демократия как оружие политической и экономической победы
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Милости просим в нашу трапезную, товарищ Умнов. Чувствуйте себя как дома.
– Это в столовой-то как дома? – хамски съязвил, не сдержался Умнов и сам себя ругнул за длинный язык: ведь гость все-таки, хоть и насильно званый.
– Это не столовая, – не обиделся серый, – это наш банкетный зал.
– Тыщу раз бывал на банкетах, – признался Умнов, – но в первый раз вижу такой зал. Банкет самообслуживания, что ли?
– В некотором роде, – засмеялся серый. – Наша, так сказать, доморощенная модификация старой традиции в духе перестройки. Не обессудьте, гость дорогой. Банкеты теперь отменены, и правильно, по-партийному это, так мы здесь самообслуживание ввели: каждый сам на поднос продукт ставит, каждый за себя платит – не казенные средства, не прежние времена, а кушаем все вместе, за общим банкетным столом.
– А тосты?
– Как же без тостов. Они теперь хоро-о-ошо под компот из сухофруктов идут – это зимой, а сейчас клубничка в соку, вишенка там, компотики свежие, наваристые, дух захватывает, рекомендую душевно. – Говоря это, он подвел Умнова к рельсам, любезно поставил на них пару пластмассовых пестрых подносов, а уж следом целая очередь выстроилась, за столом только дамы и остались – в ожидании банкетных харчей.
Вконец ошарашенный Умнов, да и проголодавшийся, кстати, начал споро нагружать свой поднос: три стакана с компотом поставил – вишневым, клубничным и черешневым, салатики из помидоров и огурцов. А тут и икорка объявилась – и черная, и красная, и балычок свеженький тоже, порционный, и семужка розовая, нежная, и грибочки соленые, и миножка копченая, невесть как в Краснокитежск заплывшая, а еще редисочка пузатая, лучок зеленый – и все это под компот, под компот, под компот!
А серый змей сзади нашептывал:
– Соляночку рекомендую, отменная соляночка…
И ставить-то некуда, поднос – до отказа, а рядом волшебно второй объявился, на него и встала глубокая гжельская тарелка с солянкой, а из-за прилавка стопудовая краснокитежанка улыбнулась призывно:
– Что предпочтете, Андрей Николаевич: бифштекс по-деревенски, с жареным лучком или осетринку на вертеле? А может, цыпленка-табака вам подать, моло-оденького, ма-асенького?..
– Бифштекс, – сказал Умнов, сглотнув слюну, – Нет, осетринку… Нет, все-таки бифштекс.
– Так можно и то, и то, – шепнул сзади начальник, – средства небось позволяют…
– Средства позволяют, а желудок-то один… Давайте бифштекс.
И получил дымящийся сочнейший кусок мяса, присыпанный золотым лучком, а рядом – картошка фри, прямо из масла выловленная, и огурчик малосольный, и былочки кинзы, укропа, петрушки – ах, мечта!
– Сладкое потом, – серый начальник подтолкнул своим подносом умновские, и они мгновенно очутились перед кассой.
Кассирша в крахмальном кружевном чепчике, нарумяненная и веселая, пальцами по аппарату побегала, рычажок нажала, касса порычала и щелкнула.
– С вас шесть сорок восемь, прошу пожалуйста.
Умнов достал из кармана десятку, протянул кассирше и в секунду получил сдачу, до последней копеечки отсчитанную. А кассирша уже и серому итог подбила:
– И с вас шесть сорок восемь, Василь Денисыч.
– Не просчиталась, Лизавета? – усомнился серый. – Я ж на один компот больше взял, чем Андрей Николаевич, а цену одну говоришь.
– Так вы ж редисочки не брали, Василь Денисыч, а цена у ней с компотом одна.
– Лады, – согласился серый, легонько подтолкнул Умнова, чуть замершего на распутье. – Вон туда несите, товарищ Умнов, в самый центр. Там и присядем, там и вас все увидят, и вы всех.
Умнов сгрузил на стол один поднос, сходил за вторым, расставил тарелки и стаканы на столе. Серый начальник, внезапно обретший вполне славное имя – Василий Денисович, – предложил:
– Давайте ваш подносик, я отнесу, а приборы-то мы забыли, вилки-ложки, нехорошо. Давайте-давайте, – и прямо выхватил у Умнова его подносы, скрылся и тут же объявился со столовыми стальными приборами, высыпал их на скатерть из горсти. – У нас тут по-простому, разбирайте, Андрей Николаевич.
А к столу уже подходили следующие из очереди, уж и оживление, столь обычное перед вкусной едой, в зале возникло, уж и реплики над столом побежали:
– …солоночку передайте…
– …ах, аромат-то, аромат…
– а… этот десятимиллионный – ничего мужичок…
– …у него жена и пятеро детей…
– …бросьте, бросьте, он старый холостяк и к тому же бабник…
– …Лариска, стерва, к нему мажется…
– …чтой-то огурчики горчат…
И вот уже все уселись, и разложили-расставили харчишки свои прихотливые, и вилками зазвенели, и приутихли, и кто-то крикнул:
– Василь Денисыч, тост, тост!
Василь Денисыч степенно встал, поднял стакан с клубничным компотом, посмотрел на него умильно, на прозрачность его полюбовался, на цвет перламутровый и начал без всякой бумажки:
– Мы сегодня рады собраться в родной трапезной, чтобы приветствовать дорогого гостя. К нам теперь заезжают не так часто, как хотелось бы, но уж коли заезжают, то не скоро покидают гостеприимный Краснокитежск. Любезный Андрей Николаевич еще и не видал ничего в городе, кроме вот этого культурного, так сказать, очага. – Он обвел рукой помещение, сам легонько хохотнул – шутка же! – и собравшиеся его поддержали, но коротко, чтобы не прерывать надолго хороший тост. – И вы сами знаете и представляете, как много интересного он увидит, узнает и поймет. А может, и взгляды кое-какие на жизнь свою нынешнюю переменит, потому что Краснокитежск – не простой город: дух его во все поры проникает, в любое сознание навечно входит, он неистребим, неуничтожим, как неистребимо и неуничтожимо все то, что нами нажито и накоплено за минувшие прекрасные годы. Одно слово: мы – это Краснокитежск. И наоборот.
Все зааплодировали бурно и радостно, а кто-то крикнул:
– И никакие перемены нам не страшны!
– Верно подметил, Макар Савельич, – согласился Василь Денисыч, – не страшны. Это – наше дело, кровное. Легко на них пошли и легко перестроимся, потому что за нами – опыт, за нами – правота. Так выпьем же компоту за нашего гостя и пожелаем ему, чтобы дух Краснокитежска проник в его организм и стал его духом. Здоровья вам, значит, и уверенности в правоте нашего общего дела.
Умнов ничего из сказанного не понял. То ли речь серого начальника была настолько аллегорична, что понять ее мог лишь посвященный, каковыми, похоже, все за столом являлись. Либо речь эта традиционно ничего не значила: слова и слова, лишь бы выпить поскорей. Хотя бы и компота.
И выпили. Компот – клубничным он был – оказался вкусным – холодненьким, духовитым, в меру сладким.
– А теперь закусить, закусить, – задушевно, будто чистого ректификату хватанул, произнес Василь Денисыч, зацепил малосольный огурец, хрупнул и захрустел, расплылся в улыбке: – Ах, лепота… Нет, что ни говорите, а дары земли – дело великое. И грешно их земле оставлять.
– Это вы о чем? – поинтересовался Умнов, наворачивая между тем семгу с балыком, перекладывая их лучком и редисочкой, закусывая бутербродом с черной икрой и уже подбираясь к солянке, поскольку в банкетно-самообслуживающем ритуале имелся, на взгляд Умнова, один крупный недостаток: горячие блюда, взятые оптом, имели скверную тенденцию к остыванию.
– Об уборочной страде, – мгновенно ответил Василь Денисыч. – О проблеме овощехранилищ. О транспортировке даров земли к потребителю. О прямых договорах колхозов и совхозов с торговлей. О семейном подряде. О кооперативных теплицах. О вредном отрывании научных работников от процессов для собирания вышеупомянутых даров. И прочее.
– Я в отпуске, – как можно более ласково сказал Умнов, даже от солянки оторвался для вящей убедительности. – И к тому же я не пишу о сельском хозяйстве. Я, видите ли, специалист по вопросам нравственности, духовности. Экономические проблемы – не моя компетенция.
– Во-первых, что я перечислил, впрямую касается людской нравственности, неразрывно с ней связано, – строго заметил Василь Денисыч. – А во-вторых, обижаете, товарищ Умнов, крепко обижаете. Уж не думаете ли вы, что весь этот товарищеский ужин затеян для того, чтобы сагитировать вас на пустое воспевание наших показателей? Если думаете, то зря. Время воспеваний кануло в Лету, осуждено партией, а значит, и нами, ее солдатами. Дело надо делать, а не болтать попусту. Нам – наше, вам – ваше. Нам – пахать, сеять, строить, варить сталь. Вам – писать о простых тружениках, об их духовной стойкости, бичевать недостатки, но, конечно, не забывать и о победах… Кушайте соляночку, кушайте, простывает… Лариса, солнышко, ты плохо ухаживаешь за нашим гостем, выговор тебе с последним предупреждением.
В который раз ошарашенный неудержимым словесным потоком, так и не понявший, что от него хотят, а чего – нет, в чем упрекают, а за что хвалят, Умнов реально ощутил, что Лариса взялась за него крепко, напуганная, видать, последним предупреждением. Она властно забрала у него ложку, сама зачерпнула его солянку и понесла эту ложку к его рту. Кормление, так сказать, младенца. Умнов дернулся, задел ложку щекой, солянка пролилась – хорошо, обратно в тарелку, а не на белоснежную крахмальную скатерть.
– Ну что же вы, – укоризненно сказала Лариса, – не строптивьтесь. Мне мужчину покормить – одно удовольствие.
– Не привык, знаете ли, – только и нашел, что ответить.
Выхватил у девушки ложку, начал быстро, не чувствуя вкуса, демонстративно хлебать. Отметил, однако, что никто из присутствующих не обратил внимания на незапланированный «фо па», все ели, пили, звенели, брякали, хрустели, чавкали, крякали, ахали, повизгивали, булькали и пыхтели. Не до Умнова им было.
И в сей же момент в зал влетел, впорхнул, вкатился на скользких подметках кремовый директор с хохломской табуреткой в руках, за ним поспевали две его сотрудницы, которые несли нечто прозрачно-пластмассовое, сильно напоминающее колесо для розыгрыша лотерей. А оно им и оказалось. Директор водрузил его посередь зала на табуретку и возвестил:
– Долгожданный сюрприз: игра в фанты.
И закрутил колесо, то завертелось, замелькали в нем туго свернутые бумажки. Кремовые помощницы директора синхронно пританцовывали в такт вращению колеса, директор хлопал в ладоши – тоже в такт, а невесть откуда возникший на эстраде фантом-ударник тут же выдал стремительно-виртуозный брейк на трех барабанах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
принципы для улучшения брака
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики