
Самым важным сейчас был однако другой вопрос: что делать ему — как товарищу Люсьена и как капитану команды? Как выяснить, виновен ли Лулу, был ли он сообщником своего отца? Дружеские чувства мешали ему поверить в это. Но проблема оставалась проблемой: в самом деле, почему исчезла кислота, которая могла пригодиться граверу-фальшив омонетчику?
Была только половина второго, когда Робер подошел к воротам коллежа. Но там толпился уже чуть ли не весь их класс.
— Прямо как в кино! — восклицал Нибаль. — Еще дверь не открыли, а все уже на стреме! — Рядом с ним был Бавер и несколько „салажат“, которые воспользовались напряженностью между двумя группами старших, чтобы пролезть в их ряды. — Боятся, „местов“ всем не хватит!
Шутка однако не имела успеха. С появлением Робера в толпе произошло некоторое движение, и он не мог этого не заметить. От него явно чего-то ждали; во взглядах, обращенных к нему, он видел надежду. Ведь наряду с любопытством, естественным, когда происходят такие события, многие тоже чувствовали растерянность, не зная, как теперь относиться к Люсьену, и именно от Робера, сознательно или неосознанно, ожидали помощи и совета.
А бедняга Робер сейчас сам отчаянно нуждался в подсказке. Но поведение Бавера, Нибаля и еще некоторых, не определившихся до конца, но готовых в любую минуту перебежать на их сторону, побудило его сделать вид, будто он знает больше, чем на самом деле. Разговор начал Разэн:
Боб, ты веришь в эту сказку про фальшивомонетчиков?
Робер видел: не менее двадцати пар глаз устремлены на него, ожидая, что он ответит. Он глубоко вздохнул и решил повторить то, что сказал отец:
Видишь ли, старина… Если полиция арестовала Дю-марбра, значит, у нее есть нечто, перевесившее презумпцию невиновности…
Слова „презумпция невиновности“ большинству были известны довольно смутно; но прозвучали они эффектно и убедили всех, что Боб говорит не просто так.
Ты знаешь, в подвале типографии нашли печатный станок и бумагу… на которой печатают деньги!
Нет, Робер ничего об этом не знал. На какой-то миг он пожалел, что у него такие нелюбопытные родители… но тут же одернул себя. Отец всегда внушал ему, что одно из главных качеств любого уважающего себя человека — терпимость и сдержанность, умение не совать нос в чужие дела. Мальчик решил, что не даст увести себя в сферу, где у него нет никаких точных сведений.
Это не самое главное, — заявил он. — Главное — Лулу. Я вот думаю: даст ли ему Меон вернуться в коллеж?..
Именно это был главный вопрос, который задавали себе остальные.
Наверняка! — с ехидной ухмылкой пробормотал Ба-вер. — Меон ведь собирался ввести у нас курс граверного дела. Люсьен Дюмарбр — самая подходящая кандидатура…
Робер сделал вид, что не расслышал.
Это было бы ужасно несправедливо… Люсьен тут ни при чем.
Как же, как же: совсем ни при чем! — снова вмешался Бавер. — Что ты нам мозги заливаешь? Хочешь сказать, в такой маленькой типографии, как у Дюмарбра, отец может печатать деньги, а сын ничего об этом даже не будет знать?.. Погоди, еще окажется, что он вовсю помогал папочке. Я лично ни капли не удивлюсь!..
В этот момент распахнулись ворота, и Роберу удалось скрыть свое замешательство. Он, против собственной воли, не мог не думать про бутыль с кислотой, так вовремя исчезнувшую из лаборатории. И не мог в глубине души не признать, что аргументы Бавера, при всем том что тот явно настроен против Люсьена, не лишены оснований.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики