ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– отбросив недовязанный чулок, прошептала Матрена.
– Кто? – У Маринки замерли широко открытые глаза.
– Берендей, кто же еще…
Матрена то кидала испуганный взгляд на притихшую, сжавшуюся в комок жиличку, то растерянно слушала ругань и крик за окном.
– Хочешь, чтоб я раму высадил?
– Отоприте, – вдруг сказала Маринка.
– Придется, – согласилась Матрена и неохотно поднялась с места.
В огромном заснеженном тулупе, крытом по овчине пушистым бобриком, в избу ввалился усатый, краснорожий от вина и мороза Тимка.
– Это что же, карга, заморозить меня решила? – Пьяно кривя толстые губы, Тимка погрозил Матрене варежкой.
– Так кто же в такую погоду по гостям шляется? – спросила Матрена, еще не зная, как поступить с таким гостем.
– Мы не шляемся, а по казенной надобности, – отрезал Тимка.
– На то день есть, – возразила Матрена.
– А ты, карга, не учи меня. Так я говорю? – Тимка подмигнул Маринке и, сняв варежку, лихо подкрутил пышный, коротко подстриженный, как у ротмистра Трещенкова, коричневый ус.
Маринка неподвижно смотрела в угол, где, шурша рваными обоями, бойко бегали по стене тараканы. От холодного воздуха, напущенного в комнату усатым Тимкой, пугливо мигала стоявшая на столе лампа.
– Ты, птица залетная, нос-то свой не отворачивай, – продолжал Тимка. – Я ведь к твоей особе пришел.
– Зачем? – покосившись на него, тихо спросила Маринка.
– Потолкуем тары-бары, разойдемся на две пары… – захохотал Тимка.
– Мне с вами толковать не о чем, – Маринка прикрыла живот пуховым платком.
– Гляди-ка! На «вы» меня величает, а? Эко, как тебя азиат образовал! – куражился Тимка. – У меня есть всякий толк. Работать завтра пойдешь, краля!
– Не может же она! – вступилась Матрена.
– Это отчего же не может?
– Хворая потому что, – ответила Матрена.
– Что-то не заметно по портрету, что хворая… Ну а ежели и есть какая болесть, мы можем снисхождение сделать… Ты, Матрена, выдь-ка в ту половину. Мне с кралечкой поговорить нады…
Тимка снял тулуп и бросил его на сундук.
– Не дури, Тимофей, – попыталась урезонить его Матрена.
Однако никакие уговоры не действовали. Издеваясь над хозяйкой, ругая ее самыми последними словами, Тимка вытащил из кармана бутылку водки и потребовал закуски. Пока Матрена ходила в сени за студнем, Маринка попыталась уйти в другую комнату, но Тимка перегородил дверь своим большим, в черном пиджаке телом, больно сдавив ей руку.
Вернулась Матрена и поставила на стол закуску.
– Ну, а теперь поди прочь, карга, – проговорил Тимка.
– Никуда я не уйду, – заявила Матрена.
– Ты что же, хочешь, чтоб я тебя на бедро кинул? – Тимка, сжав тяжелый кулак, надвигался на пятившуюся к двери Матрену.
– Уходите, тетенька, коли так… – негромко, но решительно проговорила из угла Маринка.
– Слыхала? – рявкнул Тимка. – А ты, я гляжу, вовсе не дура, быстро смекнула…
Маринка не ответила и не шелохнулась. За окошками злобно скребся о ставни ветер. Лампа вдруг вспыхнула и перестала мигать, бросая вокруг ровный свет.
– Чего стоишь в углу? – снова заговорил Тимка. Разливая водку в рюмки, прибавил: – Чай, не икона, молиться на тя не собираюсь… – Стукнув о крышку стола бутылкой, он поднялся и, косолапо ступая большими пимами, пошел на Маринку.
– Еще шагнешь – убью! – Маринка схватила кочергу и занесла ее над головой.
– Не балуй, девка!
Увидев ее темный, застывший взгляд, Тимка остановился. Красное, лоснящееся лицо его скособочилось в презрительной усмешке, но мутные, чуть прищуренные глаза зорко сторожили железную кочережку, которую крепко сжимала в руках Марина. С повисшим на плече пуховым платком она стояла в углу и настороженно выжидала.
– Ежели посмеешь… – Тимка в душе был убежден, что она посмеет и раскроит ему башку за милую душу. Он осторожно подался вперед. Кочерга поднялась и нависла над его глазами еще грозней.
– А к нам кто-то скребется, – неожиданно раздался из-за перегородки голос Матрены.
За стеной послышался яростный лай собак и резкий скрип чьих-то на снегу шагов. В окно кто-то негромко, но настойчиво постучал. Не выпуская из рук кочерги, Маринка кинулась к двери, распахнула ее настежь. По полу серым клубком пополз морозный пар и будто втащил через порог две мохнатые, заснеженные, в оленьих унтах и короткополых полушубках фигуры.
– Тетка Матрена здесь здравствует? – заслоняя широченными плечами дверь, спросил один из вошедших.
– Вот она я! Кого бог послал? – Матрена выглянула из боковушки.
– Лебедев, Дмитриевна, с Успенского. Не забыла поди?
– Что ты, как можно! Проходи, родимый, сымай шубу. Вот уж не чаяла! – засуетилась Матрена Дмитриевна. – А у нас тут…
– Люди, вижу, да еще с горячим угощением, – смахивая с темных усов начавшие таять сосульки, пристально поглядывая на Тимку, проговорил Лебедев.
– Угощение не про вашу честь, – буркнул Тимка.
– Ах, ваша светлость господин Берендей, чем вы тут промышляете?
– Мы завсегда на своем месте, а вот вы зачем пожаловали, не знаю, – затыкая недопитую бутылку пробкой, ответил Тимка. Встретив насмешливый взгляд Лебедева, все больше злясь и мрачнея, спросил: – Пошто ночами шляетесь?
– От бурана бежали и, как твоя милость, тоже тепленького местечка ищем.
– Твое место в казачьей, гусь. А кто с тобой вторяком? – Косясь на подошедшего к печке второго путешественника, спросил Берендей.
– Товарищок мой!
– Отвечай толком.
– Уж больно ты грозен, мил человек… – Серьезные, живые глаза Лебедева открыто смеялись.
– Да разве это человек?! Господи! – Маринка отвернулась лицом к печке. Плечи задрожали.
– Ну ты, заткнись, шлюха! – крикнул Тимка.
– Эй ты, чебак, закрой хайло! – решительно крикнул Лебедев.
– А что здесь у вас происходит? – вмешался второй. Он тоже был бородат, кряжист и высок ростом. Маринке даже в голову не пришло, что это Кондрашов.
– Его спросите, – тыча в Тимку пальцем, проговорила Матрена.
Повернув от печки заплаканное лицо, Маринка торопливо и сбивчиво обо всем рассказала.
– Мда-а! – Не спуская с оторопевшего Тимки глаз, Лебедев взял из угла кочережку, взвешивая ее в руке, добавил: – Деловой инструмент! А ну-ка, сатрап Берендей, давай греби отсюда помалу.
– Остерегись, каторга! – пятясь к двери, зло крикнул Тимка.
– Таких ночных котов я всегда остерегаюсь. Забирай свое пойло и плыви, а то я человек невежливый, за борт вышвырну! – играя кочережкой, пообещал Лебедев.
Видя, что его самого могут «на бедро кинуть», Берендеев накинул на плечи шубу, грозя Лебедеву расправой, выскочил из избы.
– Василий Михайлыч, родненький мой! Я глазам своим не верю! – сквозь радостные слезы, узнав Кондрашова, причитала Маринка.
– Выходит, знакомые али сродни? – обрадованно спрашивала Матрена.
– Тетенька, милая, даже больше чем родня! А сейчас-то, в такие дни, да тут, на Витиме! Как же это так? – Слезы душили Маринку.
– Вот так, Марина Петровна. – Василий Михайлович протянул руки к печке.
– Значит, вы сюда по этапу? – с ужасом в голосе спрашивала Маринка.
– Разумеется, не добровольно. – Зная, что здесь все свои, Кондрашов коротко рассказал об аресте, о встрече с Маринкиным отцом, но о женитьбе Лигостаева умолчал.
– Выходит, по-таежному? – понижая голос, спросила хозяйка.
– Если уж говорить по правде… – Кондрашов развел руки и засмеялся в широкую, окладистую бороду.
– А что такое по-таежному, Василий Михайлыч? – спрашивала Маринка.
– Есть такой у нас таежный пачпорток, для всей полиции пригодный, – засмеялась Матрена.
– Это что же, вы по чужому паспорту? – догадалась Маринка. – Как тогда?
– А тогда у меня никакого не было, – улыбнулся Кондрашов.
– Сейчас у нас документики по первому классу. Я – Лебедев, а он – Курочкин.
– Ох, милые! – вздохнула Матрена Дмитриевна. – А может, вас спрятать куда? – предложила она.
– Не стоит, мы скоро исчезнем, – сказал Лебедев.
– Да как же это, куда же вы на ночь глядя? – Маринка не хотела, чтобы они так скоро ушли.
Она смотрела на заросшего бородой Кондрашова с нежностью. Казалось, что от его голоса, одежды, пропахшей махоркой, исходил запах родного амбара, знакомых кошм. Это был родной, сладостный, ни с чем не сравнимый запах!
– Может быть, вам на самом деле надо спрятаться? – спрашивала она тревожно.
– Как раз не надо, барышня, – отмахнулся Лебедев и тут же спросил: – Извините, я не знаю вашего имени…
– Марина.
– А по батюшке?
– Да просто Марина!
– Так вот, Мариночка, мы прибыли сюда по важному делу. Сейчас время такое…
– Да какое такое! – Матрена махнула рукой. – Если новости какие привез, так не тяни, сынок.
– Есть и новости, тетка Матрена. – Лебедев наклонился к ее плечу. – Сегодня утром на Андреевском и Успенском приисках началась забастовка.
– Да будет тебе! – Матрена замерла посреди комнаты.
– Треханем господ, вот что будет!
– Погоди, Миша, больно шибко-то не шуми. Дай-то господи! – Матрена повернулась к иконам и перекрестилась.
– Бог, Матрена Дмитриевна, не даст… А если поднесете по стаканчику чаю, а может, с морозца чего покрепче… – Лебедев подмигнул и возбужденно потер руки.
– Для такого случая все найдется! Гляди, какие дела-то завертываются.
– А у меня как сердце чуяло, что вы придете, еще с вечера угольков натушила. – Радостно поглядывая на Кондрашова, Маринка кинулась разжигать самовар.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Забастовка началась 29 февраля на Андреевском прииске, куда не так давно прибыл Архип Буланов. Судили его в Зарецке. Пристав Ветошкин состряпал дело на скорую руку, улик против Буланова оказалось явно недостаточно, ему припомнили старые грешки о подстрекательстве, которое якобы имело место во время убийства Тараса Маркеловича Суханова. Архип получил ссылку в Якутию. В бодайбинской полиции ему было определено местожительство на реке Долгадын, неподалеку от Андреевского прииска… Здешние места он знал вдоль и поперек, нашлись дружки, которые и помогли ему поступить в шахту забойщиком. Буланов с первых же дней понял, что работа и жизнь на шахтах Синего Шихана была чуть ли не райской, а Доменов по сравнению с Цинбергом казался ангелом божьим.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики