ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

новые научные статьи: демократия как оружие политической и экономической победы в услових перемензакон пассионарности и закон завоевания этносапассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  полная теория гражданских войн
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сгибает пальцы и вытаскивает меня в коридор за интимное место. Закрывает за нами дверь. Подносит пальцы к губам, нюхает остаточный аромат нервных секреций. Находим внешнюю лестницу. Спускаемся обратно на второй этаж, проходим по коридору, останавливаемся у двери в квартиру 9В. В голове звучит «Белый альбом» Битлов — сразу весь. Он дергает дверь. Заперто. Бьет по двери ногой. Нет ответа. Свет в квартире горит, на заднем плане тихонько играет музыка.
— Блядь… пошли на пожарную лестницу, — говорит он, поглаживая ножны на поясе. Мне так вставило адреналином, что я даже думать связано не могу, не говоря уж о том, чтобы спорить. Я послушно иду за ним — обратно на внешнюю лестницу. Еще немного — и я точно описаюсь от волнения. Я понятия не имею, что это за парень, которого мы ищем, и что мы будем с ним делать, когда найдем. Мы выходим на крышу. На небе светит половинка луны в обрамлении серебряных точек; расположение мертвых звезд в точности повторяет расположение мурашек у меня на спине. Марти прижимает меня спиной к двери. Открывает застежку на ножнах. Щелчок кнопки — как грохот выстрела. Он достает нож и обводит мой контур на двери — наподобие контура трупа на месте преступления. Лезвие разрезает толь, как глазурь на торте. Одной рукой держит меня за горло. Жарко дышит мне прямо в лицо. Отводит мне руку чуть в сторону острием ножа и ведет лезвием буквально впритык к моему бедру. Пинком расставляет мне ноги. Втыкает нож между ними и вкручивает его в дверь. Трется о рукоятку. Говорит, чтобы я свела ноги. Чтобы держала нож прямо пиздой. Чтобы держала крепко. Потом он расстегивает свои джинсы. Лоснящийся член вываливается наружу. Его болотистый мшитый запах мешается с ароматом гардений и морского ветра. Марти бьет членом о рукоятку. Тихонько стонет.
Я уже не могу — так хочу, чтобы он меня выебал: швырнул со всей силы о стену, раздавил своим скользким членом, смял, уничтожил. Он хватает меня и разворачивает лицом к двери; швыряет так, что я обдираю щеку. Грубо стаскивает с меня джинсы, шепчет: «Тсс… только тихо…» — трется членом мне между ягодиц. Обводит головкой вокруг сжавшейся от предвкушения дырочки.
Резкий, судорожный толчок. Сразу — и до конца. Секундная паника сразу сменяется облегчением. Ожесточенной сосредоточенностью. Он вскрывает меня. Рвет сзади, как кровожадный блудхаунд. Длинный нож — поперек груди. Стальной край прижимает сосок в молчаливой угрозе. Бред.
Возвращаемся к машине. Чем ближе к Смерти, тем живее себя ощущаешь. То, что нас объединяет и связывает — потребность все время давить на газ. Скорость. Хаос. К чему тяготеет он: гнать на предельной скорости на грязном, замызганном байке по грязным дорогам, собирая коктейль из раздробленных костей, треснутых черепов, бессчетных походов в травмпункты. Как оправдание его поведения. Чем одержима я: скачки кровяного давления, стимуляция адреналиновых желез — так чтобы зашкаливало. Играть со Смертью. Дразнить ее. Наш брачный обет: пугать друг друга до смерти — пока оная смерть нас не разлучит. Равнодушные мерзавцы — мы оба. Наша подпитка — страх. Страх: величайший афродизиак.
18
Хибара Марти в Топанге накрылась после нашего второго свидания. Сложилась, как карточный домик, под тоннами грязи. Ему удалось спасти кое-что из одежды, байк и грузовичок. Братец тоже благополучно спасся — с рюкзаком шмоток и коробкой кассет. Мне удалось втихоря выехать из отеля, не заплатив по счету. Мы решили подыскать себе временное пристанище — все трое. Нашли подходящее место в Венисе, почти в самом бандитском районе. Маленький полуразрушенный домик в паре кварталов от пляжа. Достаточно ведьмоватое местечко, чтобы местные дети не шастали к нам во двор. Их старшие братья — законченные уголовники — мотали сроки в местах не столь отдаленных. Удивительно, как к нам никто не вломился. Разумеется, красть у нас было нечего. Однажды утром, в воскресение, к Марти пристал какой-то придурочный отморозок, прямо около дома. Грозил ему дробовиком. Но Марти его запугал. Сказал, что если этот дебил его грохнет, он будет являться к нему в страшных снах, и что ведьма, с которой он живет, проклянет не только его самого, но и все его семейство — страшными заклинаниями сантериа и вуду. В лучших традициях кровной мести. Так что если парнишка хочет убить его исключительно для того, чтобы его приняли в банду, то — пожалуйста. Ради бога. Но оно того не стоит. Проклятие падет на всю банду. Юный мексикос стушевался и убежал, бормоча извинения. Пробежал полквартала, споткнулся, упал — дробовик выстрелил, расколов сонную тишину воскресного утра. Марти долго смеялся. Больше нас никто не беспокоил.
Я целыми днями писала в тетрадках всякую ерунду, бесцельно бродила по Венису, иногда забредала на пляж. Периодически соблазняла какого-нибудь юного гангстера лет четырнадцати. Раз или два в неделю Марти уматывал в Сан-Бернадино, Бейкерсфилд или Вентуру. Я увязывалась за ним — как прислужница в кровавой бане. Из недели в неделю — все то же самое. Целыми днями он чинит свой мотоцикл, восстанавливаясь после прошлой недели. Загружает грузовичок, едет часов этак дцать, потом пересаживается на байк. Пара минут бешеной гонки — и мотоцикл вдрубезги. Дальше — перевязать раны, загрузить что осталось от байка обратно в грузовичок, и ехать еще часов дцать, приходя в себя. Починить мотоцикл. Синяки сходят — и все по-новой.
Сезон спидвея закрылся. Свободного времени стало навалом. Мы не знали, куда себя деть. Надо было искать что-то новое, чтобы поддерживать выбросы адреналина, на который мы оба подсели. Ночные поездки по городу, по предместьям и пригородам, по отдаленным общинам. Что-то вроде паломничества по местам боевой славы убийц и маньяков. Просто чтобы не расслабляться. Марти знал все «горячие точки». Места, где Хиллсайдский Душитель выбрасывал трупы жертв. Угодья Ночного Охотника. Все пристанища Чарли. Обычно мы ехали молча. Чем ближе к цели, тем больше волнения. Сидишь, как на иголках. Марти выдумывал всякие игры, чтобы меня проверить: посмотреть, сумею ли я угадать точное место. Просил, чтобы я показывала дорогу, хотя я в первый раз видела эти места. Спрашивал, как бы я избавлялась от трупов. Так же нагло, как Буоно или Бьянки, которые бросали трупешники на видном месте, ничуть не заботясь о том, чтобы как-то их спрятать? Или, может быть, я разрезала бы их на маленькие кусочки, распихивала по мусорным мешкам и выкидывала на ближайшей помойке — или просто оставляла на жарком солнце, на радость грифам? Пусть бы гнили себе потихоньку где-нибудь на Голливуд Хилз, или в Пасифик Палисадес, или в Эрмоза Бич, где их обнаружили бы совершенно случайно и по прошествии нескольких дней — какой-нибудь любопытный сосед, или не в меру любознательный почтальон, или встревоженная родня, — распухших и синих. Их посмертные маски — навеки застывший ужас.
Марти придумал еще одну штуку: чтобы мы оставляли на месте былых преступлений что-нибудь от себя — кровь, мочу, сперму, куриные кости, пустые пакетики из-под чипсов, отрывные спички, пробки от бутылок, пряжки от ремней, да что угодно. Как ритуальное приношение. Что-нибудь от себя — в обмен на заряд энергии. Прорыв в иные пространства, взвихренные зоны, карты которых мы составляли по дешифрованной широте, долготе и астрологическим положениям. Увлеченные продолжительными обсуждениями географической рвоты. Лос-Анджелес с его долинами и холмами, изблеванный из земных недр — когда-нибудь его снова заглотит земля. Одно хорошее землетрясение — и его шаткое основание рассыплется.
Нас уже не возбуждали простые поездки по местам чьих-то чужих преступлений. Мы все больше и больше склонялись к тому, что пора составлять свою карту. Топографический план, расчерченный на квадраты и размеченный значками мисдиминоров. ((прим.переводчика: мисдиминор — категория наименее опасных преступлений, граничащих с административными правонарушениями.)) Атлас автомобильных дорог с потайными отметками мелких правонарушений — чтобы потом вспоминать и злорадствовать. Поджоги, вандализм, похищения домашних животных, кражи со взломом, мошенничество. Сперва — преступления без потерпевшего. Пока возбуждение не утратило новизну. Пока нам не приелось. Пока не возникла необходимость в подпитке, которую может дать только страх. Чужой страх.
Мы приехали в бар «У Эла» — задрипанное заведение в индустриальной зоне за городом. Обычно там собиралась местная полубогема с претензией на тонкий вкус, музыканты, будущие музыканты и мелкие сошки из фирм звукозаписи в поисках новых звезд. Иногда забредали отдельные хиппари-туристы, изведшие полбака бензина в поисках места, где можно разжиться травкой. Мы с Марти были настроены очень решительно. Оставалось лишь выбрать жертву. Какой-нибудь лох-иностранец — как раз то, что надо. Минимальное сопротивление и почти никакого риска неприятных последствий. У бара мы углядели какого-то пьяного австралийца, который заказывал двойную водку, сверкая бумажником с толстой пачкой наличности. Мы переглянулись и радостно заулыбались. Можно мысленно открывать карту и помечать место большим жирным крестиком.
Я подкатила к заморскому гостю, вызвала на разговор, потихоньку выуживая информацию. Его реплики — обычная пьяная похвальба. В город приехал на несколько дней, по делам. Встретиться кое с кем из Голливуда. В общем, весь из себя крутой. Рассказала ему про один очень даже пикантный закрытый клуб под названием «FUCK», где полуголые мальчики-девочки неистово предаются блуду с членовредительством и извращениями. Мы с другом как раз туда собираемся, но у нас нет машины. Если он нас довезет, мы проведем его в клуб. Он купился. В общем, веселье наметилось. За его счет.
Его взятая на прокат машина стояла на стоянке на задах бара. На улицах было темно и пустынно. Ни единой живой души. Я плюхнулась на переднее сидение рядом с нашей «отметочкой». Марти сел сзади. Мы проехали всего пару кварталов, а я уже была мокрая от возбуждения. Сзади раздался щелчок выкидного лезвия. Я не оглядывалась назад, но я чувствовала, как Марти кромсает кожаное сидение. Чувствовала запах кожи, расходящейся под ножом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
Загрузка...
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    
   
новые научные статьи:   схема идеальной школы и ВУЗаключевые даты в истории Руси-Россииэтническая структура Русского мира и  национальная идея для русского народа
загрузка...

Рубрики

Рубрики