ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Уже ошибся, – проворчал Умнов, но довольно успокоенно проворчал.
Как же легко убедить человека в том, в чем он хочет убедиться! Парнишка сказал: не ошибетесь – и Умнов уже готов верить ему… Кстати, почему бы и не поверить? Сзади Москва, впереди юг, чудес не бывает, дорогие граждане. А то, что опять в Краснокитежск попал, – так ошибся, значит, свернул не туда…
И знал, что не ошибся, знал, что не сворачивал никуда, а ведь опять погнал «Жигуль» мимо давешних заборов – на магистраль, в чисто поле, на гору, на длинный тягун. И только билась надежда – где-то глубоко внутри, в животе или еще где поукромнее: выеду, выеду, выеду…
Не получилось!
Остановился на знакомой горушке и тускло смотрел вниз, где вольготно и безмятежно раскинулся древний Краснокитежск, не выпускающий дорогих гостей из своих довольно душных объятий.
Значит, если я поеду в Москву, попытался здраво рассуждать Умнов, то опять-таки попаду в Краснокитежск, только с обратной стороны… Он невесело усмехнулся. Сказали бы ему раньше о таком: на смех поднял бы. Спросил сам себя: а сейчас веришь?.. И сам себе ответил: а что остается делать?.. Впрочем, хитрил. Он знал, что оставалось делать. Оставалось ехать в город и искать другую дорогу. Совсем другую. Эта, похоже, кольцевая.
Умнов устал от мистики. Он вообще ее не терпел, даже фильмы ужасов на видео не смотрел, а тут ее столько наворотилось – любой самый крепкий свихнется… Умнов был из самых-самых. Он вырулил на асфальт с обочины, неторопливо – а куда теперь спешить-то? – поехал в город, отметил, что кое-кто из частников уже вынес к шоссе свои табуреточки с клубникой и вишней – а и то пора: половина восьмого, рабочий день вот-вот начнется! – и въехал на знакомую до противности улицу. Тормознул у перекрестка, у гастронома, где уже собралась кое-какая очередь из ранних хозяек – ждали открытия, – подошел к ним, вежливо поздоровался. Ему ответили – вразнобой, но все – приветливо.
– Скажите, пожалуйста, – издалека начал Умнов, – куда ведет эта улица? Я, видите ли, приезжий.
Женщины переглянулись, будто выбирая: кому отвечать, уж больно вопрос прост. Одна – с рюкзаком – сказала:
– Сначала на окраину, на Мясниковку, а потом и вовсе из города. А вам куда надо?
– Я из Москвы. На юг еду.
– Вроде правильно едете, а, бабы?
Бабы загалдели, привычно заспорили, но быстро пришли к согласию, подтвердили: да, мол, правильно, езжай, не сворачивай, на самый юг и попадешь.
– А есть другой выезд? – закинул удочку Умнов.
– Смотря куда, – раздумчиво заявила ответчица с рюкзаком.
– Куда-нибудь.
– Это как? – не поняла женщина, и остальные с подозрением уставились на Умнова.
– Ну, не на юг. На запад, на восток… Вообще из города.
– Больше нету, – уже не слишком приветливо отрезала женщина с рюкзаком. – Если только через центр и по Гоголя, а там на Первых Комиссаров… Но оттуда все равно – на Мясниковку… Нет, другого нету, только здесь…
– Спасибо, – расстроенно сказал Умнов и пошел к машине.
Женщины глядели ему вслед, как недавно – мальчик с велосипедом.

У машины Умнова поджидал знакомый капитан ГАИ.
– Катаетесь? – блестя фиксами, спросил капитан.
– Пытаюсь уехать.
– А там уж Лариса с ног сбилась: где товарищ Умнов, где товарищ Умнов? И Василь Денисыч три раза звонил… Возвращаться вам надо, Андрей Николаевич. У вас – программа.
– Какая, к черту, программа? – устало огрызнулся Умнов. – Я уехать хочу, понимаете, у-е-хать!
– Никак нельзя, – огорчился капитан. – Василь Денисыч обидится.
– Ну и хрен с ним.
– Па-пра-шу! – голос капитана стал железным. – Хоть вы и гость, но выражаться по адресу начальства не имеете полного права.
– Ладно, не буду, – согласился Умное, обреченно садясь в машину. – Ведите меня, капитан. К кому там? К Ларисе, к Василь Денисычу, к черту-дьяволу! Ваша взяла…
– А наша всегда возьмет, – ответил капитан веским голосом Василь Денисыча, пошел к мотоциклу, оседлал его, взнуздал, махнул Умнову рукой в рыцарской краге: следуйте за мной, гражданин…

Кремовый директор встретил Умнова так, будто тот и не сбегал по-английски, будто тот просто-напросто погулять вышел, подышать свежим воздухом древнего города.
– Возьмите ваши денежки, – протянул директор десятку. – Оптом заплатите, если уезжать станете… И кстати: номерок ваш двенадцать рубликов тянет. Не дороговато? А то мы профсоюз подключим, поможем…
– Спасибо, – надменно сказал Умнов, – обойдусь.
Ему весьма не понравилось слово «если», проскочившее в речи директора. Что значит: «если уезжать станете»? Конечно, стану! Кто сомневается?.. Да директор, похоже, и сомневается… Что они тут, с ума все посходили?.. Что я им – вечно здесь жить буду, политического убежища попрошу?.. Шапка в газете: «Журналист из Москвы просит политического убежища в древнем Краснокитежске»… А также в Красноуфимске, Краснотурьинске, Краснобогатырске и Краснококшайске… Кстати, а как их газетенка зовется?
– Кстати, – спросил он, – а как ваша местная газета зовется? И есть ли таковая?
– Есть, как не быть, – малость обиженно сказал директор. – А называется она просто: «Правда Краснокитежска».
Вот вам и здрасте – весело думал Умнов, подымаясь по лестнице на второй этаж – к собственному номеру. Дожили: правда Краснокитежска, правда Заполярья, правда Сибири, Урала и Дальнего Востока. Городская, областная, районная. Везде – своя. Пусть ма-а-аленькая, но своя. И что самое смешное, все это – липа, во всех «правдах» – газеты имею в виду – одно и то же печатается. Что Москва присылает, то и печатается: тассовские материалы, апээновские. Ну и кое-что от себя, от родного начальства: про передовой опыт, про трудовые маяки, про лося в городе… Так что «Правда Краснокитежска» – это, братцы, от пустого самонадувания. Пырк иголочкой – и нет ничего, лопнул пузырь! Как там у Киплинга: города, ослепленные гордостью…
Странен человек! Только что в страхе пребывал, бессильной злобой наливался, дали бы автомат – очередью по всем ларисам, василям денисычам, по всем этим серым, кремовым, разноцветным. А сейчас, видите ли, – «весело думал»… Ну и что с того, весело думал Умнов, надо уметь временно мириться с предлагаемыми обстоятельствами, надо уметь выжидать – кстати, вполне журналистское качество. Выждать, выбрать момент и – в атаку. Или, в данном конкретном случае, – в отступление. Все на тот же юг…

Только сумку в шкаф закинул – телефон.
– Ну, – хамски сказал в трубку Умнов.
Это он себе такую тактику быстренько сочинил: хамить направо и налево. Может, не выдержат – выставят из города и еще фельетончик в «Правде Краснокитежска» тиснут: «Столичный хам»… Опасно для грядущей карьеры? Пошлют фельетон к нему в редакцию?.. А он редактору – атлас: нет такого города в природе, а значит, фельетон – глупая мистификация и провокация западных спецслужб… Что – съели?..
– Андрюша, – интимно сказала из трубки Лариса, – ну где же ты ходишь? Я тебе звоню, звоню…
– Дозвонилась?
– Только сейчас.
– Говори, что надо.
Сам себе противен был: так с женщиной разговаривать! Но тактика есть тактика, и не женщина Лариса вовсе, а одна из тюремщиков, из гнусных церберов, хоть и в юбке.
– Сейчас восемь тридцать, – голос Ларисы стал деловым. – Успеешь позавтракать – директор покажет, где. И – вниз. В девять ноль-ноль жду тебя с машиной.
– У меня своя на ходу.
– Твоя отдохнет. Василь Денисыч предоставил свою – с радиотелефоном. Он нам туда звонить будет.
– Во счастье-то!.. И куда поедем?
– Программа у меня. Размножена на ксероксе – прочитаешь, обсудим.
– Ну-ну, – сказал Умнов и швырнул трубку.
Программа, видите ли, на ксероксе, ксерокс у них, видите ли, имеется, без ксерокса они, видите ли, жить не могут… Переход от веселья к злости совершился быстро и незаметно. Умнов опять люто ненавидел все и вся, завтракать не пошел принципиально – плевать он хотел на их подлые харчи! – а решил побриться, поскольку оброс за ночь безбожно, стыдно на улицу выйти. Даже на вражескую.

Лариса сидела на заднем сиденье новенькой черной «Волги», на полированной крыше которой пряталось стыдливое краснокитежское солнце. Еще Умнов заметил на крыше «Волги» телефонную антенну, вполне похожую на хвост утреннего кота.
– Садись сюда, – Лариса распахнула заднюю дверь и подвинулась на сиденье.
– Сзади меня тошнит, – по-прежнему хамски сказал Умнов и сел вперед. Все-таки застеснялся хамства, объясняюще добавил: – Здесь обзор лучше.
А Лариса хамства по-прежнему не замечала. То ли ей приказ такой вышел – от Василь Денисыча, например, терпеть и улыбаться, то ли подобный стиль разговора ненавязчиво считался у лучшей половины Краснокитежска мужественным и суровым.
– Посмотри программу, – сказала Лариса и протянула Умнову лист с оттиснутым на ксероксе текстом.
Там значилось:
«Программа пребывания товарища Умнова А. Н. в г. Краснокитежске.
День первый.
Завтрак – 8.30.
Посещение завода двойных колясок имени Павлика Морозова – 9.15–11.15.
Обед – 13.00–14.00.
Послеобеденный отдых – 14.00–15.00.
Посещение городской клиники общих болезней – 15.30–16.30.
Посещение спортивного комплекса „Богатырь“ – 17.00–19.00.
Ужин – 19.00–20.00.
Вечерние развлечения по особой программе – 20.00».

Умнов внимательно листок изучил, и у него возник ряд насущных сомнений.
– Имею спросить, – сказал он. – Что значит «день первый»? Раз. Второе: что это за особая программа на вечер? И в-третьих, я не желаю ни на завод колясок, ни в клинику. Я не терплю заводов и всю жизнь бегу медицины.
Лариса засмеялась, тронула ладошкой кожаную спину пожилого и молчаливого шофера, лица которого Умнов не углядел: оно было закрыто темными очками гигантских размеров.
– Поехали, товарищ, – сказала ему. И к Умнову: – Отвечаю, Андрей Николаевич. День первый, потому что будет и второй – для начала. Особая программа – сюрприз. Вечером узнаешь. А завод и больница – это очень интересно, Андрюша, очень. Там идет эксперимент, серьезный, в духе времени, направленный на полную перестройку как самого дела, так и сознания трудящихся.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики