науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Варги повалили Теа на землю, и Волк закрыл глаза. Шем дико вопил.
– Нет! – проговорил Гортас ему на ухо. – Ты будешь смотреть. Или твой сын умрет. – Волк открыл глаза.
Теа лежала на земле, вся в крови, не сводя с него карих глаз.
Потом он увидел, как изменилось выражение ее лица, когда жизнь покинула тело, словно вода, пролитая из кувшина. Шем, которого крепко держал Гортас, еще громче закричал от ужаса и попытался вырваться. Варги, довольно ухмыляясь, отошли от тела Теа, их морды перемазаны были в крови.
Волк скорчился, а Гортас тем временем сорвал с него ремень с мечом.
– Если изменишь форму, я прикончу твоего сына.
Обреченный мужчина сражался голыми руками, но варги пустили в ход когти и рвали его окровавленное тело. Постепенно силы стали оставлять Волка. Звери сломали ему ключицу и обе ноги, почти все ребра, правая рука была вывихнута, левый глаз выбит. Когда он повалился на присыпанную снегом землю, больше не в силах оказывать сопротивление, они распороли ему живот, а Гортас сорвал с него серебряный талисман.
Это тебе больше не понадобится, меняющий форму. Спасибо за удовольствие, которое мы получили. Твой сын будет жить – до обеда.
Он улыбнулся, лягнул Волка в растерзанный живот, и от нестерпимой боли тот потерял сознание. Придя в себя, он увидел, что остался один рядом с телом жены.
Тело Волка била дрожь. Вонь, оставшаяся после напавших на них варгов, окутала все вокруг, словно мерзкий туман. Справа он услышал шорох и успел разглядеть за камнем стройное тело и сверкающие глаза: молодая рысь, голодная, но осторожная. Она знала, что он еще жив.
«Подожди чуть-чуть, сестричка…»
Большая снежинка медленно опустилась Волку на щеку. Его трясло, и он ничего не мог с этим поделать. Снег пошел сильнее, свет начал меркнуть. Волк почти не испытывал боли, понимая, что его чувства, как и все тело, умирают. Ему было все равно, он не сумел спасти жену, варги убили Теа. Собрав последние силы, он попытался подкатиться к жене, но тело совсем окоченело и не слушалось его. Волка трясло. Темные волосы Теа разметались по снегу, совсем как еще сегодня утром по подушке, когда он проснулся в замке. Волк хотел прикоснуться к ним правой рукой, но не смог. «Шем…» Имя сына было точно клинок, острее клыков и когтей, горше сто собственной смерти, поджидавшей его, прячась за соседним камнем. Волк не привык молиться, но сейчас, глядя в белое небо, обратился к богам. «Если Шему суждено умереть, великодушные боги, пусть его смерть будет быстрой, без мучений и страха». Впрочем, уверенности в том, что безмолвные боги его услышат, у Волка не было.
Соколица ужасно на него рассердится. Ему вдруг стало интересно, увидит ли она когда-нибудь письмо, которое он ей написал…
Неподалеку, где-то среди голых берез, закаркал ворон – он тоже проголодался. Нетерпеливая рысь пошевелилась за камнем. А в следующее мгновение бросилась на свою жертву, и пышущие жаром челюсти сомкнулись на незащищенном горле.
* * *
Варги очень быстро передвигались по льду.
Из Крепости Дракона до Митлигунда обычный человек добирался за восемь дней. Варги проделали этот путь за четыре. Они не нуждались в сне, в пище, отдыхе, Гортас тоже мог долго не спать, хотя есть ему было необходимо.
Однако человек, которому он служил, – не его господин – дал четкие указания.
– Можете прикончить отца и мать, как пожелаете. Но ребенка принесите мне в целости и сохранности. Следи, чтобы с ним все было в порядке, корми, переодевай, когда понадобится. Если с ним что-нибудь случится, я посажу тебя в клетку с медведицей.
Поскольку его господин хотел, чтобы он подчинялся маленькому чародею, Гортас так и делал. В нем не было ни капли сострадания или жалости, но здравый смысл заставил прихватить меховой плащ женщины и завернуть в него ребенка, чтобы тот не замерз, а также успокоился, почувствовав знакомый запах. Гортас соорудил из плаща что-то вроде мешка и закинул за спину. Через некоторое время мальчик перестал отчаянно рыдать и теперь лишь жалобно всхлипывал. Иногда они останавливались, чтобы накормить его и привести в порядок. В первый день Шем сжал зубы и отказался есть маленькие кусочки сырого мяса, которые ему поднесли ко рту. Гортас хотел было засунуть еду насильно, но потом решил, что ребенок может подавиться или, начав сопротивляться, что-нибудь себе повредит. Впрочем, влить немного воды в мягкий маленький ротик ему все-таки удалось. Малыш сжал руки в кулаки и попытался его ударить, что ужасно развеселило Гортаса.
На второй день мальчишка ослабел и согласился поесть.
На четвертый они добрались до Митлигунда и увидели Черную Крепость, сиявшую в холодном белом свете. Навстречу им выехали ледяные воины на своих ледяных лошадях, но Гортас не обратили на них внимания, зная, что они всего лить иллюзия. Огромные черные ворота распахнулись, точно беззубый рот. Когда варги вошли внутрь, три их товарища, которые увели за собой солдат Дракона, встали, чтобы с ними поздороваться. Стражник у внутренних дверей был человеком, одним из тех, кого чародей купил за золото и держал в повиновении. Варги бросали на него голодные взгляды.
Гортаса позабавил человеческий страх, и он, ухмыляясь, нырнул в лабиринт тоннелей. Варги не отставали. Ледяные стены испускали свет, двери в дальнем конце коридора вели в спальни, комнаты, где люди ели, и помещение с клетками. А в самом сердце замка находилась яма, огромная открытая комната. Она была пуста, если не считать громадного кресла, сделанного из обломков льда.
Здесь сияние был ярче. Купол потолка терялся в темноте, в комнате было холодно, что нисколько не беспокоило Гортаса, но ребенок у пего на спине начал дрожать. Вытащив его, он поплотнее завернул мальчишку, подошел к креслу и преклонил колено на замерзшей земле.
– Милорд Кориуджи, – сказал он. – Я принес ребенка.
Огромный белый червь, свернувшийся кольцами на кресле, поднял голову. Человеческое лицо, бледное, как лицо прокаженного, холодно уставилось на оборотня и мальчика. В черных глазах мерцали голубые искры.
Он зашипел и облизнул человеческие губы раздвоенным змеиным языком.
– Хорошо. Вы убили отца и мать?
– Да, милорд.
Червь поднялся чуть выше на своем кресле. Его кольца были толстыми, словно туловище взрослого мужчины.
– Дай мне на него взглянуть.
Гортас развернул своего пленника, и червь соскользнул с кресла. Шем в ужасе наблюдал за тем, как к нему приближается страшное чудовище. Когда оно оказалось совсем близко, малыш закричал тоненьким хриплым голоском и принялся вырываться из рук Гортаса.
– Какой беспокойный волчонок, – проговорил червь. – Но мы его скоро вылечим. Отдай его Такумику.
Гортас что-то сказал одному из варгов на его родном языке, и гот умчался прочь, а червь уверенно скользнул назад, на свой трон. Варг вскоре вернулся, за ним едва поспевал человек. Прихрамывая на левую ногу, он вошел в огромный зал и повалился ничком на землю.
– Встань, – приказал червь.
Такумик встал. Он был из Хорнланда, варги убили его жену и трех сыновей. В тот момент, когда несчастного окружили варги, разодрав сухожилия на его ноге в клочья, Гортас предоставил ему выбор: умереть страшной смертью рядом со своей семьей или остаться жить и служить Кориуджи в течение пяти лет. Человек выбрал жизнь.
– Отдай ему ребенка.
Такумик сразу протянул к малышу руки.
– Ты будешь о нем заботиться, – сказал Кориуджи. – Он должен быть жив и в разумных пределах здоров. Если он умрет, я отдам тебя Гортасу. Скажи охотникам, какая ему понадобится еда. Иди.
Такумик поклонился и, не поворачиваясь спиной к своему повелителю, вышел из зала. Он отнес ребенка в похожую на пещеру комнату с ледяными стенами, которую делил с двумя другими слугами-людьми Кори-уджи, развел там небольшой огонь и положил мальчика около него. То, что он видел, да и делал на службе у червя, лишило его каких бы то ни было чувств, но безмолвное горе малыша пробудило в нем остатки сострадания, и он ласково вымыл его и устроил на одеяле. Этот ребенок был не из его народа: прямой нос, бледная кожа, глаза не того цвета. Такумик решил, что ему около года, он показался ему сильным, крепким, и его явно очень любили.
– Как тебя зовут? – спросил он на своем языке.
Широко раскрытые глаза смотрели на него, не понимая. Он повторил свой вопрос на языке людей, живущих в южных деревнях и деревянных домах. Мальчик никак не отреагировал. Возможно, он понял, а может быть, и нет. Такумику стало интересно, что ждет маленького пленника, но он быстро прогнал беспокойные мысли. Он не мог допустить, чтобы для него это было важно. Мужчина помешал похлебку в котелке на огне, положил немного в миску и сел, чтобы покормить малыша. Получилось у него не сразу. Но времени и терпения ему было не занимать, и в конце концов мальчик поел, а после этого молча лег около огня. Он больше не плакал, а его диковинные глаза уставились в пустоту.
Такумик плохо спал ночью, ему приснились его собственные дети: не их смерть – это было бы невыносимо, – а живые. Один раз он поднялся и прошел по коридору к яме, где люди облегчались, и помочился в вонючую дыру.
Вернувшись, он посмотрел на малыша, который подтянул ноги к подбородку и лежал, молча и не шевелясь. – Спи, – ласково проговорил он на своем родном языке.
Ближе к рассвету мальчик заворочался. Такумик спал, иначе он бы увидел, как Шем сел. Малыш уже понял, что слезы бесполезны, и потому не плакал. Меховой плащ, в который он был завернут, все еще пах им самим, Гортасом и едва различимо – матерью. Он не знал, что она умерла; понимал только, что его обижают, ему холодно и он оказался в незнакомом месте. Шем был напуган. Огонь погас, и в каморке стало темно. Рядом с ним, дергаясь в дурном сне, спал человек, который его накормил и разговаривал добрым голосом.
– Идти домой, – прошептал малыш, обращаясь к холодной, равнодушной темноте. – Шем идти домой?
Но никто ему не ответил.
ГЛАВА 12
Над северными горами разыгралась буря, неумолимая, как ночь.
Снег шел четыре дня. На пятый ураган стих: взошедшее солнце засияло в безоблачном небе, точно фонарь на столбе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики