ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

новые научные статьи: демократия как оружие политической и экономической победы в услових перемензакон пассионарности и закон завоевания этносапассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  прогноз для России на 2020-е годы 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он снял с меня туфли, одну ногу вдавил себе в промежность, а вторую взял в рот и принялся обсасывать пальчики, словно какое-то изысканное лакомство. Я смотрю в окно, усталая и пресыщенная — я еще не возбудилась, как надо. Он надевает на меня туфли, но прежде глубоко вдыхает их кожаный аромат, расплачивается с таксистом и ведет меня к себе. Стильная двухэтажная квартира отделана в мягких пастельных тонах — кремовый, охра и мутно белый. В высоких эркерах — вид на некрополь, откуда мы только что убежали. Мы так до сих пор толком и не поговорили. Но нам с ним и не о чем говорить. Он исчезает на кухне, чтобы приготовить нам выпить. Легкий пунш из шампанского. Возвращается с опаловым подносом, на котором стоят хрустальные бокалы, шейкер и маленькая шкатулка с зеркальной крышкой, доверху полная крэга. Он поднимает бокал в безмолвном тосте, и у меня снова сверкают глаза. Может быть, это всего лишь отблески от зеркальной крышки этой коробочки с сексуальными сказками, которую он открывает. Он зачерпывает порошок крошечной серебряной ложечкой, а свободной рукой берет меня под подбородок, и, не сводя с меня пристальных черных глаз, подставляет ложечку мне под левую ноздрю. Я закрываю глаза и вдыхаю. Ритуал повторяется два-три раза. Он по-прежнему смотрит мне прямо в глаза, завороженный моими расширенными зрачками. Мои голубые глаза теперь полностью — черные. Потом он сам принимает немалую дозу. По три щепотки на каждую ноздрю. Он берет порошок на палец и втирает его мне в губы. Начинает облизывать их. А потом — и кусать. Его клыки пропарывают мне губу. Появляется кровь. Я чувствую, как колотится его сердце. И мое тоже. Он берет мое лицо в ладони и шепчет мне в ухо:
— Повернись, мне нужна твоя задница…
Я встаю коленями на кожаный диван, ложась грудью на спинку. Он медленно задирает мне юбку, медленно приспускает трусики. Потом он на миг оставляет меня в такой позе. Отходит в дальний угол комнаты и смотрит на меня, сам довольный своей игрой. Возвращается с маленькой серебряной соломинкой. Набирает в нее порошка. И делает, что обещал. Вдувает его мне в задницу.
Еще шесть дорожек чуть позже — и кожа звенит. Память рушится. Время исчезает. Зато восприятие обостряется до предела — восприятие заменяет мысли. Каждая молекула тела раскрывается вовне и телепортируется в параллельное измерение. Каждый вдох — глоток чистого кислорода, каждая клеточка тела, каждая пора поет, откликаясь на эти разряды щекочущего электричества.
Восхитительный транс. Но апатия быстро сменяется внутренней дрожью. Я уже не могу просто сидеть на месте. Внутри все горит. Я возбужденно ерзаю. Он отстраняется — смотрит, как я выгибаюсь дугой.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал, ты, возбужденная сучка… Чтобы я тебя выебал? Не сейчас… — Он стоит в трех шагах от меня, в центре просторной кремовой утробы своего жилища. Я не помню его лица. Его черты — смазанное пятно, подсвеченное со спины светом солнца. Я в таком мощном улете, что запросто выхожу в астрал. Я парю где-то над потолком и наблюдаю за нами оттуда. Вижу, как он сжимает кулак и методично колотит себя по члену. Как пьяный боксер, который зачем-то калечит себя — ритмичные, равномерные, убийственные удары. Я вижу себя, все еще распростертую на кремовой коже дивана. Вижу, как я отодвигаю трусики, приоткрывая розовую плоть. Мы оба как будто загипнотизированы. Маньячное возбуждение нарастает, поглощая нас целиком. Я сползаю с дивана на четвереньках и ползу к нему. Пытаюсь облизывать его кулаки. Он продолжает бить себя по члену — ритмичные, равномерные, убийственные удары. Он снимает с себя ремень, пару раз шлепает меня по заднице. Спрашивает: тебе нравится? Я киваю и опускаю голову, приподнимая задницу выше. Каждый раз, когда он бьет себя кулаком в член, он хлещет ремнем мне по жопе, отчего у меня все трепещет в интимном месте. Начинаю стонать, как счастливое животное.
Я возвращаюсь в тело. Безумие. Бешенство. Вынимаю из штанов его член. Облизываю. Сосу. Заглатываю целиком. И держу так долго-долго. Уже задыхаюсь, но все равно держу. Не хочу выпускать даже дюйма этого хуя с опьяняющим мускусным вкусом. Держу, пока у меня не начинает темнеть в глазах. Жадно хватаю ртом воздух. Он сжимает свой член в кулаке. Бьет головкой мне по губам, не давая мне засосать его в себя. Он колотит мне по щекам этим сочным, налитым кровью мясом, и, наконец, позволяет мне взять его в рот. Я присасываюсь к головке.
Он делает из ремня петлю. Надевает ее мне на шею, бережно убирая волосы, так чтобы их не прижать. Тянет меня за собой, словно любимого песика на поводке. Я ползу за ним на четвереньках. Он заводит меня на кухню. Снежно белая кафельная плитка, безукоризненный блеск чистоты. Поднимает меня и сажает на стойку — тоже чистую-чистую, без единого пятнышка, — которая располагается на небольшом возвышении в центре. Сажает лицом к себе. Петля свободно болтается у меня на шее. Он лезет под стойку и достает огромную коробку толстой оберточной пленки. Начинает обматывать меня пленкой, начиная с груди. Туго-туго. Потом от пояса и выше. И вот я уже вся — словно мумия в лепящейся к телу пленке. Лишнюю он обрезает маленьким острым ножом для мяса. Облизывает край пленки. Запечатывает меня. Отрезает большой кусок пленки. Оборачивает мне голову, плотно прикладывая к лицу. Мне нечем дышать. Я себя чувствую, как надувная кукла, готовая взорваться. Он прижимается ртом к моему рту и носу, выпивая из меня остатки дыхания. Держит свой рот над моим на пару секунд дольше, чем нужно. Чувствует мою асфиксию. Отрывается ото рта и впивается мне между ног. Сосет, кусает, чуть ли не заглатывает меня там. Я кончаю буквально в один момент, заливая ему все лицо и шею своими обильными секрециями. Он поднимается и медленно разрезает пленку у меня между губами. Держит острое лезвие у меня во рту, пока я не начинаю лизать его и сосать. Он вынимает нож, аккуратно чиркнув по моей нижней губе, где он уже пробовал кровь. Он пьет опять. Всего одну каплю. Срывает пленку с моего лица. Я сползаю со стойки, жадно хватая ртом воздух.
Он подхватывает меня, прижимает к себе. Обнимает, как маленького ребенка. Гладит меня по лицу, по волосам. Убирает упавшие на глаза пряди. Потом хватает меня за волосы и запрокидывает мне голову. Свободной рукой сжимает мне горло. Крепко.
— Пойдем…
Он помогает мне слезть со стойки. Хватает меня за загривок и ведет обратно в гостиную. Подводит к дивану и давит на шею, заставляя меня встать перед ним на колени. Запускает два пальца в зеркальную коробочку. Запихивает их глубоко мне в нос, потом — в рот, до самой глотки, потом — снова в нос. Держит. Потом вынимает и нюхает сам.
Я уже не помню, где я и кто я. Но я знаю, зачем я здесь. Я поворачиваюсь к нему задом, выставляя себя напоказ. Сдираю намокшие трусики. Задираю задницу, подставляя ему свою щель — возбужденная пума подкрадывается к добыче. Он подходит и запускает в меня свои толстые пальцы. У меня уже хлюпает во всех дырках.
— Ты уже больше не можешь терпеть, да… ты не можешь? Хочешь, чтобы я тебя выебал. Ведь хочешь, правда? — дразнится он.
Я шепчу:
— Да, хочу…
Он буквально вбивает в меня свой член. И держит меня нанизанной на него, не давай пошевелиться. Одной рукой он сжимает мне горло и запрокидывает мне голову назад и набок, так чтобы мне было видно его равнодушно спокойное лицо. Равнодушие сменяется яростью, бешенством. Он мотает головой из стороны в сторону, продолжая вколачиваться в меня. Безжалостное, непреклонное нагнетание темпа. Забивает нас обоих в глухое забытье. Кажется, меня просто сейчас разорвет силой его маниакальных ударов. Меняет позы каждые две-три минуты. Сзади, сверху, сбоку, стоя спиной к стене, стоя раком, у него на коленях, я сверху лицом к нему, я сверху спиной к нему — в неистовых поисках самого гладкого и глубокого проникновения. Он снова сажает меня на себя, сжимая мне задницу своими волшебными пальцами, которые ни на секунду не прекращают ласкать, мять, щипать и тянуть. Он раскрывает меня, разрывает на части, выворачивает наизнанку… мне кажется, что прошел уже не один час, и вот, наконец, мы валимся без сил. Оба. Слишком усталые, опустошенные, оцепенелые — мы уже не в состоянии достичь оргазма. Мы разорваны в клочья, мы испиты до дна, мы онемели и отупели.
— Давай спать… — урчит он.
Я снова лгу. Говорю, что сейчас приду. Хочу сперва принять душ. Он бормочет: пожалуйста, — и уходит в спальню. Я забираюсь под душ. Прохладные струи жидкого бальзама слегка унимают страдания маленького измученного зверька. Валясь с ног от усталости, я одеваюсь. Отсыпаю себе пару порций из зеркальной коробочки и потихонечку ухожу. С тех пор я его больше не видела. Жалко, конечно. Но может, оно и к лучшему. Я бы просто не выдержала еще раз. Подобные эксперименты вредят здоровью. Этот кокаин.
10
Кратковременное удовольствие. Мимолетное облегчение. И снова — на добычу. Одержимость их членами длилась не дольше, чем нужно, чтобы отбить вкус во рту. Потом мне хотелось еще. Мне всегда было нужно гораздо больше. Обладать ими полностью. Крошечными кусочками их души. Насыщаться. Давиться. Выблевывать их. И кормиться еще.
Сортиры в подвалах дерьмовых баров на Бауэри-стрит. Любимая охотничья территория. Алкоголь подстегивает либидо. Преодолевает их сопротивление. Как будто кто-то сопротивлялся. Заказываешь двойную водку. Обводишь глазами зал. Выбираешь мишень. Открываешь прицельный огонь. Берешь их за член и ведешь вниз, в сортир. Запихиваешь в кабинку. Закрываешь дверь на защелку. Отдаешь указания. Заставляешь их сдрачивать самостоятельно. Заставляешь вылизывать тебя всю. Вставать на колени. Ползать на брюхе. Вот так. Надо им показать, кто они на самом деле — жалкие пресмыкающиеся. Лижи мне задницу. Пей мою мочу. Садишь на корточки над грязным толчком и даешь им тебе заправить. Это ты их ебешь. Не они — тебя. Расстреливаешь все патроны. Подтираешься их футболками. Аромат туалетной воды, подкрашенный потным сексом. Затяжное напоминание о горячечной пятиминутной поебке. Единственное, что остается у них от меня, когда я исчезаю — вверх по лестнице, прочь из бара, обратно на улицу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
Загрузка...
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    
   
новые научные статьи:   принципы идеальной Конституциисхема идеальной школы и ВУЗаключевые даты в истории Руси-Россииполная теория гражданских войн и  национальная идея для русского народа
загрузка...

Рубрики

Рубрики