науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Молока и масла в каждом доме стояло сколько угодно. Изобилие картофеля стало настоящим народным бедствием, и все были благодарны тому гостю, который помогал его истреблять. Во время путешествия по Западному Непалу меня нередко злили слова Пазанга о бедности этой части страны. Чтобы купить козу, надо было долго упрашивать продать ее и торговаться; молоко и яйца были дорогими редкостями, и иногда нам приходилось голодать по-настоящему. Часто я с раздражением думал о несправедливости судьбы, направившей меня в эту страну засухи, в то время как в нескольких сотнях километров восточнее есть районы с изобилием продуктов.
Приобретенный Пазангом баран – самый дорогой, когда-либо купленный в Гималаях, – заставил меня относиться с недоверием к рассказам Пазанга о сказочном богатстве Сола-Кхумбу. Баран был худой, год назад мы съели бы его в два приема, а теперь на пути к Сола-Кхумбу мы должны были гнать его с собой в течение двух недель? Я не вправе был высказывать свое неудовольствие, ибо Пазанг не только великий альпинист, но и большой патриот. И это простительно, так как другие патриоты были причиной более значительных бед, чем кулинарные разочарования.
Несколько дней баран был в центре нашего внимания. Мы гладили его и собирали самые вкусные травы, которые, как нам казалось, должны ему нравиться. Шерпы рвались вести его на веревке, а при опасных переправах клали себе на спину, как усталую, подверженную головокружениям бабушку. Иногда мы ему даже завидовали.
Однажды баран поставил Гельмута в неловкое положение. Мы расположились лагерем на широком поле, и каждый из нас имел отдельную палатку. Палатка Гельмута на всякий случай была поставлена в некотором отдалении, так как он имел привычку вести во сне весьма оживленные и громкие беседы. Изолировав палатку Гельмута, мы могли провести спокойную ночь. Барана привязали к колу. Ночью вдруг все заволновались. Шерпы, которые, как правило, хорошо спят, панически забегали и закричали. Я вылез из палатки, Сепп тоже. Замешательство было большое. Оказывается баран исчез. В поисках животного принимали участие все. Только Гельмута нигде не было видно.
Шерпы, надеясь, что он еще не находится в чужом хлеву, разбежались в поисках барана по всем направлениям, по полю и дороге. Я прошел мимо палатки Гельмута. Он вышел из нее и выглядел весьма смущенным и виноватым. Когда он из моих слов узнал, что баран исчез и что тревога связана с этим происшествием, он успокоился и его лицо засияло от счастья. Он думал, что причиной волнения послужили его дебаты во сне.
В конце концов баран был найден: он просто совершал вечернюю прогулку. Несмотря на все заботы, баран все же не дошел до Намче-Базара. Он, видимо, имел меньше сил и иммунитета, чем мы, чужестранцы, и заболел дизентерией. В один из дождливых дней, когда носильщики не хотели идти дальше, его зарезали, и он вытеснил в этот день кур из нашего меню.
Тропа, по которой мы шли, вела на восток с горы на гору. Подъемы в большинстве случаев были такие крутые, что пот, как в жаркой бане, лился ручьями. Влажность воздуха часто достигала максимума насыщения. Мы переходили долины многих текущих на юг рек. Только в долине реки Дуд-Коси, так называемой молочной реки, мы пошли на север, к Гималайскому хребту.
Мы избегали ночевок в палатках, которые отсыревали и тяжелели после дождливой ночи.
Ночевки в домах проходили очень «фамильярно»: мы лежали в углу комнаты, рядом с нами, как сельди в бочке, лежали шерпы, потом хозяин дома и члены его семьи. Это – шумные ночи, заполненные длительными беседами, молитвами, храпом.
Я предпочитал спать в храмах или перед домашним алтарем. Почти каждый более или менее состоятельный шерп имеет в своем доме обособленное помещение, со стен которого серьезно и глубокомысленно смотрят боги, вылепленные из глины или отлитые из бронзы. Время от времени здесь жгут палочки ладана и читают молитвы, но чаще всего боги остаются в одиночестве. При их своеобразном мышлении им не кажется странным, что у их ног стоят бочки с чангом и мешки с зерном и хлебом. Здесь, под богами, встречаются потребности души и желудка и не мешают друг другу.
Боги никогда не отодвигаются и не уступают места нашим спальным мешкам, – отодвигаются бочки с чангом и мешки с зерном.
Как я уже говорил, было бы слишком скучно рассказывать о всех подробностях подхода к вершине. Когда я листаю свой дневник и вижу скудные записи, мне становится стыдно. Однако они были бы еще скуднее, если бы не пример Гельмута, который даже во время самого короткого привала вытаскивал дневник и писал. Я с завистью наблюдал за ним. Действительно, он видел и переживал столько нового и незнакомого, что, не задумываясь ни на минуту, мог писать беспрерывно. Я подозреваю, что на легких местах нашего маршрута он даже писал на ходу, но доказать этого не могу.
Во всяком случае от него мне передавалось усердие, и я писал больше, чем всегда. Так я иногда на ходу записывал маленькие эпизоды, например: «Мы живем среди опасностей». Эта запись не имеет отношения к геройскому поведению, а связана с нашим питанием и рассказами врача швейцарской экспедиции.
В один прекрасный день Гельмут, питавший особое расположение к науке, вытащил из своих бумаг записки врача, сопровождающего швейцарскую экспедицию на Эверест.
В этих записках приводились гигиенические правила, соблюдение которых совершенно необходимо для успеха гималайских экспедиций.
Я смущенно констатировал, что до сих пор мы делали все как раз противоположное тому, что он рекомендовал: мы часто пили некипяченую воду, ели плоские хлебцы непальцев, так называемые «чапатти», и даже овощи, похожие на огурцы.
Если шел дождь или мы не могли найти удобного места для палаток, то ночевали на полу в помещении дома почти без окон, вместе с шерпами и многочисленной семьей хозяина.
Мы взяли с собой большое количество полудрина, но принимать это профилактическое средство против малярии забыли.
Я был уверен, что такой образ жизни мне не повредит, но и был приятно удивлен, как хорошо переносили азиатскую пищу Гельмут и Сепп, познакомившиеся с ней только теперь.
Если они иногда смотрели вопросительно на мешки с консервами, то их взгляд скорее критиковал наше меню, чем выражал голод.
Наш образ жизни не повредил здоровью, никто из нас ни разу серьезно не болел, а с точки зрения человеческих отношений и гуманности он был полезен.
Так как наша группа была очень маленькой, то мы сильнее, чем большие экспедиции, зависели от дружбы и благосклонности местных жителей. Тот гостеприимный непалец, от которого мы принимали очищенную картошку из немытых рук, относился к нам сердечнее, чем тот, который видел чужих «сагибов» только среди их палаток.
Я убежден, что эта сердечность и искренность стоит того, чтобы иногда допускать небольшую неосторожность в отношении бактерий и небольших недугов желудка.
Глава IV
ТОСКА ПО ПАДАЮЩИМ ЗВЕЗДАМ
В местечке Тхозе мы неожиданно попали под вечерний дождь и, не сделав даже попытки установить палатки, сразу же бросились искать пристанище. После обычных, долгих и многословных переговоров, которые вел Пазанг, нам указали на помещение в первом этаже крестьянского дома. Когда мы уложили в помещение свои вещи, хозяева, по принятому обычаю, стали подметать пол, и мы вместе с рюкзаками исчезли в облаках пыли. Наша хозяйка, старая немногословная женщина, не особенно церемонилась с нами. У нее были две прелестные дочки, они, видимо возбужденные присутствием стольких самоуверенных шерпов, постоянно смеялись и часто расчесывали свои волосы.
Тхозе было последним крупным населенным пунктом на нашем маршруте. Здесь мы могли купить такие ценности, как спички, папиросы, сахар или карманные фонари. Мы были достаточно хорошо оснащены и в больших покупках не нуждались, хотя и знали, что через несколько недель Тхозе покажется нам большим городом. Тхозе деревня кузнецов. Наличие угля и руды в непосредственной близости от нее создали здесь металлургическую индустрию – примитивную и еще немного овеянную красотой средневекового ремесла, но уже отмеченную грязными горами шлака и звуками молотов. Для жителей долин, расположенных еще выше, спускающихся на юг, индустрия Тхозе может казаться последним достижением современности. Здесь изготовляются серпы, которыми они убирают урожай, и мечеобразные ножи, которыми рубят вязкую древесину Гималаев.
Наша квартира в Тхозе оказалась с большим недостатком, несмотря на молчаливость старой дамы и жизнерадостность постоянно смеющихся дочерей. Анг Ньима оборудовал в полуподвале дома свою кухню. Тяжелый, насыщенный влагой воздух не давал дыму подниматься вверх, и он, как вата, окутал весь дом. В помещении нас начал душить кашель, и мы предпочли гулять под дождем. Вскоре наступило время ужина, и мы волей-неволей примирились с дымом.
После того как все шерпы поужинали и огонь был погашен, я предвкушал мирный и спокойный вечер, темболее желанный, что я страдал очень болезненным воспалением среднего уха. Но увы, я ошибся.
С некоторым преувеличением мы могли утверждать, что живем на главной площади «города» Тхозе – на маленькой прямоугольной площадке среди домов. В центре площади находился крошечный храм, на самом верху его было вылеплено свинообразное животное. Возможно, это был слоновый бог Ганеш. Подчеркиваю, что, глядя на храм, я не ожидал для себя ничего плохого.
Вдруг площадь заполнилась людьми, главным образом детьми. Они пели религиозную песню в монотонно повторяющемся ритме. Слов ее я не понял, слышалось только часто повторяющееся – «Лиа, Лиа».
Своеобразная мелодия длилась настолько долго, что она начала мне надоедать: мешала разговору, не давала размышлять, а думать о сне и подавно было нельзя. Спросили Пазанга о причинах происходящего. Если бы мы вдруг оказались свидетелями какого-то редкого праздника, то это могло бы еще примирить нас с этим шумом.
– Нет, – ответил Пазанг, после того как расспросил соседа, – жители Тхозе очень набожные и молятся каждый вечер.
Это было наше последнее разочарование. Мы лежали в своих спальных мешках очень подавленные.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики