ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Наоборот, надо сразу быть уверенной, что все получится, а все, что получилось - твое и ничье другое, и пойди попробуй у тебя это отними!
Они спорили и делились вынесенными из собственного опыта соображениями, а потом опять замолчали, думая каждая о чем-то важном, своем. Они молчали, затаившись, и были похожи на охотников, обдумывающих, как лучше выследить дичь, теоретически подкованных уникальными методиками. Продумано все было прекрасно, силки были надежны и крепки, дичь непременно должна была в них забежать, но - на удивленно-разочарованных лицах подруг было написано, что она все-таки не забегала. И когда пауза затянулась настолько, что становилось ясно, что никто причин этого так и не понимает, я решила рассказать им про Антонину Трифоновну.
Она была машинисткой в отделе информации конторы, где я когда-то работала. Контора звалась институтом, некоторые сотрудницы этого института особенно не перетруждались, сновали по коридорам меньше с бумагами, больше с чайниками. С утра из стеклянного подъезда выбегали стаи женщин с пустыми сумками, а после обеда подтягивались по одной, тяжело груженные.
В отделе информации переводчицы тоже успевали многое, а в случае претензий начальства знали, что сказать. И если начальнику хотелось-таки выместить неудовлетворенность, под рукой всегда была она, машинистка Антонина Трифоновна.
Ей было тогда под сорок, она выглядела старше, но, все равно, видно было, что в молодости она была красива. Красивыми к тому времени остались только черные волнистые волосы и глаза, тоже черные. Остальная внешность была запущенная. Одеждой служили бабушкины самовязки и помятые брюки, фигура была маленькая, от таскания сумок чуть кособокая, глубокие морщины у рта, когда улыбалась - улыбку портил небрежно помещенный на самом видном месте металлический зуб. Улыбалась она, правда, редко, большей частью на лице ее было озабоченно-растерянное выражение.
И немудрено. Весь отдел собирал информацию - печатала ее она одна. Работы было много. День в неделю, по уговору с начальством, она печатала дома. И этот ее домашний день, в который она успевала сделать раза в два меньше, чем когда была на работе, и вызывал у начальника большое неудовольствие.
Вообще-то, все знающие переводчицы подсказывали Антонине Трифоновне, что то, что она делает дома, и есть где-то норма для машинистки, а на работе она сдуру вкалывает за двоих. Сами они в библиотечные дни, предназначенные для работы с отсутствующими в институте материалами редко доходили до библиотек, потому что, если покопаться, многое из якобы отсутствующего можно было найти-таки в своем фонде и потихоньку перевести на той же работе, благо время позволяло. Начальник об этом догадывался, но он не знал ни японского, ни даже английского, и когда переводчицы, пожимая плечами, болтали про сложность японских оригиналов и разрозненность источников, помалкивал и копил раздражение. С Антониной же Трифоновной все было проще, - сделано - не сделано, а если не сделано, то почему? Но главное было не в том, что с нее было проще спросить. Другая на ее месте, наверное, тоже сумела бы отчитываться о работе за все дни одинаково, Антонина же Трифоновна хитрить не умела. И если переводчицы всем своим гордым от знания экзотических языков обликом показывали, что работают много и плодотворно, то весь виноватый и готовый к раскаянью вид Антонины Трифоновны говорил о том, что она сознает, что работает недостаточно и выражает готовность и к выговорам и к порицаниям.
Антонина Трифоновна вышла замуж восемнадцати лет за тридцатипятилетнего биохимика. Она познакомилась с ним на популярной лекции в университете, а затащила ее туда увлекающаяся биологией подруга. Антонина Трифоновна оканчивала английскую школу, имела способности к языкам и собиралась на английское отделение филфака, а с подругой пошла за компанию. После лекции подруга начала задавать вопросы, а светловолосый и тихий, в круглых очках, биохимик вдумчиво отвечал. Антонина же Трифоновна крутила головой по сторонам, рассматривая висящие на стенах портреты, копна ее черных кудрявых волос переливалась под льющими в большое сводчатое окно солнечными лучами, и биохимик делал в объяснении паузы, сбивался и пригласил их обеих на свой факультатив. Подруга пошла, и через год поступила на биофак, а Антонина Трифоновна через год родила сына. Следом появилась дочка, а потом, когда дети чуть подросли, и она все-таки собралась на филфак, случился инсульт со свекровью, и учиться Антонине Трифоновне опять не пришлось.
Свекровь, церемонная и интеллигентная, смотрела на снующую в замызганном халате между нею и детьми Антонину Трифоновну, сокрушалась и говорила: "Скорее бы мне тебя развязать!" Антонина Трифоновна бросала в ведро половую тряпку, подбоченивалась, подходила к свекрови и начинала громко возмущаться: "Ну, как же вам не стыдно, ну, зачем вы мне все это говорите, ну, неужели же я...?"
Антонина Трифоновна, действительно, и в мыслях не имела, что жизнь ее могла сложиться как-то иначе. Ее подруга училась в аспирантуре, другие знакомые тоже все к чему-то стремились; одна - инженер - все меняла работы в поисках той, которая бы ее удовлетворяла, другая - филолог, в четвертый раз выходила замуж, стремясь к более совершенной личной жизни. У всех были запросы и требования. Антонина же Трифоновна всех заходящих в гости подруг выслушивала, ахала, охала и всей душой проникалась их помыслами, а когда подруги уходили, принималась скорее наверстывать упущенное в разговорах время - достирывать, доглаживать, и не успевала подумать по аналогии, а есть ли все-таки что-то, что хотела бы получить от жизни она. Когда ее приятельницы пытались намекнуть ей, что она хоронит себя, просиживая лучшие годы с парализованной старухой, она, широко открыв глаза спрашивала: "А что же можно сделать?", и приятельницы, в глубине души знавшие, что бы сделали они, отводили взгляд и не умели ей как должно ответить.
Детей своих Антонина Трифоновна обожала. Когда они были совсем маленькие, она их поминутно целовала и то и дело просила свекровь смотреть и умиляться. "Забалуешь!" - с улыбкой предостерегала свекровь. "Ага..." сразу грустно соглашалась Антонина Трифоновна, а через секунду опять кричала: "Ну, посмотрите же, как он морщит лобик!"
Капризам детей она потакала. Они никак не могли успокоиться перед сном и бегали по очереди то пить, то на горшок или обращались к ней с вовсе не актуальными вопросами и предложениями, и даже интересный фильм перед сном она могла смотреть лишь урывками. Но она не раздражалась и, забыв про фильм, изумленно ахала и втихаря шептала мужу: "Ты подумай только, чего выдумали, лишь бы не спать!" Глаза ее сияли от восхищения их изобретательностью, она шла на цыпочках к их комнате подслушать, что еще они там замышляют, а когда они ее обнаруживали, то начинали визжать от восторга с такой силой, что, нарушая все режимы, бог знает когда успокаивались.
Дети подросли, а Антонина Трифоновна так и не научилась требовать и наказывать. "Ну, что же это такое? Ну, у тебя же опять двойка! Ну, как же это так?" - округляя глаза говорила она сыну, и когда тот бормотал что-то вроде: "Учительница придралась, а я все знал!", тут же начинала возмущаться уже учительницей: "Как же так можно, парень все знал, а она!" Сын конфузился, дочка наблюдала из-за его спины, чуть усмехаясь. Биохимик семейными делами не то, чтобы не интересовался, но приходил обычно с работы поздно, с наморщенным лбом, за ужином слушал, спрашивал, но лоб продолжал морщить, а после ужина пристраивался в уголке дивана с книгой по специальности и в поисках нужного по работе момента морщил лоб еще сильнее. Сын подрос, стал неплохо учиться, почитывал отцовские книжки, развел морских свинок и, держа их в разных коробках, творил какие-то опыты. С сыном Антонине Трифоновне было легко: если не дотягивалось до получки, она шушукалась с ним и, вздохнув и почесав затылок, он отбирал часть щедро рождавшихся свинок, нес на птичий рынок, а потом совал ей пятерку или трешку. С дочкой было иначе - если сын, как и отец, мог выйти из дома хоть в разных ботинках, дочка выросла смуглой и красивой - в мать, и поэтому не могла спокойно относиться к тому, что у нее не было приличного платья, кроме формы, что пальтишко она носила чуть не с начальной школы. Ее раздражал витающий по комнате запах морских свинок, раздражало то, что мать можно как угодно обмануть, и она всему поверит, а у отца она однажды спросила: "Папа, почему же ты до сих пор не защищаешься?" "Вот закончим эту работу, может, займусь оформлением", - отвечал отец, не отрываясь от листка с формулами. Денег в семье, действительно, всегда было мало, и когда умерла свекровь, Антонина Трифоновна сразу собралась на работу.
Ей тогда было уже за тридцать, но, все равно, она решила устроиться на какую-нибудь работу, связанную с языком. От английской школы кое-что осталось, и она пошла лаборанткой в отдел информации, надеясь мало-помалу вспомнить то, что знала, окончить курсы, а там, глядишь, и понемножку переводить.
Начальник посадил ее на разбор статей, но, остро нуждаясь в машинистке и увидев однажды, как лихо она печатает - а единственное, чему она за семейную жизнь выучилась кроме домашнего хозяйства - это печатать для мужа, - начальник принялся уламывать ее, посулил домашний день, но, в основном, сломал неуверенное сопротивление воззваниями к гражданскому долгу. Она согласилась, стремясь после многолетнего сидения дома делать что-то, действительно, общественно важное, вздохнув о языках и утешаясь тем, что будет все-таки печатать на машинке с латинским шрифтом.
На работе она печатала, не разгибая спины, но дома, как ни старалась, сделать столько же не могла.
Она не могла не выслушать прибежавшего из школы сына, не поахать над его рассказами, не посидеть с ним около ящиков со свинками, не посмотреть, как он ест и не проводить его в биологический кружок.
Не могла она также не приставать к дочке, куда та идет, и с кем и зачем и не повозмущаться: "Ну, почему ты не рассказываешь?" А когда дочка уходила, Антонина Трифоновна не могла работать, раздумывая, что дочка - все дальше, размышляла, отчего.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики