ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— За что? — удивленно спросила она.
— За то, что навлек на вас все это сентледжевское безумие, странные верования и обычаи моей семьи.
— Смею надеяться, со временем я привыкну.
— Правда? Надеюсь, что так и случится, миледи. Я знаю, что начало наших отношений оставляло желать лучшего, но поверьте, я совсем не хочу, чтобы вы были несчастны. — Помолчав, он добавил: — Или испуганы.
«Слишком поздно», — мелькнуло в голове у Медлин. После историй о родовом проклятии, погребенных сердцах, после странных церемоний вручения меча.
И все же, несмотря ни на что, ей хотелось подбодрить Анатоля. Она никогда не видела его таким — уязвимым, печальным, присмиревшим.
Медлин отвела с его лица темные пряди, пальцы ее легко коснулись смуглой щеки.
— Милорд, я весьма разумная женщина, напугать меня нелегко.
От ее прикосновения щека Анатоля дернулась. Он казался смущенным, словно не знал, что делать с ее нежностью — как она не знала, что делать с его мечом.
— Вы не всегда выглядели храброй, — сказал он наконец.
— Сэр, чтобы пережить то, что пережила я, надо иметь сердце льва. Уверяю вас, почти любая женщина, брошенная всеми и оставшаяся одна в вашем замке, билась бы в истерике.
— Я говорю не о вашем страхе перед замком Ледж, а о вашем страхе передо мной.
Отрицать очевидное было трудно. Медлин опустила голову, но Анатоль приподнял ее подбородок, заставил смотреть ему в лицо.
— Вы действительно боитесь меня, Медлин. Вчера, когда я хотел вас поцеловать, вы отпрянули от меня, словно от прокаженного.
— В вас кипела ярость, которая могла напугать кого угодно. Вам надо было целовать меня не так.
— Вы сами говорили, что вас еще никто не целовал. Откуда вам знать, как это надо делать?
— Я никогда не целовалась, но я мечтала. — Медлин печально улыбнулась, вспомнив свои мечты. — И всегда точно представляла себе, как это должно быть.
— Тогда покажите мне.
— Что?
— Покажите, как вас надо целовать. Взглянув на решительное лицо Анатоля, Медлин поняла, что он не шутит. Она перевела взгляд на его губы. При одной только мысли о том, чтобы коснуться поцелуем этих губ, сердце Медлин забилось чаще.
— О, нет, я не могу, — прошептала она и попятилась.
— Почему? — настойчиво спросил он, наступая.
— Потому что я… я… — Медлин споткнулась, зацепившись ногой за меч. Она была такой маленькой, а меч — таким длинным. Кое-как удержавшись на ногах, она пятилась, пока не наткнулась на спинку передней скамьи. Анатоль нависал над ней, словно башня, его широкие плечи заслоняли все.
— Потому… — Медлин ляпнула первое, что пришло в голову. — Потому что вы слишком высокий. Я не сумею до вас дотянуться.
— Но я могу и наклониться. — Анатоль придвинулся ближе. С лица его исчезли все следы мягкости, потемневшие глаза зажглись тем внутренним огнем, который всегда и пугал и манил ее. — Покажи мне, Медлин! Покажи, как ты хочешь, чтобы тебя целовали!
Он снова был слишком настойчив, слишком необуздан… но, с другой стороны, как сделать его другим, если у Медлин не хватает смелости его научить? Снова взгляд девушки скользнул по чувственному изгибу ярких губ, и во рту у нее пересохло.
— Я не могу, пока вы на меня смотрите, — прошептала Медлин.
Миг поколебавшись, Анатоль закрыл глаза и замер в ожидании. Наступившая тишина, казалось, длилась целую вечность. Потом Медлин нерешительно положила руку на его рукав.
Под мягким бархатом она ощутила стальную мощь мускулов, ту же скрытую таинственную силу, что жила в мече, который висел у нее на боку. Сердце девушки билось, как птица в клетке. Она приподнялась на цыпочки, собираясь лишь коснуться губами его губ, но вдруг ее подхватила невидимая сила, подхватила, как порыв урагана или океанская волна.
Потеряв равновесие, Медлин упала на грудь Анатоля, и губы их слились в поцелуе, полном такой неожиданной сладости, что по всему ее телу пробежала жаркая волна. Ей вдруг захотелось запустить пальцы в непокорные черные волосы, прильнуть к могучему мужскому телу, познать тайну горячего страстного рта.
Ошеломленная небывалыми ощущениями. Медлин отшатнулась.
— В-вот, — прошептала она дрожащими губами, хотя совсем не была уверена в том, кто кому преподал урок. — Вот каким должен быть поцелуй. Более нежным.
Глаза Анатоля открылись. В них была страстная истома, и это выражение лишь усилило странный жар, охвативший Медлин. Грудь Анатоля мерно и сильно вздымалась.
— Леди, такой нежностью можно убить мужчину, — пробормотал он.
Медлин ничего не поняла — кроме одного.
— Значит, вам тоже не понравился мой поцелуй?
— Я этого не сказал.
Глядя ей в глаза, Анатоль взял руку Медлин, медленно поднес ее к губам и, отогнув перчатку, прижался ртом к тонкому девичьему запястью. Снова девушку охватила сладкая дрожь, и она призналась себе, что, даже стараясь быть нежным, Анатоль пробуждает в ней неведомые и пугающие чувства.
— Может быть, сегодня ночью мы найдем золотую середину. Между вашим поцелуем и моим.
— Может быть, — прошептала Медлин. Зачарованная низким голосом, жарким взглядом Анатоля, она готова была согласиться со всем, что бы он ни сказал.
И лишь когда Анатоль разжал руки и неохотно отступил, Медлин осознала полный смысл его слов.
«Сегодня ночью мы найдем золотую середину».
Сердце Медлин ушло в пятки.
Сегодня ночью.
Сегодня их первая брачная ночь.
Надежно зажав под мышкой треуголку, преподобный Фитцледж вышел из ризницы на церковный двор как раз вовремя, чтобы увидеть в отдалении фигуры Анатоля и Медлин. Анатоль уже почти дошел до коляски, прежде чем сообразил, что невеста не поспевает за его широкими шагами. Он нетерпеливо обернулся, бегом вернулся назад, подхватил Медлин на руки и поместил на сиденье примерно с такой же бережностью, как мешок муки. Потом, вскочив на сиденье с ней рядом, он махнул кнутом груму, чтобы тот отошел, и хлестнул лошадей. Грум едва успел вскочить на запятки, и коляска загрохотала по дорожке. Медлин сидела, изо всех сил вцепившись одной рукой в шляпку, а другой в дверцу коляски.
«Пожалуй, не самое романтическое и галантное начало совместной жизни», — со вздохом подумал Фитцледж. Хорошо еще, что Анатоль не уехал, забыв невесту в церкви. Когда коляска в облаках пыли покатила по сонной солнечной деревенской улице, Фитцледжу отчаянно захотелось в приступе усталости и облегчения присесть на ступеньку церковной лестницы.
Никогда еще он не совершал обряда бракосочетания так поспешно, каждую минуту опасаясь, что либо жених, либо невеста вдруг передумают и бросятся к выходу. На одно мгновение ему показалось, что Медлин…
Ну да неважно, все обошлось. И господь их благословил, теперь эти двое самые, что ни на есть законные муж и жена. Роль Септимуса Фитцледжа в этом деле закончена, и это к лучшему, потому что он очень устал. В самом деле, в семьдесят два года пора бы уже покончить с поисками невест.
Брак Анатоля, как и ожидал Фитцледж, оказался самым трудным из осуществленных им предприятий. Слишком рано Анатолю пришлось пойти своим путем, он всегда был одинок и… нелюбим.
Бедный мальчик! Какая горечь, какой мир болезненных воспоминаний скрывались за внешней грубостью молодого хозяина замка Сентледж! Только необыкновенной женщине удастся пробить броню, в которую Анатоль заковал свое сердце. И все же Септимус верил, нет — знал, что именно такой женщиной и была Медлин Бертон.
Почему же он тогда не испытывает ликования? С той минуты, когда преподобный Фитцледж оставил молодых в церкви, душа его была преисполнена меланхолии. Может быть, причиной тому было чувство, что это последний брак, который будет заключен с его помощью. Молодой и самоуверенный кузен Анатоля Роман презирал семейные традиции Сентледжей. Остальные Сентледжи уже были, по большей части, счастливо женаты, и Септимус не думал, что проживет достаточно долго, чтобы оказывать услуги следующему поколению.
Кто тогда станет его преемником?
Этот вопрос часто волновал старика. Никто из его сыновей не выказывал ни малейшего признака, что унаследовал дар Фитцледжей. Кто будет спасать Сентледжей от несчастий и бед, вести их к благодати брака? Септимус опасался, что никто.
Эта мысль печалила его, но вскоре природный оптимизм взял верх. Жена младшего сына вот-вот должна снова разрешиться от бремени. Может быть, на этот раз ребенок окажется внуком, а не внучкой, и станет новым Искателем Невест…
Утешившись, Септимус надел треуголку и по ухоженной дорожке направился через церковный двор к своему уютному домику. Но не успел он дойти до калитки, как остановился, привлеченный звуком, который нарушил утренний покой и заглушил шелест дубов под весенним ветерком.
То было рыдание, надрывное, протяжное, исторгаемое из самой глубины чьей-то безутешной души. Фитцледж встревожено обернулся, стараясь понять, откуда доносится плач.
Он обошел низкую каменную ограду, окружавшую двор, но сначала ничего не увидел.
Потом его взгляд привлекло движение — колыхание длинной накидки, которая почти скрывала коленопреклоненную фигуру у одной из могил. Капюшон был надвинут на лицо, а грубое коричневое одеяние почти сливалось со стволом могучего дуба, так что Фитцледж заметил бедное создание лишь чудом. Это была женщина.
Она склонилась над могильной плитой, едва не касаясь лбом холодного камня, и снова из ее груди вырвался душераздирающий вопль горя и ярости.
«Опять, — подумал Септимус Фитцледж. — Опять бедная Бесси Киннок рыдает на могиле матери». Уже несколько месяцев состояние девушки внушало ему опасения. Она была слишком поглощена своим горем, и все еще кляла Анатоля Сентледжа за то, что тот предсказал смерть ее матери. Видит бог, Бесс не могла винить Анатоля больше, чем винил себя он сам.
Но девушка все же нуждалась в словах утешения, хотя Фитцледж плохо знал, что еще мог он ей сказать, как урезонить. Моля небо о божественном откровении, он прошаркал к могиле, однако Бесс почувствовала его присутствие раньше, чем услышала шаги. Она метнулась за ствол дуба, словно испуганный фавн.
— Подожди, Бесси! Иди сюда, — окликнул ее Фитцледж, ускоряя шаг.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики