ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

новые научные статьи: демократия как оружие политической и экономической победы в услових перемензакон пассионарности и закон завоевания этносапассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  прогноз для России на 2020-е годы 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Как только джанк вылился в кровь, желчь комком подступила к горлу и полилась изо рта. «Очень недурственно…» — выдавил он и упал на колени. Из глаз текли слезы. Сердце болело. Он схватил грязную иглу и принялся колоть себе руки, запястья, шею. Он колол и колол, как безумный — в отчаянных поисках того спасительного клапана, который обязательно должен быть, и обязательно должен открыться, и когда он откроется, из него утечет вся боль. В поисках той единственной точки, черной дыры глубоко-глубоко внутри, которую надо пробить, и тогда в нее стянутся вся его боль, ужас и ненависть, от которой разрывается сердце — сожмутся в крохотный твердый шарик. В поисках выхода в пустоту, которая примет его с любовью, всосет в себя, тоже с любовью, и с любовью же растворит в себе. В поисках кого-то, кто поможет ему — где-то, как-то, — разорвать этот замкнутый круг из ненависти и боли.
В поисках кого-нибудь вроде меня. Того, кто поверит ему — поверит, пусть даже он все это выдумал. В поисках сестры, матери и любовницы, ненасытной ебливой шлюхи, богини — женщины, истекающей сочувствием и любовью, которая сможет утешить его безоговорочным пониманием. Которая ЗНАЕТ. Которая уже через это прошла. Которая сможет ему объяснить, что легких ответов нет. И выхода тоже нет. И бежать просто некуда. От себя все равно не убежишь. Тебе придется УЧИТЬСЯ играть теми картами, которые тебе сдали. Да, это непросто. Но главное, надо понять, что тебе никто ничего НЕ ДОЛЖЕН. Никаких объяснений и оправданий. Никаких извинений. И еще надо понять, что есть формы безумия, которые передаются из поколения в поколение, это чисто генетические изъяны — испорченная, зараженная кровь. Дурная наследственность. Профанация. Наркозависимость. И вообще любая зависимость. Неспособность к адекватному восприятию реальности — что бы ни значила эта хрень в отношении к человеку, который родился в эмоциональном гетто, где его непрестанно бьют, унижают, насилуют и совращают. И оттуда не вырвешься, не убежишь, разве только — глубоко-глубоко в себя, и ты колешь руки грязной иглой, ты все еще веришь, что если сосредоточить боль в каком-нибудь одном месте, она там и останется, и поселиться где-то внутри — безопасная, крошечная, а вовсе не та всепоглощающая пелена, которая подступает к тебе извне, и смыкается, и начинает душить… и душит всю жизнь, от первого до последнего вздоха. День за днем. День за днем. Я это знаю. Я знаю.
Он был в завязке уже восемь месяцев. Мы познакомились на одной вечеринке. Моя первая реакция на него — дать по роже. Было в нем что-то такое, от чего меня сразу пробил озноб. Сразу. Он пришел с Дженнифер, знакомой моей знакомой. Она оттащила меня в сторонку и попросила его отбить. Ей хотелось скорее избавиться от него; она уже не могла выносить его многочисленные заебы. Он был очень красивый, но весь какой-то обломанный. Трезвый, но мерзкий. Патологический лжец, мелкий вор, жулик и сексуальный маньяк. Причем, маньяк неотразимый. Стоит ему улыбнуться — и ты сама выпрыгнешь из трусов. Она мне сказала, что с ним надо поосторожнее, но при этом она почему-то была уверена, что я сумею вправить ему мозги. И это притом, что я до сих пор безуспешно пыталась вправить мозги себе.
Меня сразу к нему потянуло. С такой страшной силой, что мне стало действительно любопытно. Уж кто — кто, а я должна была сразу же распознать хищника, пьющего души. Потому что я сама такая. Может быть, в этом все дело. Подобное тянется к подобному. Притяжение. Влечение. Вызов. Как и всякий шарлатан, он обладал мощной харизмой. Притягательным магнетизмом. Он как будто светился изнутри. Его обаяние было неотразимо. Его улыбка разила наповал. Он казался таким счастливым — неправдоподобно счастливым. Крючок, на который ловились все.
Меня предупреждали держаться от него подальше. Предупреждали все, кто его знал. Но я их не слушала. Думала, я смогу его приручить. Думала, что со мной все будет по-другому. Что я смогу научить его пониманию и мудрости, как изжить в себе жертву под маской палача. Хотя я сама еще толком этому не научилась. Я по-прежнему работала над собой. Очень упорно.
Он поехал за мной в Сан-Франциско. Рассказал мне историю своей жизни прямо на крыльце дома местного Кислотного Гуру, блистательного аргентинского профессора, у которого я остановилась. У него была замечательная коллекция личных вещей Лири, Кизи, Лидди, «Хэйт». Он разрешил нам пожить у него все выходные. Сам уезжал в Биг-Сюр. Очень вежливо попросил нас постараться не сжечь постель. Одеяло когда-то принадлежало Дженис Джоплин.
Магнетическое обаяние моего нового страстного увлечения неожиданно скисло еще во время прелюдии. Кто был наркоманом когда-то, останется им навсегда. Нездоровая тяга к драматизации. В точности, как у меня. Секс был как зверское испытание на физическую выносливость. Каждый старался «забить» другого, подчинить себе, уничтожить — подавить всякое сопротивление. Никто не хотел первым выбросить окровавленное полотенце. Изможденные, мы провалились в тяжелый сон. Проснулись и начали все по новой. Жестокий, вздорный, горячечный секс.
Все выходные мы провели в постели. Уроки, полученные в сатанинской церкви, не прошли даром: гипноз, сексуальная магия, регрессия в прошлые жизни. Он перенес меня в то место во времени, которое часто мне снилось, и где я часто бывала в своих фантазиях. Он хорошо играл роль диктатора в нацистской Испании, кровожадного инквизитора. Я была заносчивой еретичкой, скованной по рукам и ногам в камере пыток у своего хозяина. Добровольная жертва убийственной патологии. Связанная. С завязанными глазами. С кляпом во рту. Вся обмотанная веревками, изломанная под немыслимыми углами. Освежеванная, разделанная, ошалелая от любви, опьяненная этой любовью — в зоне, где прошлое, будущее и настоящее сливаются в единое неделимое время. Мне так не хотелось возвращаться в здесь и сейчас. Мне хотелось навеки остаться там — потеряться в этом головокружительном сексуальном лимбе. Заключенной в саркофаге боли. Его боли. Моей. Сотни лет бесконечной всеобщей боли, которую мы будем проигрывать снова и снова.
Я знала, на что иду. Знала с самого начала. Меня предупреждали. Но я знала, что делаю. Я всегда знаю, что делаю. Просто я не смогла вовремя остановиться. Я никогда не могу вовремя остановиться. Не хочу останавливаться. Не хочу. И особенно — если я знаю, на что иду.
23
Спасаясь от психического загрязнения в атмосфере Нью-Йорка, которое, похоже, достигло критической точки, я сбежала в Новый Орлеан, где культура психических крайностей культивировалась не одну сотню лет — под маской вуду, худу, сантерии, черной магии, креольского фольклора и врожденного вампиризма. Атмосферические токсины только усугубляли географические недуги города, расположенного на три фута ниже уровня моря — города, чья ненасытная глотка всасывала в себя весь ил с берегов грязной Миссисипи.
Меня привлекала его перезрелая загнивающая красота в густой сочной зелени, которая и цвела, и гнила на одном дыхании. Я впадала в экстаз от упоительной и изысканной хрупкости пышных гардений, ночного жасмина и сладких олив, чей целительный аромат заглушал даже всепоглощающий запах гнили. А потом — как-то разом и вдруг, — в ноздри бьют ядовитые испарения, клубящиеся над крышками люков подземных мусоросборников. Кошмарное варево из тухлой рыбы, испорченных перцев, грязных подгузников преет в знойной послеполуденной духоте. Спертый и влажный воздух, душные тепловые волны — причина обмороков, нарколепсии, одышки.
Меня завораживала декадентская архитектура, сложное плетение железных балконных решеток. Крутые ступеньки, высокие окна — от пола до потолка, — деревянные ставни, худо-бедно спасавшие от полуденного солнца. Задние дворы, плакучие ивы, чьи поникшие ветки были как трепетные шатры вокруг тонких стволов.
В Новом Орлеане я знала только Беттину, сексуальную немку экс-патриотку, бывшую певицу из постиндустриального кабаре, специализировавшуюся в свое время на известных эстрадных мелодиях, слямзенных у Марлен Дитрих. Когда Беттине приелись сложные махинации в музыкальном бизнесе, она подалась в банкиры. Что-то связанное с инвестициями. Она владела полуразрушенным особняком на окраине Французского Квартала, который купила на городском аукционе. Пыталась добиться, чтобы ему присвоили статус исторического памятника архитектуры. Собиралась его отреставрировать и продать обратно городу. С прибылью двести процентов. Но пока что особняк стоял заброшенным — уже почти десять лет. Правда, весь мусор оттуда убрали. Беттина мне разрешила пожить там — вроде как сторожем, — пока я не найду себе квартиру.
Через пару дней после того, как я там поселилась, в шести кварталах от особняка случилось одно происшествие со смертельным исходом. Мы с Беттиной возвращались из кафе. Проехали на красный на углу Эспланады. Пожилой негр, переходивший дорогу, застыл на месте с открытым ртом, пораженный моими пламенно-рыжими волосами и тесной белой футболкой. Он не заметил грузовичок доставки горячих пончиков, приближавшийся к нему с другой стороны. Его подбросило в воздух на тридцать футов. Он упал на асфальт и раскроил себе череп. Добро пожаловать к Большому Повесе. ((прим.переводчика: Большой Повеса — Big Easy — прозвище Нового Орлеана, имеющего славу беспечного, развлекающегося в свое удовольствие города.))
Я сняла маленький домик, задний дворик которого примыкал к монастырской стене. По утрам я пила кофе на огромной тенистой веранде на задах дома и наблюдала за развлечениями монашек, которые, как я понимаю, предпочитали подвижные игры на воздухе типа бадминтона или волейбола. Моим соседом был юный женоподобный педик с пограничным раздвоением личности и музыкальными пристрастиями студента Джульярдской музыкальной школы. Каждое воскресенье он распевал гимны в местной баптистской церкви. Я уехала из Нью-Йорка, потому что меня достало, что все меня достают, докучают, надоедают, запаривают, заебывают и так далее — и в результате я поселилась в доме рядом с распаленным озабоченным подростком, страдавшим безудержным вуайеризмом — в частности, у окна моей спальни.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
Загрузка...
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    
   
новые научные статьи:   принципы идеальной Конституциисхема идеальной школы и ВУЗаключевые даты в истории Руси-Россииполная теория гражданских войн и  национальная идея для русского народа
загрузка...

Рубрики

Рубрики