ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сторожить узника было поручено офицерам полка Дзялынских.
Бывший мальтийский командор одним из первых нес караул у камеры бывшего великого приора. Могло бы казаться, что положение молодого офицера должно быть довольно щекотливым. Понинский всегда проявлял к нему явное расположение, принадлежал к ближайшим друзьям князя Августа, часто бывал в Рыдзыне, принимал парады «господ кавалеров» и наверняка не раз хвалил дона Пепи во время обедов. Кроме того, общественное мнение в отношении ареста Понинского тогда еще не было единодушным. Во многих магнатских дворцах, в том числе и во дворцах князей Сулковских, очень не хотели, чтобы дело дошло до сеймового суда над изменником, так как продажный подскарбий грозил притянуть к ответственности и остальных соучастников.
Но все эти обстоятельства, можно сказать, совершенно не повлияли на ослабление караульного рвения молодого Сулковского. Наоборот, он оказался куда бдительнее и усерднее всех своих товарищей. Заступив в караул, он провел тщательный осмотр тюрьмы и убедился, что она не гарантирует полной надежности. Поэтому он составил подробный план, обозначив стрелками пути возможного бегства, затем подал этот план вместе с экстренным рапортом командованию полка. Но донесение не имело никаких последствий, о чем, вероятно, постарались друзья заключенного, среди которых были такие политические тузы, как великий коронный гетман Ксаверий Браницкий. Спустя несколько дней два других офицера во время несения караульной службы обратили внимание на странную тишину в камере Полянского. Когда они вошли, узника там не оказалось. В постели лежала кукла из тряпок, а в стене был пробит проход в соседнее помещение. Изменник бежал именно тем путем, который указал Сулковский.
Я не привожу этот чисто полицейский успех нашего героя как что-то особенно выдающееся в ряду его заслуг. Это мелкое происшествие я считаю только доказательством того, что рыдзынский экс-кавалер уже тогда не ощущал никаких уз со своей бывшей средой, что он был уже решительно, как бы мы сказали ныне, по эту сторону баррикады.
Социальный радикализм его, несомненно подкрепленный идеями Жан-Жака Руссо, со всей силой проявился в политическом трактате «Последний голос польского гражданина», который он написал под свежим впечатлением принятой сеймом конституции 3 мая.
Разочарованность компромиссным характером конституции он выразил словами из «Энеиды» Вергилия: «Тотчас я обомлел, и голос в горле пресекся».
В те дни, когда вся дворянская Варшава аплодировала творцам конституции, он писал: «О, почему у меня нет пера Тацита, чтобы явить взору хитросплетение втайне выношенного заговора против отчизны моей! Чтобы выписать мерзостную натуру тех людей, кои с аристократической хладнокровностию убивают Польшу!»
Умеренные реформы дворянского сейма абсолютно разочаровали молодого максималиста, внимающего отголоскам французской революции.
Особенно привело его в ярость введение принципа престолонаследия и признание преемницей польского короля Станислава-Августа саксонской принцессы.
«Вот он, результат так называемой революции! – иронизировал, возможно, незаконный правнук Августа II по адресу его законной праправнучки. – И ради того же вы, доблестные поляки, стремитесь проливать свою кровь?! Неужели вы хотите проливать ее ради приданого некой девятилетней саксонки, счастливый супруг которой станет вашим владыкой и потомки коего будут с честью принимаемы вашими извечными угнетателями?»
Бывший рыдзынский воспитанник, верный своим школьным идеалам, осуждал конституцию 3 мая как «несмелую, неполную, слишком уступчивую по отношению к кастовым предубеждениям и ретроградным воззрениям шляхты».
Он ставил конституции в вину то, что она не уравняла в правах всех граждан и что совершенно забыла о крестьянах. С возмущением отвергал он положение ее авторов о том, что земледельческое сословие якобы надо сначала просветить, а уж потом допустить к пользованию свободой.
«Ужели нужно, – писал он, – чтобы существа одной и той же натуры, рожденные с теми же самыми потребностями, а значит, и с теми же самыми правами, имели высшее образование, желая быть допущенными к пользованию найпервейшим из прав своих?… Ребенка, желающего выбраться из колыбели, долго обретающегося в пеленках и свивальниках, как мы научим ходить? Только неограниченное, несдерживаемое владение физическими силами развивает его и укрепляет, а свободное пользование ими обеспечивает и равновесие».
Еще свежие воспоминания о рыдзынской «религиозной войне» заставили его подвергнуть критике даже основы терпимости в формулировке новой конституции: «И вот эта первая статья, кончающаяся терпимостью, даже свободной других исповеданий, начинается с провозглашения католической религии господствующей… Может ли быть истинная свобода или хотя бы терпимость к иным вероисповеданиям там, где господствует одна религия?…»
Все говорит о том, что эта крайне резкая критика первой польской конституции не была предана гласности. К счастью для автора! Иначе он, вероятно, не получил бы в декабре 1791 года столь давно ожидаемого производства в капитаны. А производство пришло в самое время. Спустя несколько месяцев самый молодой капитан полка Дзялынских отправился во главе своей роты на литовский фронт, чтобы собственной грудью отстаивать от магнатских реакционеров и иноземного нашествия столь резко раскритикованную им конституцию 3 мая.
Первые слухи о петербургских интригах тарговичан и об угрозе вторжения интервентов достигли Варшавы в годовщину принятия конституции. День этот праздновали необычайно пышно. Программа, помимо прочего, предусматривала торжественное заседание сейма, проезд короля через город и закладку королем костела в честь знаменательного события.
Но праздничное настроение с утра начали омрачать дурные приметы. Королю не успели вовремя сшить церемониальной мантии, затканной белыми орлами. По городу ходили странные и тревожные слухи. На улицах было больше, чем обычно, дозорных и патрульных, что возбуждало всеобщее беспокойство. Двор был засыпан анонимными угрозами и донесениями о готовящемся покушении на монарха. Перепуганный король Станислав-Август собирался ехать в город, как на войну, – причастился и написал завещание. Было даже предложено, чтобы окна во всех домах во время проезда короля были закрыты. Другие советовали нести перед королем Священное писание в надежде, что оно убережет его.
Во время торжества дважды налетала буря. Известный польский писатель и публицист Юлиан Немцевич, будучи очевидцем всего этою, писал: «Я не суеверен и примет не признаю, но тут скажу, что, когда король, положив под краеугольный камень при закладке костела разные деньги, на коих он сам чеканен был, взял кельню и принялся известь бросать, то день, до той поры ясный и погожий, вдруг омрачился и налетел резкий ветер с дождем. Многие тотчас же приняли это за дурное предзнаменование для конституции».
Но все это не смогло испортить настроения варшавянам. «Никогда Варшава не была столь людной и праздничной, – вспоминает современник. – Все были исполнены радости и надежды. Это был последний день Помпеи, веселящейся перед угрожающим ей вулканом, который должен был навсегда погрести ее».
Вечером в переполненном зале театра Богуславского в присутствии короля была поставлена новая трагедия «Казимеж Великий». Каждый политический намек этого не очень удачного произведения встречали неистовыми овациями. Когда играющий Казимежа Великого популярный актер Овсинский произнес: «Коль надо будет, стану во главе народа моего», Станислав-Август перегнулся из ложи и воскликнул: «Стану и всего себя отдам!» Патриотическая публика откликнулась на эту королевскую декларацию бурей долго несмолкаемых рукоплесканий и возгласов.
Не знаю, был ли капитан Юзеф Сулковский в этот вечер в театре. Но если был, то во время кампании в Литве он не раз с горечью вспоминал театральный жест своего верховного главнокомандующего.
Назавтра, после торжеств 3 мая, грянул первый гром. Прусский король Фридрих-Вильгельм II, считавшийся сторонником конституционного лагеря, уведомил польское правительство официальной нотой, что если поляки собираются силой оружия отстаивать конституцию, то на помощь Пруссии пусть не рассчитывают. Спустя несколько дней Екатерина II – «августейшая гарантка» магнатских свобод – приказала своим войскам вторгнуться в пределы Речи Посполитой.
Короткая отчаянная война 1792 года усугубила разочарование нашего героя. В позднейшем описании литовской компании он с присущей ему страстью возмущается полнейшей неподготовленностью страны к обороне и поразительной бездарностью полководцев. Этот первый труд на военную тему, основанный на собственном опыте, полный патриотической боли, демонстрирует незаурядные таланты прирожденного стратега и тактика.
Скромный капитан линейной части охватывает мысленным взором весь театр военных действий, отлично знает настроения офицеров и солдат, детально анализирует ошибки каждого приказа и каждой операции, может противопоставить стратегическим концепциям самых высших командиров собственные стратегические решения.
Это не были чисто теоретические таланты. За свое участие в обороне моста на реке Зельве Сулковский первым получил в этой кампании крест Виртути Милитари и был представлен к производству в майоры. Командир корпуса Михал Забелло писал о нем в письме к королю:
Капитан Сулковский во главе стрелков отличался отвагой и сообразительностью. В последнем деле… он силами тридцати стрелков задержал и отбросил от моста больше чем 400 казаков. Не щадит себя. Этот молодой офицер великолепно показывает себя на войне и много обещает!
Во время кампании в Литве Юзеф сблизился с полковником Якубом Ясинским, ум и храбрость которого произвели на него большое впечатление. Вероятно, эта новая дружба вдохновила его на революционные действия в последние дни войны.
В конце июля 1792 года до литовских войск дошла трагическая весть о присоединении короля к Тарговицкой конфедерации («Стану и всего себя отдам!») Среди солдат и офицеров ширится смятение, все осыпают друг друга оскорблениями и подозрениями, никто не уверен в своей судьбе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики