науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Конечно же, мой изворотливый ум просто нашел повод, чтобы позвонить Юлию. - "Почему обязательно вступать в любовную связь? Я ему почти в матери гожусь, этому красивому мальчишке. Неужели нельзя поддерживать нормальные человеческие отношения?" Гипнотизировала я себя, ожидая услышать в трубке его голос. Но телефон молчал. И в тот вечер, и на следующее утро... Я вспомнила, что жалуясь на безденежье, Юл высказал предположение уехать в Сибирь, где давно обосновался и удачно вел какие-то дела его школьный приятель. Значит, таким образом он решил разорвать круг московских проблем. Ну, что же, если без личных эмоций, то выход найден правильно. Дай ему Бог...
Как только мне стало ясно, что все кончилось, едва начавшись, кончилось так быстро и бесповоротно, я сжалась от мучительной боли потерянное казалось сказочной ценностью. Этот странный мальчишка был единственным, необходимым мне сейчас человеком. А воспоминания о его глазах, руках, губах застилали сознание обморочной чернотой.
Сергей предполагал задержаться на работе. Чтобы не замирать от волнения у молчащего телефона (а вдруг Юл все же позвонит?), я вышла на морозную улицу.
К зеркальцу промерзшего автомобиля прижался пушистый зверек с полосатым черно-белым хвостом. Я включила обогрев, вспоминая то, что происходило в этом домике на колесах неделю назад, а потом, выехав на Ленинградское шоссе, отправилсь по маршруту нашего вояжа. Исколесив дорожки вокруг Тимирязевского парка, я все же ьнашла тот въезд среди елок, где в прорезаемой фарами темноте мы испытали мгновения сумасшедшего счастья. Да, мы оба, это несомненно. Безумная жажда близости охватила нас двоих, отменив все сомнения и запреты. Юл сорвался, дал волю своим чувствам, которые старался спрятать от меня. Почему же он исчез? Понял, что может разрушить мою жизнь, или боялся обременить свое существование связью с легкодоступной и, вероятно, привязчивой женщиной? "Так ты выглядела, Владислава Георгиевна, - легкодоступной и привязчивой. Женщиной трудного возраста, жадно хватающейся за последние чувственные радости", - внушала я себе, предполагая отогнать лирическую тоску злостью и отвращением.
Но тоска затопляла все волнами горячего отчаяния, балансирующего на грани истерики - между позывом к надрывному хохоту и дикими, неуемными рыданиями.
С замирающим сердцем и готовностью сорваться на смех или слезы я прошлась у метро "Динамо", обходя киоски и вдыхая ставшим теперь дорогим воспоминанием запах гамбургеров.
У закутанной в меха девушки купила красную распустившуюся розу на длинном стебле, прижала её к носу и почему-то почувствовала себя юной и сильной, полной желания властвовать и восхищать. В рукав моего жакета с обычными речами уличного приставалы вцепился живописный кавказец. Я легко отшила его, несясь на волнах своей любовной тоски.
Увидев в витрине понравившийся мне тогда мужской шарф, я тут же приобрела его и нацепила на шею, замирая от нежности, будто этот кусок шерстяной ткани был соучастником моего короткого счастья.
Уже совсем стемнело - над проспектом светился коридор оранжевого неона, а на липах зажглась пестрыми огоньками паутина крошечных лампочек. Я не могла проехать мимо, резко затормозив у поворота к Академии имени жуковского. Темная громада каменного генерала выглядела совсем одинокой на заснеженном пятачке скверика. Перебравшись через наваленный у обочины бурый сугроб, я подошла к памятнику и возложила на черный гранит свою алую розу: ведь и этот символ российского воздухоплавания был живым мужчиной, любившим, должно быть, и потерявшим кого-то. Так уж устроено на этом свете: рождение чревато смертью, встреча - прощанием, любовь - разлукой... как иногда спасительно действуют на раненную душу стопудовые банальности типа "Любовь, рифмуется с кровь", "чем дольше разлука, тем радостней встреча"... Я с улыбкой кивнула генералу: "Любовь смертна, а научный прогресс - вечен. Посему успешно процветает начатое вами, уважаемый... (я не могла разобрать выбитое на камне имя) дело".
И не успела вскрикнуть - человек, подкравшийся сзади, сильным рывком развернул и прижал меня к себе, закрыв поцелуем рот. Я сразу узнала губы Юла. Мне не надо было открывать зажмурившихся от неожиданности глаз, задавать себе вопросы, думать, сомневаться - все встало на свои места. Счастье, наверно, таким и должно быть - самодостаточным, когда ни добавить, ни убавить уже ничего нельзя.
мы молчали и в машине. Юлий за рулем, я в полуобмороке блаженства рядом. Молча поднялись по лестнице на третий этаж старого кирпичного дома в переулке за Боткинской больницей. Ничего не спрашивая, я шагнула за порог его квартиры, сняв с себя, набросила на его шею шарф и, притянув этим арканом безропотную жертву, впилась в его губы. С какой-то дикой страстью, удивившей меня. Я превратилась в другого человека - в чувственную и сильную чертовку, которая восхищала и пугала меня. Но именно такую женщину желал мой страстный любовник, готовый к бою "до последней капли крови" - до тех манящих и опасных высот экстаза, которых может достичь физическая близость...
...Первыми словами, произнесенными в этот вечер, была просьба Юла:
- Укройся, пожалуйста, здесь очень холодно.
Сняв с вешалки, он набросил поверх пледа свою куртку и быстро шмыгнул мне под бок. Его худое сильное тело дрожало. Тогда, прошлепав босиком в коридор, я принесла свой песцовый жакет и мы зарылись в теплый мех. Я специально отвернулась от часов, стоявших на книжной полке - мне не нужны были сейчас напоминания о времени. Потому что с тех пор, как мы упали на низкий диван с неубранной, смятой постелью, прошла вечность. Вечность - это именно то, что нельзя измерить и описать. Не следовало даже пытаться подобрать человеческие слова для объяснения необъяснимого.
- Я не отпущу тебя. - Пробормотал мой мальчик, прижавшись к моему боку и устроив свою лохматую голову на моем плече.
И потом сразу уснул, не разжимая обнимавших рук и ног. Впервые на моем плечсе, по-детски посапывая, спал мужчина, который только что любил меня. Был ненасытным, неутомимым, дерзким, нежным.
Оставаясь возлюбленным, он превратился в дитя, всколыхнув во мне бездны материнской нежности. Я осторожно перебирала мягкие длинные пряди, упавшие на широкий лоб, подняла их с висков, открыв обтянутую молодой гладкой кожей скулу, и тихонько коснулась кончиками пальцев шершавого подбородка, уже покрывшегося отросшей щетиной. В комнате было темно и холодно. Рядом тикали невидимые часы, сквозь незашторенную часть окна пробивался со двора тусклый свет фонарей, за стеной знакомые позывные возвестили о начале российских "Вестей". Боясь повернуться, я осторожно натянула на плечи Юла мягкий мех, пахнущий талым снегом и с нарастающим аппетитолм принюхалась - где-то наверху или внизу жарили картошку с луком. Мой рот наполнился слюной - я вспомнила, что утром смогла проглотить лишь чашку кофе. Он тоже был голоден, этот чувственный младенец, утомленный и усыпленный любовью. Я решила, что смогла бы встретить его пробуждение вкусным ужином, если бы мне удалось отыскать хоть что-нибудь - завалявшуюся картошку или стакан риса. Но едва мое плечо шевельнулось, стараясь незаметно высвободиться, он сильнее прижался ко мне, стиснув в объятиях.
- Не отпущу, - пробормотал тихо, но грозно. А потом добавил. - Ты. наверно, совсем голодная.
Сел, кутаясь в плед, щелкнул кнопкой настольной лампы и присмотрелся ко мне, щурясь от света.
- Опусти абажур. - Попросила я, испугавшись внезапного перехода от блаженного безумия к убогой реальности.
Я лежала в чужой комнате - тесной и неопрятной. Окно, едва задернутой обвислой шторой - синие букеты на серо-коричневом фоне, заваленный бумагами и книгами подоконник, несколько книжных полок, поставленных друг на друга, и гора перевязанных веревками картонных коробок. Со спинки единственного стула свисало банное полотенце, футболка и раскинувшая беспомощные рукава одеванная рубашка. На вытертом щербатом паркете валялись сброшенные нами вещи - в такой же тесной неразберихе, как провели эти часы их хозяева.
- Мне нечем тебя покормить. - Он говорил так, будто страдал от зубной боли - едва разжимая чуть вспухшие губы.
- Пойди-ка ко мне! Ниже, ниже! - Я притянула к себе его голову и удивленно присвистнула.
Вот это да! На нижней губе моего мальчика начинало синеть удлиненное пятно - след моего поцелуя. Обычно такие "сувениры" получает женщина. Но разве в этой встрече было хоть что-то обычное? Разве обнаженная ведьма со спутанными волосами и животной страстью в глазах - это я?
Юл быстро разгреб кучу одежд на полу, натянул свитер и джинсы, и бросил мне мое имущество.
- Одевайся быстрей, здесь жуткий холод... Я не буду провожать тебя.
Я долго копалась в белье, не справляясь с охватившей меня дрожью. Он выгонял меня. Полностью одетая, в жакете и сапогах, я стояла в прихожей, глядя на спину Юла, сгорбившегося на стуле. Я звякнула дверной цепочкой, пытаясь открыть замок. Он вскочил и захлопнув дверь, прижал меня к себе. Темные глаза горячечно сверкали под нахмуренными густыми бровями.
- ты все знаешь, скажи, - к этому можно привыкнуть?
Я поняла, о чем спрашивал Юл - о разрывающей душу боли - боли разъединения. Она пронизывала сразу же. как только тело, нашедшее покой и блаженство в единстве со своей половиной, отрывалось, становясь потерянным, одиноким, беспомощным.
- С этим нельзя смириться. Но привыкнуть... Мы ведь знаем, что проходит все. - Я долго смотрела в его глаза. пока он не понял то, что не хотел понимать.
Когда он понял - расхохотался. Это был смех бунтаря, презирающего смирение. "Поверщенный Демон" Рубенса за мгновение до того, как распасться в хаосе тревожных цветовых пятен, изломанных беспомощных линий. Хохотал на цветущей Земле, которой возменчтал обладать.
Глава 25
В ту ночь, я, кажется, не спала. Наверно, у меня был жар - мертвящий озноб сменялся душным банным жаром, полным страхов и желаний.
Я крепко уснула утром, не заметив, как ушел Сергей... Половина второго! Вскочила на ноги и тут же села от поплывшего в глазах черного тумана.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики