ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Таинственный конспиратор Ухов поддержал его сзади, да так рук и не отпустил, вел Умнова, как раненого. А что? Осадный город, всяко бывает. И ввел его в невероятных размеров зал – нет, не зал все-таки: склад, явно склад, только пустой и гулкий, слабо освещенный голыми лампочками, висящими на длинных пластиковых проводах. И весь этот зал-склад дотесна был заполнен людьми. Люди стояли, плотно прижавшись друг к другу, будто страшились потерять контакт, стояли, не шевелясь, молча, напряженно, и Умнов, быстро привыкая к пещерному полумраку, восторженно ужаснулся: как же много их было! Он различал только тех, кто стоял впереди, а остальные пропадали, терялись вдали – именно вдали. Здесь были Ларисины неформашки – панки, культуристы, металлисты. Здесь были рокеры, держащие мотоциклетные шлемы, как гусарские кивера, – на согнутых руках. Здесь были юные роллеры, перекинувшие через плечи побитые ездой ботиночки на роликах. Но здесь были и незнакомые Умнову персонажи: вон какие-то солидные старики с орденскими планками на широких лацканах широких пиджаков; вон какие-то парни в джинсах и свитерах, по виду – то ли инженеры, то ли рабочие; вон какие-то женщины, немолодые уже, тесной группкой – в неброских платьях, простоволосые, а кое-кто в косынках, завязанных на затылке в стиле тридцатых годов. Стояли военные, явно – офицеры: чуть отсвечивали погоны, поблескивали золотом. Стоял пожилой капитан милиции – не тот, что встречал Умнова, другой, хотя и возрастом схожий. А вот уж точно рабочие – в замасленных комбинезонах, похоже – только-только со смены…
Это те, кого Умнов разглядел. А можно было попристальнее всмотреться в толпу, пройти сквозь нее – протечь, ловя напряженные взгляды на него, Умнова: кто ты, пришелец? Зачем ты здесь? С кем ты?.. Но Умнов подавил в себе это внезапное желание, потому что нутром ощутил опасность. Нет, не опасность даже – тревогу скорее. Почему?.. В первом ряду между суровым культуристом в клетчатых штанах и юным синеволосым панком увидел… Ларису. Иную, чем днем: в джинсиках, в маечке какой-то несерьезной, волосы хвостом забраны. «Но комсомольская богиня? Ах, это, братцы, о другом…» Она тоже молчала, как все, смотрела на Умнова без улыбки, словно ждала от него чего-то…
Он резко, вырываясь из рук Ухова, шагнул к ней.
– Ты зачем здесь?..
Она ответила суховато – без обычной своей улыбки:
– А где же мне быть, Андрюша? – вопросом на вопрос.
– Но ты же… – не договорил.
А она поняла.
– Не я одна.
– Все где-то работают или учатся, – непрошено вмешался Илья. – Один я на вольных хлебах…
Умнов понял, что бессвязные вопросы смутной картинки не прояснят. Если искать ее смысл, то с самого начала. А тогда и комсомольской богине в той картинке место найдется.
– Кто вы? – спросил он Илью.
– Мы?.. Хотите официально?.. Неформальное объединение людей, которых… как бы это помягче?.. не устраивает положение дел в Краснокитежске.
Хотел пообщаться с диссидентами, вспомнил свое мимолетное желание Умнов. Вот они. Общайся. Только верен ли термин? Уж если и называть кого диссидентами, то скорее Василь Денисыча иже с ним. А эти? Очередные неформашки? Официальные протестанты? Подполье в осадном городе?..
– Значит, не устраивает, – сказал Умнов, сам мимоходом подивившись невольному сарказму, прозвучавшему в голосе. – И как же вы хотите поправить сие положение? Листовки? Устная агитация? Теракты? Вооруженное восстание?
– Так разговор не получится, – мягко улыбнулся Илья. – Или вы нас принимаете всерьез, или – до свидания.
Красиво было бы заявить: до свидания. Или еще лучше: прощайте. Повернуться и столь же красиво удалиться в ночь. Но куда удалиться? В славный постоялый двор «Китеж»? В душные объятия добрейшего новатора Василь Денисыча?.. Нет уж, дудки!
– Ну, допустим, всерьез. Тогда всерьез и отвечайте. Без «как бы помягче».
– Как мы хотим поправить положение?.. Очень просто. Делом.
– А поподробней – никак? – все ж не сдержался, ернически спросил.
Илья не заметил – или не захотел заметить? – умновского ерничества.
– Подробней некуда: обыкновенным делом. Каждый – своим… Я сейчас вроде бы прописные истины скажу, но вы не обижайтесь, ладно? Они хоть и прописные, но все ж – истины… Так вот: рабочий – у станка, инженер – у кульмана, шофер – за рулем, школьник – за партой… Ну, и так далее, сами продолжайте.
– Это что, новая форма борьбы с неформашками?
– Неформашки… Хороший термин. Слышал его от Ларисы… Нет, в принципе не новая. О ней и классики писали… Только прочно забытая. И для неформашек, как вы говорите, смертельная.
– Интересно: почему? – Умнов и впрямь заинтересовался.

Смех смехом, а он действительно думал о том, что ему поведают о тайных организациях боевиков, о тайных складах бомб и гранат, о тайных типографиях. Но тайная организация хорошо работающих – это, знаете ли, странновато слышать.

– Потому что дело никогда их не занимало. На кой оно им? Куда важнее слово! Слово о деле. Победные рапорты. Громкие отчетные доклады. Дутые цифры. Пышные лозунги. Да мало ли… А просто работать – это, видите ли, неинтересно. Это, видите ли, сложно и хлопотно. За это, видите ли, и по шапке схлопотать можно. По ондатровой… А за веселый отчет, за мажорный доклад – тут тебе и должность, тут тебе и орденок к юбилею, тут тебе и лампас на портки. Сами, что ли, не знаете?..
Знаю, горько подумал Умнов. Еще как знаю! Куда проще приписать к плану, чем выполнить его. Куда легче сбацать тяп-ляп и звонко отчитаться, чем сделать на совесть и, может быть, не успеть к сроку, опущенному «с горы». Куда приятнее выкричать орден, чем его заслужить… Слово надежнее дела. За слово не бьют, кресло из-под задницы не вышибают – в крайнем случае на, другое пересаживают. Бьют за дело. Даже – бывало! – за отлично исполненное. Да чаще всего за отлично исполненное и бьют: не высовывайся, гад, не портя общую красивую картину незапланированным качеством! Или количеством… Но с другой стороны…
– Но с другой стороны, – сказал Умнов, – как может хорошая работа всех стать смертельной для одного?
– Василь Денисыча в виду имеете? Если бы он один был!.. Их легион! И не только в начальственных креслах, но и у станков, у кульманов, за рулем, за партой. Что я перечислял? Везде… Отвыкли у нас по-настоящему работать. Отучили. Охоту отбили.
– Ну, хорошо, ладно. Сколько вас здесь – понимающих? Сто? Пятьсот? Тысяча?.. Ну, будете вы работать на совесть, а у остальных, у неформашек от станка с кульманом, от этого своя совесть проснется? Слабо верится, товарищ Илья.
– Сначала нас было сто. Потом пятьсот. Потом тысяча. Потом… – он глянул в толпу, край которой пропадал в полумгле, и, казалось, не было конца у этого зала-склада. Как там у фантастов: переход в четвертое измерение… – Не станет остальных, Андрей Николаевич. Вымрут. Как мамонты.
А ведь он мои слова повторил, подумал Умнов. Те, что я Василь Денисычу бросил. Выходит, и я так считаю?..
– Ладно, – почти сдался Умнов, – пусть. Все работают на совесть, Неформашки от стыда перековались, а те, кто не захотел, ушел, отощал с голодухи, вымер, как мамонты. А Отцы города опять – на коне. Их парадные отчеты стали – ах! – реальными. Их доклады – ой! – деловыми. Их ордена – заслуженными. Так?
– Кто ж о деле кричит? – усмехнулся Илья. – Дело – оно молчаливо. Оно слов боится. А Отцы города только и умеют, что слова рожать. Кому они нужны будут – мертворожденные? – вдруг застеснялся, добавил: – Вы извините за пафос, но уж тема больно… – Умолк.
Странная штука: Илья метил в Василь Денисыча, а ненароком попал в Умнова.
– Моя работа – одни слова, – с горечью сказал Умнов. – Выходит, и мне на свалку?.. Зачем я вам понадобился? Экономики не знаю, в политике – профан. И на кой хрен мои нравственные статейки, если все кругом станут высоконравственными, порядочными, морально чистоплотными?.. Куда мне деваться? На завод двойных колясок? Разнорабочим?..
– Видимо, вы не понимаете. Или притворяетесь, Андрей Николаевич. Идет война. Если хотите, не на жизнь, а на смерть. Мы и они. Пусть нас больше, но они позиций сдавать не собираются. Вы наш город видели. Красиво? Все кругом перестроились – загляденье!.. Нет, милый Андрей Николаевич, война будет долгой. Очень долгой. Нынешнее поколение советских людей коммунизма, пардон, не дождалось. Не обломилось обещанное. И следующие не скоро дождутся, пока война. А на войне без комиссара плохо, если она – за идею. У нас отличная идея, Андрей Николаевич, и нам нужны отличные комиссары. Вы. Может быть, я. Если сумею, если талантишка хватит… Нравственность – штука абстрактная, ее не пощупать, не взвесить. А без нее любая идея – мертва… – Илья замолчал.
И Умнов молчал, переваривал услышанное.
И молчали люди, пришедшие посмотреть на Умнова. Только посмотреть? Тысяча, две тысячи, три – сколько их здесь? – ради одного Умнова?.. Выходит, что так, понял Умнов. Потому что в войне дорог каждый союзник. Тем более – комиссар.
Кстати, и Василь Денисыч от него союзничества требовал…
– Что же мне делать? – тоскливо спросил Умнов. – Сдаться властям? Перебраться в Краснокитежск? Подсидеть Качуринера?
– Помилуйте, Андрей Николаевич, вы же сами себе противоречите. Кто утверждал: нет никакого Краснокитежска? На карте не обозначен… Не обозначен, верно, карта не врет. Но ведь вы и другую карту видели – в кабинете Василь Денисыча. Не стало страшно, а?.. Вот что. Ноги в руки, садитесь в свой «Жигуленок», газуйте отсюда. У вас свое место есть. Надеюсь, поняли: нужное. Вот и работайте, как совесть подскажет. Только помните: нас много. И будет больше. И когда вы через год, через пять лет, через десять проедете по нашей трассе и никакого неозначенного Краснокитежска не увидите, тогда знайте: мы победили. А значит, и вы… – Илья взял Умнова под руку. – Все, Андрей Николаевич. Пора.
– Как пора? Куда? – разволновался Умнов. – Лариса, а ты как же?
За нее опять ответил Илья:
– У Ларисы тоже – свое дело…
Он потянул Умнова к выходу, молчаливый Ухов опять в стороне не остался: топал сзади, поддерживал столичного нежного гостя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики