науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

он без малого сутки проспал, не раздеваясь, а когда проснулся, – первое, что припомнилось, было не смерть отца, не погребальная суматоха и не то, по какому пути пойдет теперь его жизнь, а дикий, серый, затерявшийся в бурьяне камень вспомнился, на котором, как предсмертный крик, топорщилась криво оборванная надпись: ЗДЕСЬ ПОГРЕБЕНО ТЕ
– Э, да ты проснулся, Ардальоша! – входя в комнату, сказала тетенька. – Ну, ты же, голубчик, и спал! Так спал, так спал, что я, знаешь ли, уже и беспокоиться начала. Ты, верно, кушать хочешь?Никакие потрясения не могли заставить тетеньку забыть о ее главной обязанности – угощать и кормить.– Да вы сами-то, тетенька, хоть сколько-нибудь отдохнули? – спросил Ардальон, видя, что в доме чисто-начисто вымыты и выскоблены полы, и все прибрано, и в кухне – жара от печи, и обед на столе.– Ах, об тетеньке ты меньше всего беспокойся! – отмахнулась она. – Тетенька – что? Тетенька старого лесу кочерга, на ней, голубчик, хоть хлеб молоти, все – ничего. А мы давай-ка, Ардальоша, об другом подумаем: как нас господь подвигнет малых сироток воспитать да в люди вывесть. Да ты кушай, кушай! – сердито прикрикнула она, заметив, что с последними ее словами Ардальон переменился в лице и положил ложку. – Об деле мы с тобой всегда еще успеем потолковать…Но Ардальону уже не до еды было. Тетенькины слова безжалостно обозначили ту точку в его жизненном пути, откуда намеченная им широкая дорога уходила вдаль без него, а ему надлежало свернуть на узенькую, глухую тропинку, ведущую во тьму, в беспросветное житье, бог знает куда… До сих пор, все эти печальные и страшные дни, где-то в самых глубоких тайниках сознания, еще теплилась какая-то надежда, что что-то вдруг чудесное случится и все останется таким, каким намечалось в мечтаниях.Но эти тетенькины слова о сиротках!– Так что же я должен сделать? – робко, глухо спросил Ардальон.– Да что же, мой друг, как не жениться, – пожала плечами тетенька, словно удивясь наивности и праздности вопроса, – да и священствовать с богом на папашином приходе. Я, Ардальоша, так рассуждаю об этом, – закончила она. – А насчет невесты ты уж, прошу тебя, не сомневайся: и хороша, и образованна, да и не бесприданница – пять тысяч, как одну копеечку, получишь… Это ли не деньжищи!Ардальон молчал, подавленный такой неумолимой определенностью тетенькиных решений: свадьба, священство, пять тысяч приданого…«Но как же так сразу – жениться? – слабо сопротивляясь тетенькиному замыслу, подумал. – Ведь это и по церковным правилам нельзя – только что похоронил отца…»Тетенька же, подметив его растерянность и вместе с тем и некоторое сопротивляющееся сомнение и слозно угадывая его, кинулась на решительный штурм.– Единственное, – сказала она, – это что папашину еще душеньку не отмолили… Ну, да это, думается мне, можно и обойти: с бедными сиротками припаду к стопам преосвященного владыки – он и разрешит, такие случаи бывали. А что до твоих мечтаний – всякие там Петербурги да сочинительство, – так это уж, прошу тебя, выкинь из головы. Сейчас не об том, голубчик Ардальоша, сейчас о хлебе насущном пещись надобно. Человек, знаешь ли, предполагает… Ты что? Ты что? – испуганно вскрикнула она, увидев вдруг на лице Ардальона какую-то нелепую, не ко времени и даже очень страшную в своей бессмысленности улыбку. «Ох, ненадежна, ненадежна порода!» – снова с опасением подумала тетенька.– Здесь погребеноте, – глядя куда-то вбок, тихо сказал Ардальон.– Что-о? – спросила тетенька. – Не пойму, дружок.– Ничего, тетенька, – вздрогнул Ардальон.– Да нет, ты шепчешь что-то?– Я? – искренне удивился Ардальон. – Что вы, тетенька, это вам, верно, послышалось.Улыбка, искажавшая его лицо, разгладилась. Спокойно и печально смотрел он на Юлию Николавну.– Это вам послышалось, – уверенно повторил он.– А, ну может быть, это случается, – согласилась тетенька. – Это, знаешь ли, как говорится, бес полуденный смущает: иной раз слышишь, будто кто-то тебя позвал, а никого нету…«Все ж таки ужас какая ненадежная порода! – вспоминая Ардальонову улыбку, тревожно думала она, придя в свою каморку. – Возьмет да и выкинет что – не хуже дедушки… Ну да ничего, увидит Настеньку, мужское естество-то и взыграет, и все распрекрасно забудется…»Спустя два дня тетенька Юлия Николавна, покинув домашнее хозяйство на косорукую черничку Агашу и забрав с собой малолетних Никошу и Феденьку, укатила в Воронеж.
Она вернулась через неделю и, только вошла в дом и даже не скинув еще дорожный бурнус, объявила, что все устроено как нельзя лучше и нужно не зевать, дело делать.Дня два не умолкала ее трескотня, сыпался словесный горох, тарахтели россказни, как принял преосвященный Иосиф, как сперва у нее язык отнялся от робости («А только слезки – кап-кап!»), когда она припала к стопам владыки и Никошу с Феденькой поставила перед собой на коленки же… А потом с воплем ниц повалилась, восклицая: «Виждь, святый отче!» И так немотствовала, пока владыка, осердясь, даже ножкой иаволили топнуть, и тогда она живехонько вскочила, и все как есть, всю ужасную рассказала историю, и мальчиков, Никошу с Феденькой, подтолкнула, и они, как она их заранее научала, с плачем закричали: «Смилуйся, владыко!» После чего Иосиф сказал: «Ну, так и быть, по прошествии шести недель венчайте с богом».Затем из тетеньки сыпались воронежские новости, из которых главнейшая была – как они попали нечаянно на превеликое торжество, где происходил воинский парад и молебствие, и палили из ружей, и песельники пели: на пустыре у Чернавского съезда открывали монумент Петру Первому.И опричь того еще было множество рассказов, так что въедливый тетенькин голосок дребезжал, не умолкая, до тех пор, пока наконец не приступила она к энергическим действиям.Эти энергические действия заключались в том, что, нарядившись в табачного цвета шелковое платье с широчайшим кринолином, она дважды ездила куда-то, а затем, словно репей, прицепилась к Ардальону и неутомимо поучала его и наставляла. Поучала, как вести себя с невестой на смотринах, как войти, как поклониться, о чем держать разговор. Далее, как после венца поставить себя с молодой женой таким образом, чтоб и ее не обидеть, и себя выказать хозяином в доме и главой, которому жена подвластна.– Но уж невеста, дружочек мой, – краля и краля! – захлебываясь, с восторгом строчила тетенька. – И уж как разодета, как по-французскому лопочет, и на фортепьянах, ну прынцесса и прынцес-са! Так ведь и то прими во внимание, – с гордостью, важно покачивая головой, заключила тетенька, – что не где-нибудь воспитывалась – в барском доме, с мамзелями…– Позвольте, тетенька, да кто же это наконец? – полюбопытствовал Ардальон.И когда тетенька объяснила – кто, и рассказала всю ее историю, у Ардальона дух занялся. Как! Та самая очаровательная амазонка… «Бедная, бедная! – думал он, слушая тетеньку. – И ты страдаешь, и твоя жизнь так же безжалостно поломана… Но я буду любить и жалеть тебя, милая Настенька!»
История ее была удивительна.Она рано лишилась матери, а отец, полоумный, запьянцовский поп Рафаил из соседнего с Тишанкой сельца Бродовое, и его сожительница Палагеюшка довели несчастную девочку до того, что она убежала из дому и дня два скиталась в лесу. Голодную, оборванную, ее подобрал лесной объездчик господина Шлихтинга и привел на господский двор.Бездетная, одуревшая от деревенской скуки Шлихтингша обрадовалась Настеньке как занятной игрушке; из замарашки она решила сделать принцессу. И вот Настенька стала куклой. Для нее выписали учителей, гувернантку, обучили болтать по-французски, нарядили в дорогое платье. Она сделалась барышней.Рафаил не вдруг хватился пропавшей дочери, а когда узнал, где она, смекнул, что на барском капризе можно и руки погреть. Он приплелся в усадьбу и предъявил свои родительские права. От пьяного попа щедро откупились, и он думать позабыл о своем кровном детище.Между тем Настенька из ребенка превратилась в стройную, красивую девицу с характером капризным и злобным, с замашками самыми барственными. У нее были свои слуги, свои горничные; она обращалась с ними, как маленькая Салтычиха, и дворня ненавидела Настю за ее жестокость, но еще, пожалуй, больше за то, что она не настоящая барышня, а нищенка, побродяжка, подобранная в лесу.Бог знает, чем бы все это кончилось, если б не два обстоятельства, роковым образом совпавшие по времени: первое – что из Петербурга в Тишанку вдруг явился младший брат полковника – Андрей, который уже лет шесть и глазу не казал в братниной усадьбе; и второе – что Шлихтингша охладела к своей игрушке: она ударилась почему-то в богомольность, окружила себя странницами и монашками и совсем позабыла о Насте. Кукла прискучила и была кинута в угол.И вот случилось совершенно так, как в старинных романах: красавец-гусар без памяти влюбился в невесткину воспитанницу и объявил старшему брату о своем намерении жениться на ней. В глазах старшего Шлихтинга дело оказывалось скандальным, надо было не медля противоборствовать этой несчастной и неприличной страсти; и полковник написал командиру того полка, где служил Андрей, откровенное письмо с просьбой отозвать в Петербург сумасброда. Вскоре Андрей был отозван депешей. Он уехал, пообещав Насте вернуться через месяц и сразу же по возвращении повести ее под венец.Вот тут-то господин Шлихтинг и призвал беспутного Рафаила, коему приказал забрать дочь и выдать ее замуж незамедлительно. Забулдыге также вручен был вексель на Настенькино имя – ее приданое. Цифра на векселе красовалась нешуточная: пять тысяч рублей.И вот Настя очутилась под тем самым отчим кровом, откуда семь лет назад убежала. Никого не видя, ничего не замечая, словно в столбняке, бродила по отцовскому жалкому дому, по огороду, равнодушно выслушивая пьяные Рафаиловы разглагольствования про какой-то вексель и предстоящее замужество, недоуменно разглядывая постаревшую и посмирневшую Палагеюшку… И морщила лоб, мучительно пытаясь понять – почему они здесь? И где Андрей? И как он мог оставить ее после того, что было? А когда поняла, хотела лишить себя жизни – и не решилась. Сделав из вожжей петлю, забралась на темный чердак, посидела там, поплакала, припав головой к пахнущему дымом печному борову, да и слезла вниз, позабыв про привязанные к стропилам вожжи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики