ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Деньги кончились. У отца в Сочи друг
жил, он к нему поехал. Уехал и все... Ничего, как-то жили. Мама в
трактире, я шила, у меня с собой две "Бурды" было, весь поселок
обшивала...
- Чего-чего? - встрепенулся Пшибурджевский.
Я вспомнил, что "бурдой" местные называют убойную смесь поганого
вина, настоянного на табаке и дури из местных огородов, не выдержал и
усмехнулся.
- Журналы иностранные. А потом... - она запнулась. - Меня увезли.
Маленький такой кораблик, вроде катера.
"Маленький кораблик". Да, это нам знакомо. "Мать, давай выпить! Ты
что, старая, байки травить вздумала?! Тащи живо! Это что? Ах огурчики..."
Налеты на побережье, базы в укромных местах, девочки из поселков,
разыгрываемые на право первой ночи. Самые красивые - "капитановы невесты".
Разбухшие утопленники на тросе за кормой, "попрыгунчики" на рее. Дань с
прибрежных сел, а если повезет, то и абордаж транспортов. "Поехали,
малышки, с нами на лодочке кататься. Ох, какие пугливые. Давай,
шевелись..."
- Потом я сбежала. Так получилось. Около Керчи на якорь встали. Берег
близко, они подсели и вырубились. Я плаваю хорошо...
Все посмотрели на меня.
- Ага, - я кивнул. Будто это могло помочь.
- Из Керчи я пешком шла. В Симферополь, потом сюда.
- Зачем? - спросил Гулько.
- У меня тетя здесь.
Я опять наклонил голову. Полез в карман, достал тюбик и, положив на
стол, начал разглаживать. Надо аккуратней пасту выдавливать, в углах много
остается. Когда кончится, разрежу и выскоблю изнутри.
- А ты долго это... на катере? - выпытывал тем временем
Пшибурджевский.
- Полгода... - лениво протянула Ирка. Успокоилась девочка. А может
опять играла.
- Ух ты, девонька! - восхитился Пшибурджевский. - Да тебя поди много
чему научили! Там ребята крутые!
Он прищелкнул пальцами.
- Не для тебя, - все тем же тоном ответила Ирка. Костик у рации
хихикнул. Пшибурджевский налился кровью.
- Помолчи, - упредил его Гулько. - А в Симферополе что забыла?
- А куда мне? В море топиться?
- На вокзале не была? - участливо спросил Петрович. - Иногда,
говорят, поезда с Киева ходят. А там и до Москвы недалеко.
Симферопольский вокзал разбомбили еще в прошлом году, во время одного
из налетов то ли керченцев, то ли великороссов. А что до поездов... Но
Ирка не попалась.
- Нет там никакого вокзала! Проверяете? Что еще рассказать?! Почем
картошка на рынке? На что я свой купальник выменяла?
- Про купальники не сейчас, после, - спокойно ответил Гулько. - Лучше
объясни где твоя тетя и как ее зовут.
- Тетя мою зовут Надеждой Афанасьевной. Улица Ленина, дом пять. Я не
знаю куда она делась.
- Улица Ленина! - заржал Пшибурджевский. - Ух ты, девонька, даешь!
- Есть такая улица, - сказал я. - Была... Вдоль берега идет.
Ничего ей не могло помочь. Помянув Керчь, она подписала себе смертный
приговор. Керчь - база Союза Освобождения Юга России, столица временного
переходного правления национального единства. Теперь любое правительство
временное и переходное... Впрочем, промолчи про Керчь - разница небольшая.
- Значит с тетей вы мне не поможете, - она встала. - Ладно, я пошла.
- Шустрая, девонька, - Пшибурджевский ел Ирку глазами. - - Нет,
ребятки, здесь дело не чисто! Я чую, я вам точно говорю! Мы ее подержим.
Подержим, капитан, да? Допросить еще потребуется. Я могу...
- Уймись, - обрезал Гулько. - После скажешь. Так что?
Он смотрел на меня и только на меня. Он наслаждался ситуацией. Он
любил меня сейчас. Как не ответь - я проиграл. Разница лишь в том выведут
ее одну или вместе со мной. Пособничество агентуре... Получить девять
граммов, даже в компании с любимой женщиной - слишком дорогой подарок. Не
дождется.
- Все ясно, - твердо ответил я. Меньше всего мне хотелось, чтобы Ирка
что-нибудь поняла.
Она и не поняла. В отличии от остальных.
- Я согласен с тобой, - Гулько довольно кивнул.
- Не-е-ет, вы как хотите, а я против! Это что же такое, девоньки?!
Стоит раз в жизни увидеть приличного агента... Не дураков полоумных, а...
- Да успеешь ты, не бухти...
- А все-таки, каким образом вы попали в расположение части? - не
успокаивался Шуров.
- Какой части? Я шла спокойно, а тут какие-то шизики...
Картинка проявилась мгновенно. Как она шла, и как Гаврик, раздеваясь
на ходу, догнал ее с автоматом - "Давай, ложись, быстро", и как пусто
смотрел, не видя, Сафарбий... Но тут появился Гулько. Маньяк-мокрушник,
вышедший на охоту. Имел ли он на нее свои виды или зачем-то понадобился
ему "агент"... Он привел ее на хоздвор, поднял тревогу, а дальше все пошло
по накатанному. Допрос, подвал, Петрович. Колея, не свернешь.
- Ну все, все... - торопливо сказал я.
- Пошли, - Гулько взял Ирку за локоть.
И тут она не выдержала.
- Это что за дела такие? Никуда я не пойду!
Голос не изменился, только пальцы, вцепившиеся в стол, побелели.
Дурочка, решила, что ее уже выводят! Кому же охота на ночь, по дождю...
- Стас, ты что, совсем уже... того?
- Ничего-ничего, нормально, обойдется. Завтра зайду. - Не стоило так
говорить, они только и ждали, поймать мечтали... Не успеют!
- Правда? - Ирка смотрела на меня огромными глазами и вновь казалась
маленькой испуганной девочкой. Или играла девочку, кто разберет.
- Конечно, правда, - я не врал, зайти собирался.
- Ты это... Семену скажи, - посоветовал Петрович. - Пусть посторожит.
Скажешь, я приказал.
Гулько кивнул и они вышли. Мыслей не было. Ничьих. Пустота звенела в
комнате. Петрович возился с кисетом. Шуров, придвинув коптилку, делал
пометки в своей важной стратегической карте. Пшибурджевский, поворочавшись
на стуле, потряс над ухом пустой фляжкой и невнятно пробормотал:
- Классная баба! Козлы вы!
Может быть, может быть... Терпеть больше было невозможно - я
осторожно открутил крышку тюбика. Запахло мятой, слюна заполнила рот.
Блестящий кафель, много света, яркого электрического света в полный накал,
белоснежная раковина, пушистое полотенце, не пахнущее портянкой, вода
чистая, сладкая - экономить не приходится. А на кухне закипает чайник... Я
осторожно сжал тюбик. Белоснежный цилиндрик с прозрачными полосками - алой
и бирюзовой, словно висящими в воздухе. Как желе... Мать-покойница такое
делала, слоистое.
Смотреть можно было бесконечно, но я не удержался - кончиком языка
слизнул яркую душистую каплю, а когда она растворилась на языке, с
восторгом ощутил острый холодок...
- Когда? - Петрович растянув самопалку, щурился на меня. - Эй,
капитан, хорош балду сосать! Слышь, чего говорю?
Гад! Все испортил! И так мало осталось, а он...
- Отвяжись! - рявкнул я. - Выводи, когда хочешь! Что тебе от меня
надо?!
- Значит вечером... - заключил Петрович. - А не жаль?
- А ты как думаешь? Кайф мне обломал!..
- Да он тебя про девку, - хмыкнул Пшибурджевский.
Девку? Какую девку? Ах это... Я пожал плечами.
- Там мэр ждет... - начал было Потапов.
- Подождет, - отрезал я. Сволочи, такой кайф обломали!

Я пек ежевичный торт. Чистая кухня, свежие продукты - готовить одно
удовольствие. Засунул в духовку коржи и стал растирать ежевику. Сладкая
багровая масса похрустывала под ложкой. Тоскливый цвет. Свернувшаяся
кровь, солнце за тучами - закат, который видишь в последний раз. Открылась
дверь и кто-то со смазанным, неразличимым лицом сказал: "Выходи..." Я
вышел и ежевичный свет ударил в глаза. Человек толкнул меня в спину и мы
двинулись вверх по тропинке. Шли долго. Поселок лежал на ладони, как на
карте-трехверстке. Сгоревшие дома, сетка дорог и тропинок, окопы старые и
новые, начатые нами, но брошенные за ненадобностью, две пулеметные
точки... На "верхотуре" стояла машина Пшибурджевского - маскировочная сеть
натянута, пост выставлен, сидят, хлещут самогонку... Мы шли, а в голове, в
такт шагам, метрономом, стучало: "Пора начинать, пора, пора, пора..."
Когда мы выбрались к скалам начало темнеть. "Иди вперед" - человек
остановился, снял с плеча автомат. Времени оставалось немного, я закричал
и в ту же секунду услышал далекий крик Ирки. "Здесь! Я здесь, сюда!" Я
понял, что она - это я, но человек за спиной уже нажал на спуск...
Умирать не страшно. Особенно во сне. Но когда на небе вдруг
появляются тучи или полыхнет из-за облаков солнце, я вздрагиваю. Боюсь,
что это не солнце, что из облаков вместо дождя упадет пепел и единственный
наш дозиметр закудахчет, отсчитывая рентгены. Сохранились шахты, целы
пусковые установки и в прибрежных водах плавает вполне достаточно. Две
субмарины захватили на рейде Севастополя и еще, кажется, база под
Джанкоем...
Табу. Последнее средство. Никто не знает силы ответного удара и
количество шахт, оставшихся там, куда ушли твои ракеты. Старая власть
пыталась эвакуировать установки из опасных регионов. Вывозили и
демонтировали, пока не оказалось, что вывозить некуда.
Два залпа научили думать и заставили бояться. Зап и Востсиб. Обмен
ударами, локальный конфликт. Правда, был еще Воронеж... Последняя
незаконсервированная АЭС и кучка идиотов, возомнивших себя хозяевами
страны. Теперь под Царицыном ловятся лимонно-желтые безглазые раки
размером с БТР... Только ловить их некому. Связи нет не случайно. Второй
год безумствует в ионосфере чудовищная магнитная буря, подавившая эфир.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики