науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Как много в наш рациональный век становится слишком разумных, осторожных, оглядывающихся, подстраховывающихся и потому, наверное, горящих вполнакала. А он тления не любил. Он напоминал человека, бросающего в огонь самого себя, чтобы поддержать пламя и познать всю свою силу. Игра стоила свеч. Хотя бы потому, что только такая игра способна была наделить его жизненной силой.
Но ноги есть ноги. Тем более ноги футболиста. Состояние Боброва к 1950 году становится настолько тяжелым, что пришлось отвезти его в только что созданное в Центральном институте травматологии и ортопедии отделение спортивной травмы, возглавляемое молодым, энергичным и уже достаточно известным хирургом, заслуженным мастером спорта СССР Зоей Сергеевной Мироновой. Находилось оно еще в старом здании ЦИТО в Теплом переулке, где группа молодые энтузиастов начинала делать свои первые шаги в спортивной травматологии.
Консилиум у Мироновой подтвердил самые худшие предположения. Но оптимистка по природе, человек, обладающий «спортивной косточкой», она сразу же поняла, с кем имеет дело.
– Меня не столько смущают ваши колени, – с присущей ей прямотой заявила Зоя Сергеевна, – хотя в общем-то они, прямо скажем, никуда не годятся, сколько смущает меня ваша, Всеволод Михайлович, одержимость. А тут, батенька мой, терпение и время необходимы. На ноги мы вас поставим. Но при условии: терпение, время, режим…
И Бобров терпел. Терпел во время операции, терпел во время бесконечных процедур. И постепенно состояние его стало улучшаться.
А страна готовилась тогда к своей первой Олимпиаде. Нам предстояло взять в Хельсинки свой первый олимпийский старт. Нетрудно представить себе, что значили для нас эти Олимпийские игры.
Готовилась к играм и сборная команда СССР по футболу.
Тяжелые травмы, преследовавшие Боброва все это время, в буквальном смысле делали его «безногим футболистом». Поврежден, как мы помним, левый коленный сустав. Ни к черту не годится правый. Играет на мастерстве, на воле, что называется, «на зубах», играет на чем угодно и чем угодно, но только не ногами. Потому что по всем медицинским и спортивным канонам играть с такими ногами просто невозможно. К тому же Боброву не восемнадцать и не двадцать, как, допустим, тому же Ермолаеву. Боброву уже тридцать один. Возраст для футбола почтенный.
А сборной между тем предстоят не просто календарные игры. Ей предстоит олимпийский матч.
Так что, принимая во внимание состояние Всеволода Боброва, это, возможно, и было к лучшему, что он не попал в олимпийскую сборную. Но судьба играет человеком, если человек играет в футбол. И отлично играет.
В начале олимпийского 1952 года Бобров не просто играл, но был и играющим тренером.
Прекрасно помню его дебют в качестве тренера в 1952 году. Я, врач футбольно-хоккейной команды ВВС, выезжаю с ребятами на сборы в Леселидзе. Через некоторое время туда же прибывает и олимпийская сборная СССР, возглавляемая Борисом Андреевичем Аркадьевым. И вот встреча сборной страны с командой ВВС.
В игре со сборной Бобров применяет удивительно гибкую тактику. Игра идет не только на равных, но и с явным преимуществом его команды. И если матч заканчивается со счетом 0:0, то только потому, что нападающие ВВС делают досадные промахи, штурмуя ворота сборной.
Однако никто, в том числе и сам Бобров, не мог предположить, чем закончится для него эта игра.
После Леселидзе и дальше по мере последующих тренировок и игр Аркадьеву становилось ясно, что олимпийской сборной не хватает лидера, не хватает человека, умеющего организовать и повести за собой игроков, человека, способного поднять игру до ее величайшего накала, выдержать этот накал и решить исход поединка.
Аркадьев знал только одного человека, способного сделать все это. Таким человеком был Бобров. Но Бобров был болен. Ведь не зря Миронова говорила: «Какое счастье, что он не включен в олимпийскую сборную».
Аркадьев размышлял, колебался, раздумывал, вертел и так и эдак.
– Ну что там у него? Вы можете мне сказать, что там у него? – в миллионный раз спрашивает меня Борис Андреевич, прекрасно зная, чем страдал Бобров.
– Спросите у Мироновой.
– Да знаю я, Олег Маркович, знаю.
Потом брал меня под руку и отводил в сторону:
– Слушайте, а может быть…
Я понимал этого великолепного педагога и чудесного человека, находившегося сейчас между Сциллой и Харибдой, между ответственностью перед здоровьем человека и ответственностью первых наших Олимпийских игр. Он был в курсе наших отношений и спрашивал меня о Боброве не только и не столько как врача, сколько как друга, который никогда не подвел бы своего товарища.
Стремительно летело время. И только на самом последнем этапе Борис Андреевич решился на разговор с Всеволодом Михайловичем. А этот сумасшедший, лишь только Аркадьев раскрыл рот, ответил ему в своей извечной манере – коротко и безапелляционно:
– Сыграем. Все будет нормально.
Чем же руководствовался Аркадьев, приглашая Боброва в сборную? Из чего исходил? Из двух качеств Боброва: мужества и мастерства.
Теперь, десятилетия спустя, я понимаю и другое. Аркадьев прекрасно знал, что для Боброва может быть только одна жизнь – жизнь «среди молний». Что для него самого участие в Олимпийских играх значило прожить еще один отрезок жизни в излюбленном «бобровском» режиме. И это духовное начало должно было превалировать над физическим. Здоровый дух должен был на этот раз возродить здоровое тело.
Я стал готовить Боброва к участию в Олимпийских играх. Делалось все возможное, чтобы привести хотя бы в относительную норму его многострадальные колени, которым еще предстояло многое вынести на футбольном стадионе в Финляндии. Перед каждой тренировкой и игрой делались многочисленные процедуры, проводилось необходимое лечение. И надо сказать, что могучий дух моего пациента действительно помогал ему. Чувствовал он себя значительно лучше, увереннее, рецидивов не было. Однако передо мной стояла задача создать достаточный запас прочности коленных суставов для предстоящих футбольных баталий. Но кто мог сказать, как велика будет эта прочность?
…Финляндия. Олимпийские игры. Одна из центральных встреч: сборная СССР – сборная Югославии. Второй тайм. Счет 1: 5 в пользу югославов. Мы безнадежно проигрываем встречу. Трудно верить в чудо, и потому что эта игра олимпийского уровня, и потому что это второй тайм, и потому что слишком велик разрыв в счете.
Столько, сколько я знал Боброва, столько я знал о его странной способности искать силу и вдохновение там, где для других не остается даже надежд. Чем драматичнее и, казалось бы, безысходнее складывалась ситуация, тем вдохновеннее и ярче начинал он играть.
Что он делает в безнадежно потерянной игре с югославами? Как лев, как барс, почуявший запах крови, бросается он к воротам соперников, и уже ничто не может его удержать. Вот то, что искал для сборной Борис Аркадьев. Бобров организует одну атаку за другой, бросая своими прорывами громогласный вызов соперникам: «Держитесь, игра только начинается!»
Мгновенный шок, и югославы бросаются в ответную атаку. Не для того они с разгромным счетом обыгрывали нас, чтобы уступить хоть один мяч.
Прекрасно! Ничего более подходящего и выигрышного они не могли предложить Боброву. Потому что вот такого сорта схватки и есть его стихия.
Теперь Аркадьев уже отчетливо видел, что удержать разрыв югославы не смогут. Главные события действительно только начинались. А может быть… Чем черт (а в данный момент этим чертом был Бобров) не шутит. Но все-таки слишком велик разрыв…
И невероятное происходит. В последние, заключительные минуты не просто матча, а олимпийского матча в ворота югославской команды влетают четыре мяча. Четыре! 5: 5. Ничья!!
Три мяча в этой игре забивает Всеволод Бобров.
Интересно, что подумали бы его соперники, что подумал бы югославский вратарь, узнав о том, что во время матча Боброву новокаиновых блокад было сделано столько, что, наверное, не кровь, а новокаин бежал по кровеносным сосудам этого одержимого бомбардира?
К сожалению, главная победа на Олимпийском турнире досталась не нам. В дополнительном матче мы югославам все-таки проиграли. Расстроенными футболисты уезжали из Хельсинки.
А потом, уже в Москве, я снова вез своего друга в ЦИТО. И снова была операция. Были долгие дни ле чения и долгие месяцы восстановления. И снова были игры…
Вспоминая сегодня игру Всеволода Боброва, я подумал вот о чем. Ему не было равных не столько по мастерству и технике, сколько по той самоотдаче, которая и делала его великим спортсменом. Он любил говорить: «Главное – это играть». Существовала игра. Ее процесс, захватывающий его целиком. И вместе с тем это была совсем иная самоотдача, чем, допустим, у того же Ермолаева. Если для Ермолаева игра – это почти безотчетная самоотдача еще неоперившегося, необстрелянного новичка, то Бобров – это иное качество характера, иное качество спортивного мужества. Да, он действительно сохранил первоощущение борьбы, атаки, прорыва. И тем не менее грани его таланта, подвергшиеся многолетней обработке трудом, опытом, ошибками, славой и синяками, блистали не только индивидуальным мастерством, но и отражали многообразие тех связей, которые соединяли его с тем, что называется командой. У Ермолаева, с его молодостью и юношеской непосредственностью, было многое от «самопривнесения» себя в игру. Все во мне и я во всем. Все – порыв, все – стихия, все – по плечу. Если бы без обеих почек мог бы жить – играл бы…
С возрастом и опытом мужество приобретает иной характер. Доминируют иные параметры. Личное отходит на второй план. «Я» находит свое место в выстраивающейся шеренге моих товарищей по команде. Да, Бобров играл олимпийский матч с больными ногами. Но прежде чем взвалить на себя бремя колоссальной ответственности, он совершил другой мужественный поступок: он точно рассчитал и соизмерил свои силы с мерой этой ответственности. Если бы он отказался, зная, что не выдержит, то при его отношении к футболу это тоже явилось бы мужеством. Есть мужество поступка. Есть мужество отказа. Кстати говоря, и в том и в другом случае шаг будет измерен сознанием все той же меры твоей ответственности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики