ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


28
Репп внезапно проснулся: где-то стреляли.
Он скатился с кровати и быстро подошел к окну. Мельком взглянул на часы и увидел, что нет еще и девяти. Маргарита недовольно заворочалась под одеялом; ее волосы разметались по подушке, одна стройная босая нога свисала с кровати.
Репп ничего не мог разглядеть в ярком свете. Ружейная пальба снова резко ударила по ушам. Мощный залп. Бой? Он что-то вспомнил о том, что немецкие солдаты должны были сегодня куда-то явиться. Может быть, некоторые решили вести себя более достойным образом и война наконец-то пришла и в Констанц? Но потом он сообразил, что могло произойти, и холодный палец на мгновение надавил ему на сердце.
Он включил радио. На немецкой волне ничего. По расписанию раньше полудня передач не будет. Репп начал крутить ручку настройки и поймал возбужденную болтовню на английском и итальянском языках, которых не понимал.
Наконец он натолкнулся на франко-говорящую станцию. Эта фраза была ему знакома с 1940 года. Тогда он мечтал о том, как увидит ее написанной на стенах.
«A nous la victoire».
«Победа за нами».
Зазвучала «Марсельеза». Репп выключил радио, когда Маргарита подняла голову с припухшим от сна лицом. Мягкая грудь с розовым кончиком колыхнулась, когда она поднялась с кровати.
— Что это? — спросила она.
— Время идти, — ответил Репп.
Он на восемь часов опережал Литса.
Репп еще раз взглянул в зеркало. Оттуда на него смотрел преуспевающий стройный гражданский человек, недавно принявший ванну, чисто выбритый, с зачесанными назад набриолиненными волосами. Из нагрудного кармана хорошо скроенного элегантного костюма торчал накрахмаленный хрустящий платочек, поверх лоснящейся белой рубашки был завязан аккуратный галстук. Он с трудом узнал в этом изображении себя самого, с такими румяными щеками и глазами, застывшими на бледно-розовом лице.
— Ты выглядишь как кинозвезда, — сказала Маргарита. — Я даже не представляла, какой ты красавчик.
И все же в лучах света, играющих у него на лбу, он заметил, что там стали собираться бусинки пота. Приближалась граница, кошмарный переход.
— Репп. В последний раз, — сказала она. — Останься. Или перейди границу и спрячься где-нибудь в безопасности. А лучше всего останься со мной. Здесь где-то все же есть какое-то будущее, я это знаю. Возможно, у нас даже будут дети.
Репп уселся на кровать. Он чувствовал себя разбитым. Его преследовали образы, которые рисовал его возбужденный мозг: упрашивание пограничной охраны и допрос с пристрастием. Он заметил, что у него дрожат руки, и понял, что ему непременно надо сходить в туалет.
— Пожалуйста, Репп. Уже все закончилось. Все сделано, завершено.
— Хорошо, — сказал он слабым голосом.
— Ты остаешься? — спросила она.
— Это уже чересчур. Я не гожусь для того, чтобы изображать других людей. Я солдат, а не актер.
— О Репп! Я так счастлива.
— Ну, ну, — успокоил ее он.
— Ты такой храбрый. Ваше поколение невероятно смелое. На вас была возложена такая большая ответственность, и вы с честью несли ее. О господи, я сейчас опять начну плакать. Ох, Репп, и в то же время мне хочется смеяться. Все будет прекрасно, я знаю. Все будет к лучшему.
— Да, Маргарита, я тоже это знаю, — согласился он. — Конечно, я все сделаю. Все будет отлично.
Он подошел к ней.
— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты знала одну необыкновенную вещь. Самую необыкновенную вещь в моей жизни: я люблю тебя.
Маргарита улыбнулась сквозь слезы. Она похлопала себя по мокрому лицу.
— Я выгляжу ужасно. Вся зареванная, волосы в беспорядке. Послушай, это так чудесно. Мне надо привести себя в порядок. Я не хочу, чтобы ты видел меня такой.
— Ты прекрасна, — сказал он.
— Мне надо привести себя в порядок. Она повернулась и сделала шаг к двери.
Репп выстрелил ей в основание черепа, и она вылетела в холл. Делая это, он хотел всего лишь проявить доброту, но все равно чувствовал себя ужасно.
«Она даже не поняла, — сказал он себе. — Она ни на одну секунду ничего не узнала». Теперь все ниточки были порваны, и не осталось никакой связи между Реппом, пришедшим сюда рядовым и господином Петерсом.
Репп положил тело на кровать и деликатно прикрыл простыней. Он выбросил пистолет в подвал и вымыл руки. Взглянул на часы. Было почти девять часов.
Моргая от яркого света, он смело вышел на улицу.
Французский солдат, злой оттого, что его товарищи перепились без него и затеяли стрельбу где-то в центре Констанца, спросил у Реппа паспорт. Репп видел, что парень мрачен и, возможно, глуповат, а значит, склонен к ошибкам. Приветливо улыбаясь, он вручил свой документ. Солдат пошел к столу, где сидел сержант, а Репп остался ждать у ворот. Здесь, на немецкой стороне, оборудование было более впечатляющим: бетонный пост, платформа под орудие, мешки с песком. Но это военное оборудование сейчас казалось идиотским, так как весь пост обслуживался всего несколькими французами, а не взводом немецкой пограничной стражи.
— Mein Herr?
Репп поднял глаза. Перед ним стоял французский офицер.
— Да, в чем дело? — спросил Репп.
— Не могли бы вы пройти сюда? По-немецки офицер говорил плохо.
— Что-то случилось?
— Сюда, пожалуйста.
Репп глубоко вздохнул и последовал за офицером.
— Мне надо успеть на поезд, — сказал он. — Полуденный поезд. До Цюриха.
— Это займет одно мгновение.
— Я швейцарский подданный. У вас мой паспорт.
— Да. Первый швейцарский паспорт, который я увидел. Какие дела привели вас в Германию?
— Я адвокат. Мне надо было получить подпись одного человека на документе. В Тутлингене.
— И как там в Тутлингене?
— Шумно. Пришли американцы. Было сражение.
— Ну да, за мост.
— Было очень страшно.
— А как вы добрались из Констанца в Тутлинген?
— Нанял частную машину.
— Думаю, что бензин сейчас найти просто невозможно.
— Это была забота того парня, которого я нанял. Мне пришлось заплатить ему целое состояние, но как он это сделал, я не знаю.
— А почему вы выглядите таким беспокойным?
Репп сообразил, что ведет себя не лучшим образом. Ему показалось, что сердце у него сейчас разорвется или выскочит из груди. Он старался не мигать и не глотать постоянно слюну.
— Мне очень не хочется опоздать на поезд, господин гауптман.
— Используйте, пожалуйста, французское слово. Capitaine.
Репп неуклюже повторил французское слово.
— Да, спасибо.
Репп знал, что он был на волосок от того, чтобы не назвать офицера эсэсовским словом «штурмбанфюрер».
— Теперь я могу идти?
— А что вы так торопитесь? Спешите попасть на чудесные швейцарские склоны?
— В это время года происходят обвалы, капитан.
Капитан улыбнулся.
— Еще одна деталь. Я заметил любопытную отметку на вашем паспорте. Это первый швейцарский паспорт, который я вижу. Вот здесь, отметка «R-A». Что это означает?
Репп сглотнул.
— Это административная категория. Я ничего об этом не знаю.
— Это означает: «раса — арийская», так?
— Да.
— Я не знал, что вы, швейцарцы, обращаете внимание на такие вещи.
— Когда маленькая страна находится рядом с большой, она старается во всем угодить соседу.
— Да. Ну что же, большой стране нынче не повезло. «Сколько это еще продлится?»
— А вот Швейцарии повезло. Швейцария выигрывает в любой войне, разве нет?
— Полагаю, что вы правы, — согласился Репп. Во рту у него было кисло.
— Идите. Все это нелепо. Давайте же, проходите.
— Да, господин капитан, — ответил Репп и поспешил вперед.
У него было такое впечатление, что его внезапно перенесли в волшебную страну люди розовые и веселые, шумные, упитанные, процветающие. Всего лишь несколько километров, забор, язвительный офицер, ревниво охраняющий свои ворота, — и совсем другой мир Кройцлинген, швейцарская окраина Констанца. Репп боролся с опасностью быть отравленным этой обстановкой. Он старался найти глубоко внутри себя изначальное чувство правоты или остатки моральных норм. Но он был слишком ослеплен поверхностным очарованием: в витринах магазинов — яркие товары, шоколад и различные продукты; красиво одетые женщины, которые прекрасно представляют, как они выглядят; толстые детишки, из окон выставлены развевающиеся флаги, на улице поток частных машин. В воздухе висит праздничное настроение: неужели он попал на какое-то старинное швейцарское празднество?
Нет, просто швейцарцы тоже радовались окончанию войны. Репп помрачнел, когда это стало ему ясно. Толстая мама с двумя детишками материализовалась из толпы у края тротуара.
— Разве это не замечательно, mein Herr? Больше никаких убийств. Война наконец-то кончилась!
— Да, чудесно, — согласился он.
Они не имеют никакого права. Они не принимали в этом участия. Не завоевывали победу и не страдали от поражения. Они просто извлекали прибыль. Ему стало противно, но, хотя он чувствовал себя в этой толпе как пария, он все же продолжал двигаться вперед — несколько кварталов по Гауптштрассе, в Кройцлингенский торговый центр, затем по Банхофштрассе к вокзалу. Он уже видел его впереди: не такое огромное строение, как предвоенные монстры в Берлине или Мюнхене, но вполне приличное в своем роде, со стеклянной крышей.
Стекло!
Все это неразбитое стекло белесо сверкало среди металлических рам, целые акры стекла. Репп тупо замигал. Неужели здесь на самом деле есть поезда, которые пыхтят по мирной сельской равнине и не боятся, что американские или английские бандиты обрушатся им на голову с неба и будут сеять смерть? Как бы в ответ на его вопрос раздался паровозный свисток и поднялось облачко белого дыма.
Не дойдя квартала до самой станции, Репп подошел к кафе под открытым небом, кафе «Мюнхен».
«Они уже к полудню поменяют название», — подумал он.
Несколько столиков было не занято. Репп выбрал один из них и уселся.
Появился официант, мужчина в белом смокинге с внимательными глазами.
— Mein Herr?
— А... — Репп запнулся. — Кофе, пожалуйста.
Он чуть было не сказал «настоящий кофе». Мужчина исчез и через несколько секунд появился с дымящейся чашечкой. Репп сидел с чашечкой кофе, ожидая, пока он остынет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики