науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Лаура осторожно провела пальцем по буквам, нацарапанным на стекле. После того случая ее отправили в Блейкмор и на целую неделю запретили появляться в Хеддон-Холле. Она нащупала крохотное пронзенное сердце и сплетенные инициалы — начальные буквы его имени и ее собственного.
Алекс сам приехал в Блейкмор и объяснил ей, что она натворила: сказал, что оконное стекло было выдуто великим венецианским мастером. Оказывается, специальную трубку помещали в расплавленное стекло и, быстро-быстро вращая, выдували, так чтобы в итоге получился плоский диск. Из частей этого диска были вырезаны стекла для верхних окон, а самый центр стекла, где произошел отрыв от трубки стеклодува, получился толще, и там образовался узел, называемый бычьим глазом. Попадая в эту точку, свет преломляется, и получается радуга. Вот как раз это стекло она и испортила.
Лаура со слезами бросилась извиняться, но Алекс погладил ее по волосам и со вздохом сообщил, что в Четсворте, в особняке на том берегу реки, имеется такое же свидетельство забав некоей девицы по имени Мэри, впоследствии ставшей королевой Шотландии (Мария Стюарт (1542-1587).).
Лаура плакала, но плакала не потому, что жалела о содеянном. Честно говоря, она и сейчас не чувствовала вины. Девушка прикоснулась к своим губам, а потом прижала палец к тому месту, где нацарапала сердце.
Лаура прошлась и по Длинной галерее — главной достопримечательности Хеддон-Холла. Но ей там не понравилось; ее не покидало какое-то неприятное чувство, и казалось, что следует идти на цыпочках и как можно осторожнее, дабы не разбудить обитающих в галерее призраков — бестелесных танцоров, парящих над узорными плитами пола. Галерея заканчивалась винтовой лестницей, ведущей к огромному залу.
Не приходилось особенно напрягать воображение, чтобы услышать звуки арфы и представить нарядных дам в пышных юбках и галантных кавалеров, исполняющих старинные танцы. Некогда яркие лепные изображения вепрей, павлинов и русалок со временем потускнели и теперь напоминали древесину ореха. Изначально каждая планка паркетного пола была отделана позолотой, да и сейчас кое-где позолота сохранилась.
На фресках потолка были изображены резвящиеся сатиры. Пан завлекал нимф игрой на флейте, а прочая нечисть тоже не терялась. В нишах стояли статуи, освещенные предзакатным солнцем. В центральное окно — оно было размером со стену обычной комнаты — лились потоки солнечного света, в которых плясали пылинки, поднимавшиеся с пола. Очевидно, этот зал привык к смеху и музыке, поэтому сейчас казался онемевшим.
Лаура любила Хеддон-Холл и бережно хранила свои детские воспоминания о нем. Правда, брата Алекса она плохо помнила — Чарльз тогда был уже совсем взрослым мужчиной и почти не общался с ней, когда она наведывалась в Хеддон-Холл.
Итак, Лаура прожила в доме графа уже несколько дней, но ничуть не приблизилась к своей цели. Однако она уже немного освоилась на кухне и теперь прониклась глубочайшим уважением и симпатией к тем, кто трудился в Блейкморе, к тем, кто, казалось, без всяких усилий обслуживал ее.
— Он снова взялся за старое, — с кислой миной объявил Симонс, появившийся на кухне. — Уволил Хартли. — Дворецкий тяжко вздохнул, глядя на домоправительницу. Миссис Седдон, судя по всему, полностью разделяла его чувства. — И теперь он хочет замену! Где, я спрашиваю, можно раздобыть подходящего кандидата на эту должность?
— У графа не так-то легко служить, — согласилась миссис Седдон. — Придется снова давать объявление в лондонской газете, Симонс.
Дворецкий криво усмехнулся.
— Я и сам это знаю. Но он хочет, чтобы я нашел ему секретаря за неделю! Он уже сейчас требует, чтобы ему кто-то читал!
— Я умею читать, — сказала Лаура; все это время она сидела в углу и чистила разделочные доски.
Симонс и миссис Седдон сделали вид, что не услышали слова девушки. Лаура положила тряпку на стол подошла к ним.
— Я умею читать, — повторила она.
Лаура прекрасно знала, что многие простолюдинки умеют читать и даже писать, так что ничего странного в ее заявлении не было. Однако она не знала о том, что ее считают слабоумной.
Симонс ненадолго задумался. Затем вдруг улыбнулся и вопросительно посмотрел на миссис Седдон. Та одобрительно кивнула, и дворецкий сказал девушке, что она может идти к графу.
Симонс решил, что ему представился прекрасный случай избавиться от девчонки. Хозяин слишком жалел дурочку, но теперь-то, услышав ее чтение, наверняка уволит!
Уже через несколько минут Лаура поднималась в Орлиную башню с томиком «Размышлений» Марка Аврелия под мышкой. Миновав галерею, Лаура вошла в Оранжевую гостиную, названную так из-за цвета китайского шелка, которым были задрапированы стены. Оттуда по винтовой лестнице поднялась в Тронную башню, а затем — в Орлиную. Лаура ненадолго задержалась на крыше, чтобы полюбоваться открывавшимся оттуда видом. Затем, собравшись с духом, постучала.
— Кто это еще?! — раздался голос, причем не приглушенный маской и весьма раздраженный.
— Джейн, — ответила Лаура.
За дверью довольно долго молчали, очевидно, граф не мог вспомнить, кто она такая.
«Мог бы и запомнить, — подумала Лаура. — Ведь видит меня каждое утро и каждый вечер…»
Наконец раздался скрежет засова, и дверь распахнулась.
— Чего вы хотите? — спросил граф.
Лаура показала ему книгу.
Он молча уставился на нее. Затем жестом пригласил девушку войти.
Лауре, когда она приходила сюда девочкой, категорически запрещалось ходить по узкому переходу, соединяющему две башни, но искушение было слишком велико, и однажды — всего лишь однажды — она позволила себе подобную вольность, за что, замеченная Алексом, была с позором изгнана из Хеддон-Холла еще на неделю. Однако она прекрасно помнила эту комнату странной формы — со срезанными углами и очень высокими окнами. Помнила и открытый очаг, служивший камином, а также встроенные в стены буфеты и персидский ковер на полу.
Лаура переступила порог и обвела взглядом комнату. Мебели было почти так же мало, как прежде. Появился лишь длинный стол с двумя прочными дубовыми стульями. Девушка подошла к окну — отсюда были видны мостик, перекинутый через реку, и стоявшая у дороги голубятня.
Граф хотел взять книгу у нее из рук, но она спрятала ее за спину и, подойдя к столу, села на один из дубовых стульев.
Он тоже уселся за стол и взглянул на нее вопросительно. Лаура повернула книгу так, чтобы граф мог увидеть название, — она надеялась, что он одобрит выбор Симонса.
«Интересно, что за игру она затеяла, эта маленькая дурочка?» — спрашивал себя Алекс.
Лаура начала читать. Сначала девушка волновалась, и голос ее немного дрожал, но вскоре она справилась с волнением.
Алекс, внимательно наблюдавший за ней, неожиданно выпрямился, сжав здоровой рукой подлокотник. Ведь эта служанка читала по-гречески!
Заметив его движение, Лаура подняла голову.
— Я не понял последний абзац, — сказал он, пристально глядя на нее.
— О, но ведь это совсем просто, — проговорила она с улыбкой. — Здесь говорится о тех правилах, которые сам для себя создал Аврелий. Он не был снисходителен к себе, как большинство людей. Он говорил, что каждый обязан пытаться сделать все от него зависящее даже в этом худшем из миров и не пенять на обстоятельства.
— Переведите дословно последний абзац, — попросил граф.
Выполняя его просьбу, Лаура еще раз прочитала отрывок, тщательно переводя каждое из предложений. «Никто и ничто не может причинить мне вред, ибо зло ко мне не пристанет. И я не могу сердиться на брата своего, тем паче ненавидеть. Мы созданы для того, чтобы творить вместе, как две руки одного существа, как два глаза, как верхние и нижние зубы одной челюсти. Действовать друг против друга противно природе, и такие действия не могут породить ничего, кроме муки, и посему достойны лишь порицания».
— Кто вы? — спросил он, не повышая голоса. Эта «дурочка» переводила с греческого лучше, чем его профессор из Кембриджа.
Лаура опустила книгу на стол и, машинально закрыв ее, провела пальцем по золотому тиснению переплета.
— Кто вы? — повторил граф.
Лаура молчала, глядя на собственные руки.
— Кто вы?! Отвечайте, черт подери! — не выдержав, закричал граф.
Потом, вспоминая этот эпизод, Лаура пыталась найти объяснение своему вдохновенному вранью. Ей не очень-то хотелось обманывать Алекса — просто хотелось остаться в комнате, и она боялась, что ее могут выгнать с позором. К тому же Алекс был раздражен, а в таких случаях спорить с ним не следовало — Лаура прекрасно это знала.
Она решила, что не стоит открываться перед графом, и, глядя прямо ему в глаза, пролепетала:
— Я не понимаю, что вы имеете в виду…
— Вы очень хорошо понимаете, что я имею в виду. Зачем вы притворялись дурочкой?
«Делает вид, что потрясена», — с раздражением отметил Алекс.
— Что верно, то верно, опыта работы на кухне у меня нет, — сказала Лаура. — Но этот факт еще не означает, что я слаба умом.
Раскат грома за окном заставил ее в страхе покоситься на небо. Неужели Бог покарает ее за ложь? Но ведь она пока еще не солгала…
— Видите ли, мой отец был бедным деревенским пастором, — продолжала Лаура, — и знаний у него накопилось куда больше, чем денег в кошельке… — Последовал еще один раскат грома, и Лаура, опустив глаза, умолкла.
— Еще что-нибудь знаете, кроме греческого? Девушка вздохнула и призналась, что знает еще и латынь.
— У вашего отца что, не было сыновей, чтобы им передавать знания? Бедняга наплодил одних лишь дочерей?
Да уж, воистину бедняга!
Она снова потупилась, но Алекс все же успел заметить, что ее зеленые глаза гневно сверкнули.
— У меня трое братьев, — продолжала врать Лаура. — Брайан, Невил и Брюс.
— И ни одной сестры? — Граф откинулся на спинку стула и, скрестив на груди руки, внимательно посмотрел на девушку.
— И еще три сестры — Агнес, Марта и Петуния, — сказала Лаура, по-прежнему избегая смотреть графу в глаза.
— Петуния? — Алекс, к собственному удивлению, не смог удержаться от смеха.
Лауру же смех графа взбесил. Она не привыкла импровизировать — как правило, перед тем как соврать, она имела возможность подумать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики