ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Агентуру поймали...
Пока я шнуровал ботинки, искал по карманам сигареты Гулько стоял
неподвижно, равнодушно рассматривая, изуродованную пулями дверь. Моя
работа. Я отучал девушку Галю входить без стука. Одного урока хватило. С
тех пор девушка скромна и предупредительна. Соображает.
На улице лил дождь. Небо висело серое, тошнотное и море вдали тоже
было серое, а под ногами чавкала грязь, остатки перепаханного гусеницами
асфальта и павшей листвы. Тяжелое зрелище - приморский курорт осенью.
Остатки бывшего курорта под нудным холодным дождем...
Я, не поднимая капюшон, закурил и моментально пожалел об этом -
сигарета размокла и сломалась. Дрянь, не курево. Упакованные в серые
бумажные пачки без единой надписи, странные короткие огрызочки, неизвестно
кем и где набиваемые. Одинаковые на любой толкучке от Петрозаводска до
Семипалатинска. Говорят, их производят в Тифлисе, мешая турецкий табак с
турецким же чаем, измельченной мешковиной и еще, для крепости, с
дикорастущей дрянью из предгорий Кавказа. Закавказская Уния снабжает
сигаретами всю Восточную Россию с Украиной, получая в обмен прибалтийские
"Стингеры", запсибовские танки и даже МИГи. Частный сектор не остается
внакладе - батумские контрабандисты развозят товар по всему побережью.
Мы прошли мимо лечебного корпуса - закопченной, выгоревшей дотла
каменной коробки и по чудом уцелевшей лесенке стали спускаться вниз, к
хозяйственному корпусу, где размещался штаб. Тут я вспомнил про сон.
- Слушай, - я остановился. Гулько вопросительно смотрел на меня
снизу. - Давай-ка склад проверим... Что-то мне...
Гулько пожал плечами и, повернувшись, двинулся назад. Длинное бледное
лицо абсолютно ничего не выражало. Рыбьи глазки смотрели сквозь меня,
умудряясь удивительным образом не терять из вида. И мысли его шустрые,
юркие никак не давались, ускользали, оставляя лишь смутное эхо. Мешал я
ему, мешал не на шутку, давно, с того момента, как заняли мы этот вонючий
поселочек. Вначале была легкая досада, надежда, что все изменится,
уладится само собой. Время шло, ничего не менялось и вскоре ненависть
дошла до последнего градуса. С недавних пор я старался не поворачиваться к
нему спиной.
Склад располагался в здании клуба - дурацкого двухэтажного здания в
псевдогреческом стиле. До развала здесь крутили кино, устраивали
дискотеки, торжественные вечера и видеосалоны. Клуб сохранился неплохо -
при Сталине строили добротно, но на второй этаж подниматься не
рекомендовалось - перекрытия сильно сдали после сентябрьских боев. В
бывшем кинозале теперь лежали бочки с соляркой и ящики с патронами, а у
входа стоял пост.
Сейчас здесь были Гаврик и Сафарбий. Сафарбий - миролюбивый, но
страшный на вид осетин, заросший до глаз черной, с ранней проседью
бородой, исповедовал дао. Познания он черпал из сборника "Древние
философские тексты", который все время носил с собой. Гаврик не
исповедовал ничего. Когда-то он считался хиппи, а теперь ему было просто
на все наплевать.
Гаврик и Сафарбий курили план. Оба сидели на корточках, слегка
наклонясь вперед, и передавали друг-другу самопалку. Из-за пазухи Сафарбия
торчала книга, глаза смотрели вдаль. Гаврик то и дело откидывал с глаз
волосы и поправлял, висящий на шее "ксивник". Никакого паспорта там не
было, а торчала из него запасная обойма к "Калашу" и черенок ложки.
Наше появление особого впечатления не произвело, только Гаврик
придвинул поближе автомат.
- Гады, - лениво сказал Гулько и я так же лениво кивнул, что да,
гады, мол. - Полчаса назад, когда агентуру взял, по-хорошему говорил...
Гаврик, я тебя расстреляю, точно говорю...
- Я все, - вяло и ненатурально испугался Гаврик. - Все, лейтенант...
Он отбросил окурок и с трудом встал. Сафарбий не реагировал. Человек,
познавший дао, смерти не боялся.
- Надо бы сменить... - сказал я, прекрасно ощущая всю никчемность
фразы.
Гулько не возражал. Как и я он понимал, что угрозы столь же
бесполезны, как и смена караулов. Народу мало, а длительные перерывы между
боями деморализуют лучше всякой пропаганды. Второй месяц мы здесь -
полторы сотни людей, именуемых в штабных сводках не иначе как "десантная
рота", два бэтээра, и танк. Важнейший объект, надежда и опора. Подземное
хранилище. Две с лишним тысячи тонн дефицитнейшего бензина, до которого
невозможно добраться - какая-то сволочь взорвала насосную станцию. Давно,
в самом начале развала. И вот мы ждали у моря погоды, техники,
подкреплений, черт знает чего, а штабные умники в Симферополе
разрабатывали важные и совершенно секретные стратегические планы
освобождения Крыма, а в перспективе, разумеется, и всей Западной России...
Ничего мы не сделали. Гулько еще раз посулил Гаврику, что он дождется
и мы двинули в штаб. Было скользко, но под ноги я почти не смотрел,
разглядывал коротко остриженный затылок Гулько, прикидывая, то так, то
этак. Пора кончать. Выбрать момент и... Только фиг! Не даст он шанса. Да и
не ликвидируешь его в открытую - свой. Табу. Даже Гаврика нельзя, а Гулько
заместитель. Правда и он меня без трибунала не может... И выходит,
придется нам по кустам прятаться, в Рэмбо играть. А если...
Я опять упустил миг когда произошла перемена. Исчезла плащ-палатка,
теперь на нем был прекрасный твидовый костюм. Сдвинутая на затылок шляпа
не могла скрыть ухоженной шевелюры. Благородных седин... Сигару! Бог мой,
он курил сигару! Я даже не сразу понял что это. Под ноги ему стелилась не
жидкая осенняя грязь, чистый асфальт, над головой сверкало яркое летнее
небо и девушки улыбались ему в ответ... Щеголь, плейбой, довольный жизнью
гуляка с Бродвея. Мертвечина ушла из глаз, это был благообразный, пожилой,
много повидавший человек. Женщина, которую он держал под руку... Я знал
ее, видел много раз, чувствовал и помнил, но она стояла ко мне спиной, а
когда обернулась...
Время истекло, мелкий дождь опять поглаживал по слипшимся волосам, а
ветер нес осточертевшие запахи осени и моря. Что это - прошлое, будущее?
Какой ключик повернулся? Знание пришло и исчезло, оставив тусклый фантом.
Ремарка в сером тесте дня. Плохо. А если будущее - плохо вдвойне. Потому
что будущего у Гулько быть не должно. Или он, или я, без вариантов. Он
жив, значит я...
Когда я впервые ощутил свой дар? Когда поверил? Студентом я знал
какой билет вытащу на экзамене. Много учиться не приходилось - неприятные
неожиданности обходили стороной. Я почувствовал смерть матери за тысячи
километров от дома, в Хабаровске и успел на похороны. Читал по глазам,
заглядывал в душу, но был ли мой дар хоть немного похож на нынешний? Отца
сбила машина, Ирка ходила к онкологу со странными результатами анализов -
я не ощутил ничего. Настоящие знание пришло вместе с развалом, как
неожиданный довесок, как слабая компенсация за утраченную душу и утерянный
покой. Однако, оно спасало жизнь. Дважды меня едва не ухлопала пьяная
сволочь... Нет, это уже позже, когда пошел пик уголовщины. Банды, кланы,
крестные отцы и матери - дети разных народов... Убийцы-профессионалы,
убийцы-одиночки, маньяки с карабинами... Охота за милицией - за формой, за
табельным оружием и документами. Никто не верил никому, особенно соседям и
держать дома обычный магнитофон было опасней чем неразорвавшуюся фугаску.
Укреплялись двери, на ночь в квартирах не тушили свет, но это мало
помогало и тогда обезумевшие граждане стали создавать отряды самообороны.
Уличная стрельба по ночам перестала пугать быстро, труднее было привыкнуть
к другому...
Прежде чем открыть дверь ты смотришь в глазок и в глазок же тебе
втыкают заточку и ты остаешься висеть на двери. Или рано утром дети на
мотоциклах затевают с тобою веселую игру в салочки и салят до тех пор,
пока ты не остаешься лежать на асфальте.
Да нет, все это кино. Другое страшно - когда вокруг пьяные рожи и ты
понимаешь, что сейчас тебя будут убивать. Ни за что, просто так, потому
что сегодня вечером ты прошел по их улице. Всякое бывало...
Дома меня "навещали" дважды. В первый раз они стали ломать дверь, но
не успели - на шум явились самобовцы. Второй раз я едва не попался. Я ждал
Ирку и, не раздумывая, пошел открывать. У двери тоненькой иголочкой
кольнуло беспокойство. Я успел уйти через соседский балкон...
А потом Ирка с родителями уезжала в Анапу отдохнуть и вновь я не
почувствовал ничего, хотя до развала оставалось чуть больше трех дней. Я
проводил их на вокзал и возвращался домой пешком по вечерней Москве. Метро
тогда уже не ходило. Помнится, я еще удивлялся огромному количеству
"Икарусов", набитых странными бесцветными личностями. Через три дня я
понял, но времени рассуждать не осталось. Можно было только полагаться на
свой дар, на умение читать по лицам и на веру в предчувствия. Не жалеть,
не думать, не сомневаться. Стрелять не прицеливаясь, не на звук даже, на
ощущение опасности, на запах смерти. Пахло отовсюду...
- ...на два дня осталось.
Гулько уже давно что-то мне говорил.
- А? - машинально переспросил я. - На сколько?
- Жратвы на два дня осталось. Надо реквизицию делать.
- Какие проблемы? - я никак не мог сообразить чего он хочет. - Надо,
значит сделаем.
- Потапов плохо в тот раз поработал - мне не понравилось. Какой-то он
вялый, все у него между пальцами уходит.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики