ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Да как вы только терпите? – заходя иногда к своим знакомым, спрашивал Архип.
– А что сделаешь? – в свою очередь вопрошали они.
– Можно сделать так, чтобы от конской говядины и тухлой нельмы затошнило самих хозяев!
– А если вышвырнут во время зимы? Куда пойдешь без гроша в кармане? В тайгу? – возражали Буланову друзья.
– По-вашему, выходит, не кашлянуть, не охнуть, а смирнехонько подохнуть. Вы думаете, что придет благодетель господин Цинберг и напечет вам блинков… Он думает о вашем благе так же, как петух о законном браке… топчет каждого порознь, а вы только зады подставляете!
Его энергия и запас метких словечек были неистощимы.
Как-то, вместе с высоким, хмурого вида рабочим выходя из забоя, Архип спросил:
– Вот ты, Быков, какой похлебкой кормил намедни свою семью? От этого варева шел такой дух, даже у порога стоять было невозможно.
Архип работал с Быковым в одной смене и иногда заходил к нему в казарму.
В тесном проходе между отсыревшими стенами, освещенными тусклой электролампочкой, позеленевшие, большеглазые ребятишки с грохотом гоняли по хлипкому деревянному полу железный обруч.
В комнату, где ютилась семья Быкова, никогда не заглядывало солнце. На широких нарах сидели две девочки и играли в самодельные куклы. Широколицая, костистая в плечах жена Быкова ходила по комнате и укачивала на руках грудного ребенка, другой косолапил, держась за юбку матери, третий ездил верхом на отце. В углу в огромной закопченной кастрюле кипело то самое варево, о котором упомянул Архип.
– А ты что думаешь, только у меня одного такое варево? – сумрачно ответил Быков и, не сказав больше ни слова, ушел в казарму. А вечером, когда пошел в лавку за продуктами, не выдержал. Продавец швырнул на прилавок кусок конины. Мясо было тощее, синее, с отвратительным зеленоватым оттенком.
– Падалью кормишь? – глухо спросил Быков.
– Подумаешь, какой привередник нашелся! – закричал лавочник, сытый, розовощекий, в грязном, замусоленном фартуке, бывший спиртонос с темным уголовным прошлым, выкормыш и близкий родственник подрядчика Берендеева. – Не хочешь брать, совсем ничего не получишь. – Лавочник отодвинул мясо в сторону; швырнув заборную книжку прямо в лицо Быкову, вызывающе крикнул:
– Ну, кто следующий?
В очереди стояли преимущественно женщины. Поглядывая на Быкова, молчали. У Быкова дрожали скулы.
– Подними книжку, гад вонючий! – крикнул он лавочнику и уперся руками в прилавок.
– Убирайся вон, пока не позвал стражника.
– Как это так, стражника! Что он такого сделал, а? На самом деле, что это такое! – всполошились и загалдели женщины.
– Мы что тебе, люди или собаки? Бабы! Не брать эту тухлую падаль! – громко и требовательно прокричала самая бойкая и, сломав очередь, быстро направилась к двери.
Чувство солидарности охватило толпу мгновенно. Стоило выйти одной, как за нею хлынули все остальные.
– Ну, гадина, помни! – Подобрав с полу заборную книжку, Быков вышел.
– В ножки еще мне поклонишься, обормот! – крикнул вслед лавочник.
На улице толпа галдела, возмущалась и быстро увеличивалась. Возбужденные лица женщин ярко освещало февральское солнце, шел последний день февраля високосного 1912 года. Под ногами звонко хрустел, искрился твердый снег. Казармы, избушки и летние, похороненные под белыми сугробами балаганчики будто притихли и затаились. Суматоха и крики наверху быстро проникли в забой. Кто-то спустился вниз и сообщил, что жены шахтеров отказались покупать порченое мясо, а лавочник позвал стражников, от которых добра не жди. Оставив забой, все рабочие тотчас же поднялись наверх и больше уже в шахты не спускались. Жены кинулись навстречу мужьям, наперебой рассказывая о том, что произошло в лавке. Когда шум немного утих, было решено всем вместе двинуться к конторе и поговорить с управляющим. Сначала они хотели, чтобы только убрали из продовольственной лавки грубияна и мошенника продавца.
– Уладим, уладим! Все поставим на свое место, и напрасно вы это затеяли, – выйдя на крыльцо, заговорил Цинберг. Он был явно растерян.
– Хотим, чтобы прогнали этого мерзавца немедленно! – кричали женщины.
– Я уже запросил телеграммой главный стан и даже Петербург, жду ответа.
Видя перед собой разъяренную толпу, управляющий основательно перетрусил, поэтому был предельно ласков и вежлив, просил, чтобы вечером пришли не всей ватагой, а выбрали грамотных и толковых ходоков. На самом деле ему нужно было оттянуть время, выявить зачинщиков и предупредить полицию. Рабочие согласились ждать до вечера, но на работу все равно не встали и разошлись по домам. Отказавшись быть ходоком, Архип говорил товарищам:
– На ворюгу лавочника мне жаль тратить хорошие слова, да и не в нем суть.
– Как же не в нем? – возмущались рабочие. – Мало того, что падалью торгует, – заборные книжки в морду швыряет!
– Не с того конца мы начинаем, – задумчиво ответил Архип.
– Ежели ты знаешь другой конец, так не прячь. – Быков шагнул вперед, повернувшись лицом к Архипу, перегородил ему дорогу и остановился. – Раз уж ты такой умный…
В глазах Быкова Архип заметил смятение.
– Надо составить требование о всем нашем житье-бытье, а не только об одном лавочнике, – в упор глядя на Быкова, ответил Буланов.
– Бастовать, значит, – тихо проговорил кто-то.
– Нет, в такое время бастовать нельзя, – сказал Быков.
– Да вы уже бастуете, коли на работу не пошли, – заметил Архип.
Вся ватага остановилась. Рабочие виновато смотрели друг на друга, еще не понимая, что факт начала забастовки совершился.
– Одни мы ничего сделать не сможем, – опустив голову, проговорил Быков. Уступая дорогу Архипу, добавил: – Разгонят нас стражники, а хозяева с голоду уморят…
– Одних, конечно, прихлопнут, как пить дать, – согласился Архип. – Надо выбрать делегацию и послать на другие прииски, в первую очередь на Утесистый и Успенский. Там жизнь не краше нашей. Я думаю, что нас поддержат. Ну а потом уж дальше…
– А что дальше? – спрашивал Быков. Он понимал, что все началось с него, и боялся последствий.
– Будем посылать людей на другие прииски, – решительно ответил Архип.
– Ты даже ходоком быть отказался, а кто же пойдет делегатом? Это дело не шуточное – подымать другие прииски. Красно говоришь, приятель, а как до дела, ты за наши спины… – укорял его Быков.
– Ты, браток, помолчи. – Насупив густые, всклокоченные брови, Архип полез в карман за кисетом. – В ходоки не пойду ни за какие коврижки, – поглядывая из-под мохнатой папахи, подарка Микешки, упрямо продолжал он. – Лезть в драку из-за лавочника считаю пустой затеей!
– Тебе хорошо так рассуждать, ты бобыль, а у нас семьи, – возражал Быков.
– Ну хорошо, выгоним этого, завтра поставят другого, и тот, ты думаешь, вместо дохлой конины будет отпускать пельмени из свинины? Да вы что, дети? – Архип приподнял папаху, поправил густые, темные, тронутые сединой кудри, жестко спросил: – Чего вы от Цинберга ждете?
– Добра ждать не приходится. Это верно. Правильно он толкует! – дружно закричали в толпе.
– А раз правильно, то нужно встряхнуть наших господ как следует. Мы же люди, а не скот какой, – подхватил Архип. – Повторяю, что ходоком быть не могу, а вот делегатом согласен.
После долгих споров порешили: к работе не приступать, независимо от ответа управляющего, агитировать рабочих, чтобы крепче держались, и немедленно начать готовить новые, расширенные требования. За ответом пошли не только выборные ходоки, но и большая группа рабочих.
На крыльце конторы ходоков встретили смотритель прииска Горелов и служащий канцелярии Феоктистов.
– Ждать здесь, куда прешь, харя! – заорал на подошедшего Быкова Горелов. Своим хамством и грубостью смотритель славился на весь прииск.
– А ты не лайся. Мы ведь не к тебе пришли, – спокойно ответил Быков, помня наказ Буланова не лезть на рожон и не поддаваться на провокацию.
– Забастовщики-и-и! Ишь чего задумали, каторжное отродье! – набросился на мужиков Феоктистов.
Рабочие стояли плотной кучкой. Феоктистов ходил вокруг них и тоненьким, трескучим тенорком ругался.
– Раз такое дело, – не выдержал Быков, – мы сейчас можем домой податься.
– Заткнись! Громила! – рявкнул на него Горелов.
Дверь из коридора распахнулась, и, видимо для устрашения, первым показалось усатое, всем знакомое лицо жандармского ротмистра Трещенкова. Он был в шинели, обтянутой белой портупеей, с саблей и револьвером.
– Отставить шум, господин смотритель, – поднимая кверху пушистую перчатку, проговорил Трещенков.
За спиной ротмистра в короткой олешковой дохе появился тучный Цинберг, а потом уже, совсем неожиданно, выполз в длинной, богатой шубе исполняющий обязанности главного управляющего Теппан, за ним горный исправник Галкин.
Рабочие почувствовали, что администрация даром время не теряла и основательно подготовилась к встрече.
– Ну-с, господа-други, что же вы такое задумали? – потягивая кончик толстой, душистой сигары, иронически спросил Теппан.
Быков выступил вперед, как было условлено, и коротко, но очень сбивчиво изложил требование прогнать лавочника.
– И это все? – спросил Теппан.
– А разве этого мало, господин главный управляющий? – спросил кто-то из рабочих.
– Все время кормят падалью! – сразу раздалось несколько протестующих голосов.
– В муку конский помет подмешивают!
– Хуже скотов нас считают!
– Рыба вонючая!
– До каких пор терпеть такое!
Выкрики становились все настойчивее и ожесточеннее.
– Говорите по порядку! – прикрикнул ротмистр Трещенков.
– Сами знаем, как нужно разговаривать, – ответил на это Быков. Он уже начинал чувствовать, что артелью – они сила!
– Еще что хотите? – когда голоса немного стихли, спросил Теппан. Спустившись на нижнюю ступеньку крыльца, он буравил глазами рабочих, запоминая лица главных вожаков и зачинщиков.
Рабочие повторили, что хотят получать за свои деньги доброкачественные продукты и требуют немедленного увольнения лавочника, напомнили и о спецодежде из мешковины.
Теппан порывисто засипел сигарой, стряхивая пепел прямо на грудь своей шубы, властно и безоговорочно заявил:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики