ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Хозяин становится непредсказуемым и невыносимым, как в прошлый раз в Кунцево. Как всегда отпускал злые замечания - вначале в адрес Молотова, а к утру принялся вдруг за меня. Прежде такого не случалось.
Он говорил об Израиле - этом «сионистском гнезде», которое устроили американцы у нас под носом.
- Конечно, кое-кто может не замечать этой опасности, кое-кто из тех, кто работал в Европейском антифашистском комитете!
Все захихикали. Но не на того напали! Я посмотрел на эту старую лису и ответил по-грузински:
- Хозяин, слава богу, что мы провели менгрельское дело, а то бы имели под носом гнездо почище!
Я думал, он взорвется, но он рассмеялся и сказал:
- Висельник прав! И, как всегда, начеку и, пожалуй, поумнее многих будет! - При этом дружески ткнул меня в бок.
Как они вспыхнули ненавистью! Ведь только я могу перечить Хозяину, и ему это даже нравится.
Москва, сентябрь 1952 г.
Стоит жара, настроение неважное, нервы не в порядке. Мой врач, обеспокоенный разговорами о новом деле, считает, что я много пью и прописал мне диету.
Нина и Сергей все еще в Сочи. Лучше им не появляться в Москве. Дело Игнатьева с евреями-врачами еще не развернулось, но я решил поговорить о них с Хрущевым, так как он хорошо знаком с Игнатьевым.
Вчера ехал в паккарде на Малую Никитскую. Застряли у Арбата. Движение остановилось: пропускали группу молодых девушек - очень хорошеньких, одетых одинаково в короткие платья. Рафик, заметив мою реакцию, пояснил, что это учащиеся балетной школы при Большом театре.
Мне особенно приглянулась одна: высокая, со смуглой кожей, нос с легкой горбинкой, характерной для менгрелов. Я не мог этого упустить и отдал Рафику соответствующие распоряжения.
Через час он уже сообщил мне, что девушка - грузинка из Зугдиди. Отец - школьный учитель. Ей двенадцать лет, хотя выглядит старше.
Рафик воспринял дальнейшие распоряжения без особого энтузиазма, но как всегда все подготовил. Обед, сервировали на двоих в маленькой комнате наверху, где стоял французский диван.
Рафик привез ее в 7 часов. Ее звали Татана, это имя ей шло. На ней было простое белое платье, не скрывавшее юные грудки, волосы заплетены в две толстые косы и распущены по спине.
Она была спокойна, вежлива, и у меня поднялось, настроение. Ей было приятно встретиться со мной (Рафик представил ей меня как работника Министерства культуры).
Ей очень понравился мой дом - я ей показал кое-что, а затем привел в комнату наверху. Предложил ей соку, в который положил пару таблеток снотворного. Показывал ей мой суперсовременный «Грюндиг» и фонотеку, которая ее просто потрясла. Вскоре мы весело болтали, потом я поставил музыку Чайковского, Бородина, Рахманинова.
Она слушала внимательно, как на уроке. Я ей предложил вина, она его выпила только после моих неоднократных настояний. За обедом она сказала, что мечтает быть настоящей балериной, я пообещал устроить ей встречу с Улановой, и она пришла в восторг. Ее энтузиазм, ее красота и юная свежесть волновали меня. Я вспомнил подержанных потаскушек, с которыми в открытую развлекался Абакумов. В сравнении с ними Татана была чистым ангелом.
Когда мы ели шоколад, ее сморило, я снова поставил музыку, и она задремала. Я поднял ее и положил на диван, снял ей туфли, провел руками по ее бедрам - юным и нежным, и весь воспламенился. Но она внезапно проснулась и громко закричала. И тут я поменял тактику. Я стал жестоким. Зажал ей рот рукой и пригрозил, приказывая молчать. Но она визжала в истерике.
Чтобы заставить ее замолчать, я взял из комода ремень, повернул ее лицом вниз и несколько раз протянул по ягодицам. Это подействовало. Она замолкла. И только смотрела широко раскрытыми глазами.
…Потом она плакала, взахлеб, нос ее был мокрый, она вся тряслась, и мне захотелось поскорее от нее избавиться. Я ей дал вина с дозой снотворного и уложил спать.
Москва, сентябрь 1952 г.
Сегодня у меня был Хрущев. Грубый, хитрый, упрямый крестьянин, и сколько в нем амбиций! Тихо сидел в тени, а теперь объявился.
Больше всего не понравилась его самоуверенность, почти наглость. Все оттого, что близок с Игнатьевым, и Сам об этом знает и снисходит к нему.
Я сразу открыл карты. «Ты знаешь, что это направлено против евреев?» Но его трудно было расколоть, он был уклончив, сказал, что расследование не должно дискриминировать по национальному признаку. Он, конечно, знает, в чем дело, но он на стороне Хозяина и будет молчать.
Потом обедал с Надорайя, и мы напились. Потом случилась неприятность из-за этой грузинки из балетной школы. Ее отец прибыл из Грузии - высокий, подтянутый, как офицер царской армии. Я сразу понял, что с ним будет трудно сладить. Он был в ярости и ничего не боялся.
Я сделал обычное предложение - пенсия в пять тысяч рублей и дача на Черном море. И, конечно, благополучная карьера для Татаны. Он выслушал меня с холодным презрением и разразился бранью. Меня затрясло от этого упрямства и наглости. Я сказал, что ему даром не пройдет оскорбление такого человека, как я. Подоспевший на крики Надорайя схватил его, и тут я заметил, что вместо одной ноги у него протез, но я этому дураку не сочувствовал. Я хотел прикончить его сам. Взял пистолет. Надорайя велел ему стать лицом к стене. Он уже не кричал, вновь стоял с гордым видом. Надорайя ударил его в живот. Ни звука. И только когда он пнул его в пах, тот заскулил. Я выстрелил дважды з голову, и тогда он упал, заливаясь кровью, но долго не умирал.
После этого я еще выпил коньяка. Надорайя занялся трупом. Вначале я хотел закончить дело и с Татаной, но подумал, что она вряд ли знала, с кем имела дело, и решил ее не трогать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики