ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

 

Также исчез последний исправный цейссовский бинокль, необходимый для несения службы дежурной вахтой.
В связи с этим капитан субмарины ставил под сомнение целесообразность проведения вечера дружбы между моряками и членами отряда, запланированного заместителем по высокому моральному духу на ближайшее полнолуние. Осторожный Отто не исключал эксцессов. Особенно если будет присутствовать герр Задов. Дальше шел небольшой список пропавших вещей, уместившийся на странице. Командир, поморщившись, вспомнил, что некоторые из них видел то ли у Задова, то ли у кого-то из его приятелей.
На рапорте он написал непривычно подробно и членораздельно: «Командира подводной лодки наградить именным щитом. Баранову в полнолуние никаких мероприятий не проводить. Морякам с субмарины сход на берег под любым предлогом запрещен. Скуратову провести с Задовым профилактическую беседу».
Командир довольно ухмыльнулся. Огромный щит высотой в человеческий рост, работы неизвестного грузинского мастера, давно стоял в его приемной, прислоненный к стене. Откуда он взялся – никто уже не помнил. Многопудовая железяка периодически падала со страшным грохотом цинкового корыта, пугая дежурного по отряду. До сих пор Владимиров втайне надеялся, что особенно часто дежуривший в приемной Лева когда-нибудь замешкается и увернуться не успеет. И таким образом добрая половина отрядных проблем решится сама собой. Но неутомимый Задов по штабным коридорам бегал быстро, и до сих пор щит падал вхолостую.
Забегая вперед, скажем, что Владимиров своим волевым решением чрезвычайно польстил прусскому самолюбию Отто. Капитан подлодки наградой остался доволен и о кортике больше не вспоминал. Щит, из-за его гигантского размера, затащить в лодку не смогли. Боцман долго не думал и приварил его к рубке. Субмарина сразу же приобрела вид дикий и лихой. Чайки перестали на нее садиться и облетали далеко стороной. Сразу стало меньше хлопот по наведению чистоты на палубе.
Вместо бинокля выдали старинную подзорную трубу из меди. В нее все равно ничего не было видно. С обратной стороны на треснувшую линзу была приклеена вырезанная из древней гравюры картинка с пышногрудой русалкой. Моряки бартером остались довольны.
Следующим документом был запрос Батыра на экстренное введение штатной должности его заместителя. Командующему военно-морскими силами срочно потребовался зам, чтобы тот таскал в командировках хурджин бека, а в послеобеденный сон Батыра под липой обмахивал его липовой ветвью, отгоняя мух. Владимиров, впрочем, подлинных мотивов рапорта не знал, а потому написал излюбленную резолюцию: «Подумаю».
Четвертая бумага, вытянутая Владимировым совершенно наугад, была рапортом его комиссара, брызжущим слюнои и желчью. Фурманов слезно молил отпустить его в отпуск по семейным обстоятельствам в реальность «Земля-478», где он якобы забыл попрощаться с какой-то знакомой пулеметчицей и старым приятелем, которого обещал, да так и не научил плавать.
Владимиров скрипнул зубами, но резолюцию наложил положительную. Покончив с четвертой бумажкой, Дмитрий Евгеньевич посчитал свой долг исполненным и устало откинулся в кресле. Было уже 9.30 утра.
К бумагам на столе Владимиров больше не прикасался и, закрыв дверь на ключ, хмурясь, разделся и опять прилег на диване, обитом потрескавшейся кожей.
Все было бы ничего, но сон не шел. Жесткая пружина упиралась сквозь кожаную обшивку в бок. Солнце било в глаза из-за штор. За окном что-то до боли знакомое орал Латын Игаркович, которому Петруха уронил на ногу полученный со склада радиатор. Утро началось явно на минорной ноте.
Неожиданно по стационарному свет-трюмо связи прошла рябь, и послышалось деликатное покашливание куратора. Начинался внеплановый сеанс связи с главком. Владимиров запрыгал на одной ноге, стараясь попасть в штанину. К началу разговора он был готов через сорок пять секунд. Он не успел надеть только китель. Перед зеркалом он стоял в тельняшке в голубую полоску, без рукавов.
На мускулистом предплечье красовалась татуировка: парашютист и надпись: «Кто служил в ВДВ – тому не страшен ад». Правда, Дмитрий Евгеньевич собирался свести ее по совету Малюты. Скуратов однажды вскользь обронил: «В том месте, которое не страшит десантника, персонал относится к такой росписи на теле с явным предубеждением».
Монолог куратора был краток: «В белорусских лесах 1943 года для десанта есть работа». Экран погас. Сон был в руку. Ночной кошмар стал явью.
Берестяной туесок с пневмопочтой весело пометался по пластиковым трубам под потолком и, насладившись мучительным ожиданием начальника отряда, вывалился на стол. Владимиров опасливо потыкал бересту шваброй, убедился, что она, во всяком случае на первый взгляд, не опасна, и осторожно взял в руки.
Суть задания сводилась к следующему. Как поведала аналитическая справка, где-то у истоков времен реальности «Земля-611» на нее упал метеорит, каковых, как известно, в темных просторах Вселенной носится превеликое множество. Тут аналитики зачем-то глумливо процитировали Михайло Ломоносова: «Открылась бездна, звезд полна, звездам числа нет, бездне – дна!»
Владимиров оскалил безупречные белые зубы и тихо зарычал. Он обожал Ломоносова-физика, Ломоносова-химика, Ломоносова-математика, Ломоносова-геометра, но со школы не переваривал Ломоносова-поэта и его вирши. Аналитики это, похоже, знали.
Дальше. Этот космический странник нес споры, ожившие в земной атмосфере. Неизвестная на планете инфекция попала в окружающую среду. Паразит развивался естественным путем, особенно сильно – в месте падения метеорита. Он заражал людей, вызывал симптомы, подобные бешенству, пробуждая зверя в своих жертвах в прямом и переносном смысле, Как только зверь высвобождался, тело менялось в полном соответствии с переменами в душе.
Время шло. Паразит адаптировался. Переносчик оборотничества уменьшал интенсивность звериной ярости, которую он вызывал. Это позволяло жертве сохранять часть своего рассудка, или, скорее, звериной хитрости. В тот период жертвы паразита начали формировать маленькие сообщества себе подобных, наподобие звериных стай или охотничьих групп.
И если вначале паразит передавался через слюну оборотня, попавшую в кровь жертвы, то теперь появился новый вектор распространения: инфицированные жертвы стали способны скрещиваться.
В конечном счете паразит потерял способность существовать отдельно от носителя в своем истинном облике – как микроорганизм. Вирус исчез, превратившись в часть генетического кода хозяев, передаваемую из поколения в поколение.
Именно на этом этапе истинные оборотни выделились из человеческой расы. Они, несмотря на их способность принимать человеческую и получеловеческую форму, не люди. Оборотни стали самостоятельной расой. Некоторые ученые Главка считают их другим видом. На практике, конечно, не так уж и важно, как появились оборотни. Они существуют, и это единственное, что волнует людей.
Далее следовали более приземленные, а следовательно, и более любопытные для Владимирова данные…
В реальности «Земля-611» немецкие вервольфы заключили договор с имперской службой безопасности и поступили на службу Третьему рейху. Чем они занимались, неизвестно. Но если командование СС во главе с Гиммлером думало, что управляет ими, то глубоко ошибалось. Оборотни никогда никому не служили, а только делали вид. Вервольфы отличались особым высокомерием. Они считали себя сверхсуществами даже среди других перевертышей. К иным зверолюдям они относились с плохо скрываемым презрением, считая их низшей кастой, недооборотнями. При любом удобном случае они безжалостно расправлялись с ними, но предпочитали это не афишировать, списывая гибель себе подобных на людей, охотников за нечистью.
Договорам с людьми вервольфы следовали лишь до тех пор, пока им было выгодно. Потом разрывали их в одностороннем порядке. От Третьего рейха вервольфам нужен был доступ в Полесье, туда, где, по легендам и преданиям, лежал метеорит, породивший расу нелюди. Что надеялись сотворить вервольфы, найдя метеорит? Найти ответ на этот вопрос командование предложило Владимирову и его подчиненным.
Командир отряда отправил бересту в пепельницу, чиркнул спичкой и задумался. Потом внезапно просиял.
– Шиш тебе, а не отпуск! – приплясывая на месте, мелко захлопал Владимиров в ладоши. – В декабре пойдешь.
Он вернулся за стол, с ехидным наслаждением перечеркнул свою резолюцию на рапорте Фурманова и наложил новую: «Срочно вылетаю по приказу главка. Остаешься за меня».
Выйдя в приемную, Владимиров швырнул пачку отработанных документов на стол дежурного, который, как всегда, где-то шатался; затем вернулся, трепетно вздохнул и открыл шкаф.
В нем на вешалках висела форма разных армий и разных времен. Начиная от прыжковых комбинезонов и полевого камуфляжа и заканчивая парадными мундирами. Объединяло их одно: на всех были знаки различия воздушно-десантных войск и погоны подполковника. Об этой слабости командира никто не знал. Ну, может, только Скуратов. Владимиров закрыл шкаф и вызвал дежурного.
– Вызовите ко мне Кузнецова! И вот еще: эти двое шутников еще сидят на гауптвахте?
– А куда им деваться! Скуратов им каждый день еще по нескольку суток добавляет, – ответил Петька. Сегодня он был дежурным по отряду.
– Пусть Кузнецов возьмет с собой все необходимое для командировки, – подумав, добавил командир.
– Без инструктажа? Один? – удивился Филиппов.
– Выполнять! – коротко скомандовал Владимиров.
Когда за Филипповым закрылась дверь, командир подошел к шкафу и снова открыл створку.


* * *

Кузнецов, держа в левой руке вещмешок, постучал и вошел в кабинет командира отряда. Там стоял перед зеркалом мужчина в полевой форме парашютиста-десантника Люфтваффе с погонами подполковника. Он поправлял перед зеркалом защитного цвета кепи, норовившее сползти на глаза.
Неожиданно для самого себя Кузнецов щелкнул каблуками и вскинул правую руку вверх в фашистском приветствии: «Хайль!..» – и осекся, не закончив фразу. Из-под козырька на него смотрел улыбающийся Владимиров.
– Зиг хайль, зиг хайль, Николай Иванович.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики