ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он
уехал в Комарово, в пионерский лагерь Академии наук, а я в Молодежное, в
лагерь от завода, на котором работал мой отец. Я, конечно, мог случайно с
Громовым встретиться, Молодежное было не так далеко от Комарова. Но за все
лето я не встретился ни с кем из наших ребят, кроме Дроводелова, который
попал вместе со мной в один лагерь. Его мать работала кладовщицей, и он
жил не с нами, а с матерью во флигеле для обслуживающего персонала, но
встречались мы каждый день.
В то утро, когда я приехал, он подбежал и, сделав важное лицо,
пробубнил:
- Платон, ты мне друг, но истина...
Я не выдержал, схватил его за ворот рубашки и пригрозил:
- Если ты еще раз скажешь о Платоне и об истине, пусть меня выгонят
из лагеря, но я тебя проучу!
Он, видно, забыл, какое впечатление произвели на Громова и на всех
нас после чтения рассказа его слова.
Дроводелов очень обиделся, у него на глазах даже слезы выступили, и
он сказал мне:
- Отпусти! Во-первых, эти слова принадлежат не мне, а Сократу. А он
был мыслитель. А во-вторых... Отпусти! Ты сейчас не на улице, а в
пионерском лагере.
- На этот раз ладно, - согласился я, - отпущу. Только чтоб об истине
я больше ничего не слышал.
И он действительно образумился, перестал говорить об истине и о
Платоне. Но моей угрозы он мне не простил. Это я видел по лицу его
матери-кладовщицы всякий раз, когда с ней встречался. На ее лице было
написано все: и про истину, и про Платона, и про то, что я чуть не оторвал
воротник у ее сына. Лицо ее, впрочем, было вполне благообразное, большое,
плотное и даже симпатичное, но оно выражало слишком много чувств.
Нет, Дроводелов больше уже не упоминал об истине. И на том спасибо. Я
давно заметил, что, когда не очень умный человек произносит чужие умные
слова, эти слова тоже глупеют, хотя говоривший ничего не прибавляет от
себя. Почему это происходит? Не знаю. Но хватит о Дроводелове. В лагере он
всем надоел, вечно торговался, что-нибудь выпрашивал, сплетничал про
команду, против которой играл. В конце концов он добился, что его
оставляли стоять в стороне в роли болельщика. Вместо того чтобы упрекать в
этом себя, он сразу же обвинил меня.
- А еще одноклассник, - нудил он, - разве это по-товарищески?
Эти слова почему-то растрогали меня, и я стал просить ребят не
выгонять его на мусор.
Не хочется мне рассказывать о Дроводелове, честное слово, не хочется,
не очень-то это интересный человек. Но так получалось, что без него никак
нельзя обойтись. В тот день, о котором я сейчас рассказываю, он подошел ко
мне, хлопнул по плечу ладонью и объявил:
- Я вчера с матерью в город ездил.
- Ну ездил, и что из того?
- Новостишки есть!
- Какие?
- Громов переводится в другую школу.
- Это почему?
- Квартиру им новую дают, уже ордер выписали. Не будет же он с Черной
Речки ездить на Васильевский остров.
- Не может быть, чтобы из-за квартиры он захотел уйти из класса, -
сказал я, чувствуя, однако, всю неубедительность своих доводов.
Дроводелов посмотрел на меня, и вдруг его лицо стало похоже на лицо
его матери.
- По-твоему, он должен тебя предпочесть новой квартире?
- Если бы Громовы собирались переезжать, вряд ли они стали бы
возиться с капитальным ремонтом.
- Выходит, ты мне не веришь?
- Не верю.
- Разве тебе не известно, что я всегда говорю одну только правду.
Дроводелов и в самом деле считал себя правдолюбом. В позапрошлом году
он перевелся в нашу школу откуда-то с Бабурина и всем хвастал, что его
мать самый крупный в Ленинграде инженер и работает на Металлическом в цехе
паровых турбин. Но потом выяснилось, что она торгует зимой в пивном
ларьке, а летом работает кладовщицей в пионерских лагерях. Мы узнали об
этом, но, чтобы не конфузить Дроводелова, всякий раз, когда речь заходила
о паровых турбинах, начинали говорить о чем-нибудь другом. А тихоня Власов
даже высказал предположение, будто мать Дроводелова когда-то работала
инженером, но дисквалифицировалась и переменила профессию.
Но хватит о матери Дроводелова! Довольно!
Известие про Громова очень огорчило меня. Как известно, судьба не
очень балует школьников. Интересных людей с загадочным прошлым или
настоящим чаще встречаешь в книгах, чем в школе. А Громов давно привлекал
мое внимание не только в связи с находками его отца, но и сам по себе, как
самостоятельная личность.
Если бы меня попросили описать наружность Громова и его характер,
вряд ли я бы справился. Наружность у него была самая обыкновенная, если не
считать седой прядки волос над левым ухом. Поседел Громов сразу, как
появился на свет, еще до того, как научился переживать и огорчаться. Седая
прядка и очки в зеленоватой оправе придавали лицу Громова серьезное и даже
солидное выражение. Кто-то из ребят назвал его Академиком, но прозвище не
пристало. К Громову ничего не приставало: ни грязь, ни пыль, ни
завистливые и недобрые слова. Он чем-то походил на мальчика, о котором
писал в домашней работе. Когда Герман Иванович читал его сочинение, я
мысленно представил себе мальчика с седой прядкой над левым ухом, как у
Громова, хотя о прядке в рассказе ничего не было сказано. Я уже давно
обратил на это внимание: когда читаешь повесть, рассказ или поэму, всегда
ищешь у героя сходство с кем-нибудь из твоих знакомых. Помню, когда я
первый раз читал <Евгения Онегина> Пушкина, я сразу догадался, на кого
похож Онегин. Он был очень похож на одного щеголеватого красивого парня,
которого я как-то видел на Невском возле кафе <Север>.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики