ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Во мне же вся кровь вскипала. «Ну а ты? — хотелось мне спросить. — Как тебе жилось в твоей семье?» Может, помогало то, что есть сестра. Хоть с кем-то перемолвиться словом, когда бывает тошно. Но я чувствовала, что Фаре такой вопрос придется не по вкусу.
— Ясно. И значит, операция у Мориса Марчанта…
— Оказалась не лучше, чем у других. Она так воодушевилась сначала и так упала духом, когда увидела результат. Она далее могла ему пригрозить судом, обвинить в преступной небрежности. Такое с ней бывало.
— А как ваш отец к этому относился?
— У него работы было по горло. Что самое странное, он все-таки ее любил. По крайней мере, ту, какой она была когда-то.
Я смотрела на картины, раскиданные по лужайке. Много ли здесь карикатурного? Если всмотреться, все-таки было во всей этой тучности что-то симпатичное. Само грузное тело в своей необъятности служило уютным фоном для обеих девчушек. Но что удивительно: ни на одной из картин члены семейства не соприкасались друг с другом.
Фара заметила, что я разглядываю картины.
— Я не стремилась к реализму, — колко заметила она.
— Да-да, — сказала я. — Я его и не ищу. В документах, полученных мной, записано, что ваш отец после операции матери вернулся с ней в клинику для разговора с Марчантом. Ваш отец был разгневан?
Она повела плечами:
— Видите ли, мой папик человек деловой. Привык за деньги иметь качество. Поэтому вполне мог быть несколько бесцеремонен. Но он бы ничего серьезного не предпринял. Ведь он ее знал. Этот случай стал для него каплей, переполнившей чашу. Буквально через пару месяцев он от нее ушел.
— И что же произошло потом с вашей матерью?
— Она совсем съехала с катушек. Да, точнее не скажешь. Через три месяца покончила с собой. Глотнула целиком упаковку со снотворными таблетками.
— А где вы были с сестрой?
— Я в Манчестере, училась в художественном колледже, а Силла работала в Шотландии. — Фара покачала головой. — На ваш очередной вопрос отвечу отрицательно. Нет, виноватой себя не чувствую. Признаться, мать меня толком и не воспитывала. Мы с Силлой больше с бабушкой общались, чем с ней. Если хотите знать, она, на мой взгляд, правильно поступила. Увядание было для нее равносильно смерти.
— Ну а Силла? Что она думает?
— По-моему, то же, что и я. Силла у нас девушка не слишком чувствительная. На похороны приехала, и с тех пор мы ее не видели.
— А ваш отец?
— По-моему, он скорее вздохнул с облегчением. Пожил здесь, чтоб вроде развеяться, потом уложил вещи и махнул на Майорку. Он там с парой компаньонов новый гаражный бизнес развернул.
— И вам обеим оставил дом?
— Как видите.
Хотелось спросить у нее, как ей теперь живется. Я подозревала, что огромный мешковатый комбинезон скрывает чрезмерную худобу, являющуюся расплатой за все эти жиры. Хотя, возможно, я ошибалась. Иным чего только в жизни не выпадает, а они устраиваются лучше, чем те, кто ничего такого не испытал. С другой стороны, в моей профессии нельзя в это не верить.
Я попросила адрес Силлы и их отца, просто на всякий случай (почерк у Фары был размашистый, крупный, сразу видно — рука художника), и оставила Фару накладывать последние мазки. Вновь оглянувшись на ее картины, я не ощутила особой антипатии. Фара увлеченно подмазывала бежевой краской линию материнского бедра. Ах, Лорен! На тебе и тебе подобных лежит немалая ответственность за многие судьбы. Но мне ты по-прежнему мила.
Пора домой. Гномики перед входом сияли ярче прежнего. Свеженькими красочками. В мыслях мелькнуло: а ведь это, пожалуй, откровенный сатирический комментарий к общепринятому представлению о счастливом доме. В наше постмодернистское время чего не бывает.
Уже стемнело, когда я, очень голодная, въехала в Лондон. Вечер простерся передо мной пустой, крытой пластиком столешницей, и по этой ассоциации я вспомнила, что и дома-то мне нечего выложить на стол. Потому я притормозила у малайского ресторанчика на Кентиш-Таун-роуд, там сжевала несколько кусочков мяса непонятного животного, сдобренного арахисовым маслом, запивая их каким-то экзотическим пивом.
В ресторане было полупусто. У окна группа молодых людей в пиджаках взволнованно обсуждала новые системы компьютерного обеспечения, в деловом раже взмахивая в воздухе вилками и сыпля техническими терминами. Разбросанные по залу парочки сидели себе тихонько, в большей степени поглощенные пищей, чем друг другом. Иногда столько всего замечаешь, когда ешь одна в ресторане.
Я взяла в баре «Ивнинг стэндард». На центральной полосе был помещен репортаж о новом кошмарном серийном убийце: некий субъект бродил по Лондону и потрошил женщин пружинным ножом. Я подумала о Мюриэл Рэнкин и о коробке с бумагами у меня на кухонном столе. Мужчина с ножом и женщина. Одни своим ножом возвращают ей женственность, другие отнимают ее вместе с жизнью. Интересно, задумывался ли когда-нибудь Морис Марчант над подобной аналогией.
К моменту, когда я расплатилась по счету, было уже за десять. Для сна время раннее, для работы — позднее. По крайней мере для нормальной работы. Окажись этот день более удачным, я бы, возможно, с удовольствием согласилась передохнуть. Но сейчас особой усталости не ощущалось — а может, я просто боялась, что, не перебей я чем-нибудь дневных впечатлений, в сны проникнут образы упитанного семейства и взрезанной плоти. Я снова стала проглядывать список в своей черной записной книжке. И в ночной тишине передо мной вдруг встало одно имя. Имя той, что выходит на работу с закатом солнца.
Я решила сыграть в рулетку.
Глава десятая
По слухам, Лондон — город, привлекающий иностранцев заведениями, перечисленными в туристических справочниках под заголовком «Ночная жизнь». Позже я пожалела, что своевременно не ознакомилась с разделом «Казино». Это сэкономило бы мне массу времени и уберегло от ошибок.
Судя по адресу, нужное мне казино примыкало к одному из крупных отелей, расположенных неподалеку от театра «Олдуич». Со стороны оно не слишком бросалось в глаза. Впрочем, постоянные клиенты знали его адрес. Свернув с главной дороги, я, следуя указателям паркинга, съехала под землю.
Одно время я обожала подземные парковки, видя в них памятник Глубокой Глотке и краху правительства Никсона. Но потоки дрянных фильмов и документальных лент о заговорах не оставили и следа от витавшего там некогда ощущения урбанистического кошмара. Даже в моем ближайшем супермаркете есть теперь подземная стоянка. Теперь, увы, самое неординарное, что там может произойти, — это смерть от злоупотребления шопингом.
Я спрятала автоприемник под сиденье и расправила юбку. Пришлось предварительно поломать голову над тем, что надеть. Поскольку моим единственным опытом общения с казино был фильм про Джеймса Бонда, очень старый, еще когда у Шона О'Коннери была на голове растительность, я не очень представляла себе, что туда принято надевать. Правда, у скудного гардероба есть свои преимущества. Я решила одеться нарядно, но неброско, однако ради такого случая натянула новую пару колготок из лайкры. Отдавая дань Пусси Гэлор, основательно подвела глаза.
Вестибюль был непритязателен. Пухлый ворсистый ковер, комплект эстампов с изображением скачек и тихо мерцавшая камера-наблюдатель. Уютно, почти как дома. Беда состояла в том, что меня не пропускали внутрь.
— Простите, мадам, — сказал администратор. — Таковы правила.
— Что за правила?
— После вступления вы можете приступить к игре только через сорок восемь часов.
— Но почему?
— Боюсь, не смогу вам ответить. Просто такие правила.
Он был примерно мой ровесник, малый с отработанным любезным оскалом и с челюстью точь-в-точь как у куклы из телешоу «Тандербердз». В той же манере вел диалог.
— Вам требуется проверка моей кредитоспособности? — спросила я, ощущая присутствие на дне сумочки хрустящих пятидесятифунтовых банкнот Оливии Марчант.
— Нет, мадам, к банковскому счету это не имеет ни малейшего отношения. Просто такой порядок. Вы регистрируетесь. И ждете.
— Понятно. — Ей-богу, с леди Пенелопой он бы так не разговаривал. Вот если б я подкатила в розовом лимузине! — И какой у вас вступительный взнос?
— Двадцать пять фунтов.
Я раздумывала, не попроситься ли хоть на минутку взглянуть, понять, стоит ли это таких денег, но было ясно, что в глазах этого молодчика — если двадцать пять фунтов для тебя крупные деньги, значит, и говорить с тобой не о чем.
За мной образовалась небольшая очередь.
— Ну что ж, пожалуй, все-таки я вступлю, — сказала я, хотя прозвучало это у меня без особого блеска.
В обычных условиях я бы предпочла и здесь назваться иным именем, но при расследовании много вымышленных имен иметь не стоит. Вынимая деньги, я краем глаза наблюдала за тем, как течет мимо очередь. Неожиданные типажи, вот уж не думала здесь таких встретить. Супруги среднего возраста, вероятно, греки или киприоты, выряженные чересчур крикливо; крутая с виду американка; кучка средней руки британских бизнесменов, которых не тянет к семейному очагу.
Взяв новенькую членскую карточку, я помедлила у регистрационного стола. В глубине вестибюля пожилой мужчина в стильном костюме передавал пальто девице при входе. Он кивнул мне. Я кивнула в ответ. И вновь сделала попытку обаять говорящую марионетку.
— А можно мне, раз я уже вступила, только зайти, оглядеться? Просто полюбопытствовать, не играть, конечно, а?
— Мадам…
— Сдаюсь! — насмешливо бросила я. — Понимаю, понимаю. Такие правила. Не волнуйтесь. Пойду и пожертвую свое стотысячное наследство бездомным!
Я посторонилась, пропуская к столику пожилого господина.
— Добрый вечер, мистер Азиакис! Как самочувствие? — закивал, как заведенный, администратор.
— Спасибо, Питер, замечательно! — Акцент определенно указывал на восток от Суэца. — Но я сегодня не один. — Он обернулся на меня с улыбкой. — Простите, не расслышал, как вас зовут?
Ну и ну! Разве не приятно иметь дело с настоящим джентльменом?
— Вульф, Ханна Вульф. Марионеточный подбородок вмиг обмяк. Кто их знает, может, такое у них тоже не разрешается? Если так, похоже, господин Азиакис явно круче здешних законов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики