ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

..
Она стоит на самом краю слоистого, полуобрушенного утеса, над
зеленоватой плоскостью Красноярского моря, расчерченного моторками, и,
закинув лицо, читает странные старые стихи:
Приедается все.
Лишь тебе не дано примелькаться.
Дни проходят,
и годы проходят,
и тысячи, тысячи лет.
В белой рьяности волн,
прячась
в белую пряность акаций,
может, ты-то их,
море,
и сводишь, и сводишь на нет...
Ветер трогает ее волосы, ветер Земли - целый океан кислорода,
пропущенный сквозь смолистые фильтры тайги, ноги утопают в спутанных диких
травах, ползущих к влаге и солнцу. Противоположного берега не видно, и
небоскребы дальнего города встают прямо из воды, невесомо радужные,
сказочно красивые, как гигантские кристаллы лабира...
Тьфу ты! Опять этот чертов лабир! Так можно и с ума сойти.
- Слушай, Андрей, может быть, тебе действительно лучше не лететь? -
Кривцов сочувственно заглядывал ему в лицо. - Ты же спишь на ходу и видишь
сны наяву. Давай лучше я слетаю, а?
- Брось дурить. Включай-ка лучше ультрафиолет.
- Дело твое, - астрофизик положил руку на панель. - А то я бы
моментом...
Между дисками возбудителя, обтекая корпус скафандра, возникло легкое
облачко ионизации. Поток невидимого света омыл внутренность металлического
"жука", проник в тысячи крохотных ячеек и отсеков. В нейлоновых венах
забулькали разноцветные жидкости, затуманились реторты и колбочки.
Андрей почти физически ощутил, как постепенно, орган за органом,
оживает искусственный организм.
- Даю це-о-два!
Вокруг "Яйца" взвыл ветер, корпус скафандра задрожал от вихря
углекислого газа. Подушки хлореллы мгновенно вспухли, зеленые нити полезли
сквозь мелкое сито защитных сеток.
- Готов?
- Да.
- Пошли!
Мгновенно смолк ветер и погасло облачко ионизации. Андрей привычным
прыжком, спиной вперед, юркнул в распахнутый футляр. Кривцов был уже
рядом, помогая застегивать многочисленные манжеты на руках и ногах,
закрепляя датчики и отводные трубки.
Это был самый трудный момент во всей процедуре одевания. Здесь
требовалась быстрота и точность - надо было присоединиться к скафандру,
пока разбуженная жизнь не уснула снова.
Наконец щелкнул замок, и Андрей очутился в "Яйце", отрезанный и
защищенный от всего остального мира толстой броневой скорлупой.
- Ну как? - раздалось в наушниках.
- Вполне. Немного трудно дышать. Хлорелла успела опасть. Остальное -
в норме.
- Может, повторим?
- Нет, не надо. Сейчас уже лучше. Через пару минут будет норма.
Теперь Андрей и металлический "жук" составляли одно целое, один
организм, один замкнутый жизненный круг - так же, как один замкнутый круг
составляет человек и Земля. Они жили друг другом, связанные круговоротом
нужных друг другу веществ, ничего не отдавая и ничего не требуя извне -
идеальная и хорошо защищенная система взаимообеспечения.
- Как "солнышко"?
Андрей скосил глаза на циферблат атомных батарей. Невидимое солнце их
общего с "жуком" мини-мира обещало гореть не менее трехсот лет.
- В порядке. И светит и греет. Вовсю.
Он включил локаторы, поправил манжеты на руках и ногах и проверил
управление - щупальца манипулятора покорно зашевелились. Он поднялся на
шести ногах, подбоченился и принялся за обычную физзарядку - прыгал,
приседал, отплясывал вприсядку, бегал по стенам, по потолку, поднимал
тяжести, сплетал и расплетал тонкий нейлоновый шнур - необходимо, чтобы
мускулы и двигательные нервы привыкли к новым конечностям. Кривцов стоял
поодаль, равнодушно наблюдая, но, когда Андрей, прыгая со стены на стену,
не рассчитал усилия и покатился в угол, захохотал.
Андрей обиделся:
- Чего это тебя так разобрало? Просто мускулы не разогрелись. Между
прочим, у тебя не лучше получается.
- Я подумал... - улыбнулся Алексей. - По... посмотрел бы... посмотрел
бы сын сейчас на своего папу... Травма на всю жизнь...
Андрей подошел к узкой зеркальной полоске и тоже улыбнулся: перед ним
стояло, шевеля усами, безглазое, жуткое чудище. Чудище покачалось и с
помощью трех ног и восьми рук показало Кривцову великолепный
одиннадцатикратный нос.
Оба рассмеялись.
А часы продолжали выщелкивать секунды, приближая время отлета, а
значит - время прилета, а значит...
- Пора, Алексей. Я пошел.
Кривцов вытер глаза.
- Прости... Ох!.. Говорят, на дорогу не смеются, но уж очень ты хорош
был. Ладно. Топай. Ни пуха!
- К черту!
Андрей подождал, пока за Кривцовым закрылась герметическая дверь, и
вошел в кабину стерилизатора. На вогнутой стенке чернели большие буквы:
"Помни!" А внизу помельче: "Всеобщий космический устав. Пункт сто второй.
Параграф пятый. Категорически запрещается выход на исследуемую планету в
нестерилизованном скафандре, а также вынос предметов, могущих вызвать
заражение инопланетной биосферы, равно как атмосферы, гидросфера и
геосферы, активной органической субстанцией Земли. Нарушение карается..."
Биолог иронически скривил губы. Все-таки капитан в своем педантизме
доходит до смешного. К чему эта настенная пропаганда? Автомат не откроет
дверь в ангар, пока в кабине останется хотя бы один полудохлый земной
вирус. Захочешь - не выйдешь. И ничего не вынесешь... Разве только
бактериологическую бомбу. Но таких бомб давно уже никто не делает.
Андрей повернул рубильник. Кабину стерилизатора охватило синее
пламя...

* * *
Полет казался бесконечным. Гофрированная тарелка дископлана, слегка
наклоняясь, казалось, неподвижно висела в воздухе, а внизу широкой лентой
раз и навсегда заведенного транспортера неторопливо бежал узорчатый ковер.
Удручающая правильность фигур, отупляющее разнообразие сочетаний - ни
одного повтора! - модель вечности, сделанная из детского калейдоскопа.
Усмехнувшись, Андрей вспомнил, как пяти лет от роду он взял из рук
отца чудесную трубочку, как жадно приник к черному круглому зрачку, ожидая
невероятного. Целую неделю, забыв обо всем на свете, он истово крутил
игрушку. Он хотел понять смысл или хотя бы добиться повторения рисунка, но
трубочка крутилась, и узорам не было конца, в изменениях не было смысла.
Он очень обиделся тогда и со слезами разбил папин подарок, а потом долго и
недоуменно смотрел на осколки зеркалец и цветные стекляшки - где же
прекрасные и таинственные фигуры?
Он смотрел вниз, на завораживающую игру цветов и линий, и его
потянуло повторить тот удар, рассеять наваждение.
Андрей включил автопилот и закрыл глаза.
Думать не хотелось. Сказывалось многодневное нервное напряжение,
огромная усталость от изнуряюще кропотливой работы. Он попробовал
представить себе Землю, свой дом, квартиру, лицо Нины, своего сына ("Надо
же - сын!" - скользнула по губам удивленно-счастливая улыбка), но все
расплывалось в какое-то бесформенное ощущение большого доброго тепла,
далекого и полузабытого, а в сонном сознании помимо воли всплывала всякая
дребедень, обрывки недавно виденного и слышанного: сиреневый куст на фоне
мертвых глыб лабира, Кривцов с носогрейкой у портьеры ("Ей еще и десяти
миллиардов лет нет. В самом соку..."), высокомерно-снисходительный
Медведев ("Согласен... Вполне ординарная планета"), хохочущий Бремзис
("Если ты считаешь стерильный углекислый газ воздухом - пожалуйста!"),
тусклый ряд САЖО-5, решетчатые диски возбудителя...
Стоп! Углекислота и ультрафиолет... Оживающий жук...
Андрея толчком выбросило из полудремы, и в голове загудела,
стремительно раскручиваясь, какая-то звонкая ледяная сила.
Спокойно. Главное - спокойно. С самого начала.
Итак, лабир. Кристаллы дозвездного вещества, из которого,
по-видимому, состоит темное сердце нашей галактики. Планеты класса "К" -
чужаки в нашем звездном мире. Они оттуда, из темного сердца. Странные
небесные тела, одинаковые до неправдоподобия. Различен только возраст.
Словно там, в галактическом центре, работает гигантский штамп, время от
времени выбрасывая в пространство свои изделия-близнецы. Зачем?
Кристаллопланеты всегда окружает бессонная стража - двойная звезда.
Словно специально для того, чтобы создать вокруг мощные пояса
ультрафиолета, радиации и пульсирующей гравитации. Через эти пояса не
прорвется ни одна спора, ни один живой организм. Кроме космического
корабля...
А сама планета как будто нарочно придумана для жизни. В лабире есть
все необходимое. Плотная атмосфера из углекислоты и водяных паров
пропускает только безвредные излучения и ровно столько, сколько нужно для
роста и развития. И эти Белые озера - по одному на каждой планете...
Яйцо! Типичное неоплодотворенное яйцо в невидимой броневой скорлупе,
пробить которую может только звездолет - посланец разумной жизни!
Бред!.. И все-таки слишком много для случайной игры совпадений...
- "Прима", я - "Альфа", ваша связь, почему не выходите на связь?
"Прима", почему молчите?
Андрей вздрогнул и глянул на часы. Он летит уже больше часа.
- "Альфа", я - "Прима", слышу хорошо, все в порядке, аппаратура -
отлично, обстановка без изменений, иду над квадратом 144-А, курс
прежний.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики