ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

 

Они же интервенты! Я их еще по Одессе помню. Антанта! Ничего путного не скажут, а если есть какие-то вопросы – спроси у Скуратова. Малюта все знает! – сказал Задов и, подхватив пулемет, начал спускаться вниз с песчаной дюны. Петька молча спрятал платок обратно в карман.
Под шумок Алеша Попович пятился с пляжа, прикрываясь щитом. Спиной к товарищам он не собирался поворачиваться ни за какие коврижки, опасаясь услышать: «Смотрите! Вот почему Алеша наш – Попович!» Битва битвой, а позубоскалить момента не упустят. Хорошо, Задов как прирос к пулемету – строчит с песчаной дюны, не оборачивается.
Берег моря сплошь краснел солдатскими и офицерскими мундирами пропавшего и так неожиданно объявившегося батальона. Небо становилось утренним, светлым и чистым, хотя солнце еще только поднималось из-за горизонта. Когда первые лучи осторожно коснулись берега, тела вражеских солдат на глазах начали истлевать, обращаясь в прах. Над ними закурились призрачные дымки, смешиваясь с мягким туманом, уползающим в море. Скоро на берегу остались только клочки формы, исковерканное оружие, пушки на допотопных лафетах, знамя и барабан. Еще о ночной атаке в полнолуние напоминала десантная баржа, уцелевшая после торпедной атаки подводников. Она сиротливо стояла на мелководье, уткнувшись носом в берег.
На песчаном пляже стояла тишина. Ее нарушил громкий крик: «Товарищи! Начинаем субботник по очистке берега от мусора!» На уцелевшей балке дота стоял заместитель командира по высокому моральному духу. В отличие от остальных, Баранов был полностью одет. Он успел сложить из тел вражеских солдат кучу у бетонной стены и, шагая по головам, пока они не рассыпались в прах, залез на огневую точку. Приложив ладонь козырьком к глазам, он осматривал загаженный пляж. Сусанин делал зарубки на черенке вил подобранным с песка обломком штыка. Остальные тоже слонялись без дела. Личный состав срочно надо было занять чем-то полезным.
Далеко от берега из воды высунулась труба перископа. Металлический изгиб медленно поворачивался, высматривая, что творится на берегу. Когда перископ развернулся в сторону бункера с Барановым наверху, то тотчас же испуганно исчез в море, оставив на поверхности стайку пузырьков.
– А где Маннергейм? – громко спросил Ермак, озираясь по сторонам. – Что-то я не вижу нашего барона.
Все бросились к доту, бетонные стены которого пестрели свежими выбоинами от пуль и осколков ядер. Бронезаслонки на амбразурах были плотно опущены. Дверь заперта изнутри.
Садко, переложив топор в левую руку, нажал на бронедверь плечом. Бесполезно, она ни на миллиметр не приоткрылась. Гусляр произнес:
– Закрыто изнутри. Маннергейм должен быть там.
– По-о-сторонись! – прогудел Илья. Он вместе с Добрыней уперся плечами в бронированную дверь, закрывающую проход в бетонную крепость.
С обратной стороны, как черви из земли, поползли крепежные болты. Мгновение – и засов с грохотом упал. Богатыри ввалились внутрь. Илья медленно снял шлем и, широко перекрестившись, произнес:
– Погиб наш герой!
– Помер, как и хотел: с неразлучной саблей в руках, – вторил ему Добрыня.
На ковре из желтых гильз, полностью устлавшем пол крепости, лежал барон. Голова его была неестественно вывернута. В руке он по-прежнему крепко сжимал саблю. Рядом валялась пустая канистра.
– Позвольте! Дайте пройти! – проговорил Дуров, протискиваясь в маленькую крепость.
Он склонился над Маннергеймом и, подняв его безвольную руку, пощупал пульс… Затем выпрямился, снял фуражку и скорбно сказал:
– Если его завтра не опохмелить, точно помрет! Раз, Два-а… Взяли!
Богатыри осторожно подняли Маннергейма и понесли в расположение отряда. Они несли его аккуратно, но быстро. Субботники они не любили. За ними поспешил Дуров. Пострадавшему был нужен квалифицированный уход, а за богатырями нужен глаз да глаз. К реанимационным процедурам они могли приступить немедленно.
Автомат Дурова, прислоненный к стене бункера, тут же сцапал Нестеров. Авиатор питал нездоровую тягу к автоматическому оружию. Из-за этого в отряде был постоянный и ничем не обоснованный перерасход боеприпасов. Естественно, кроме нагана и шашки, летчику больше ничего не доверяли. Нестерову же приходилось Использовать любую возможность, чтобы удовлетворить свою страсть к скорострельному оружию.
Пляж убрали быстро. Красные мундиры, высокие медвежьи шапки, прочую форму и оружие побросали в десантную баржу. Последними в нее закатили по сходням пушки. Уборкой берега руководил Баранов, покрикивая с крыши.
Штабс-капитан Нестеров поджег деревянное судно без спичек. Он выпустил в деревянный борт весь автоматный магазин с трассирующими зажигательными пулями. Пламя быстро распространилось по всему кораблю. Веселые язычки быстро перебежали на корму. В гудящее пламя бросили древко со стягом. Как и положено, знамя было вместе со своим батальоном. Полотнище корчилось в огне, обугливаясь на глазах. Казалось, бульдог скалится со знамени, последний раз показывая черные клыки белому свету.
Солнце поднялось из-за горизонта, пламя весело гудело, словно радуясь наступлению нового дня. «Ради таких мгновений стоит жить!» – подумал штабс-капитан, восторженно любуясь окружающим миром.


* * *

В командном отсеке подводной лодки царило шумное оживление. Подводники весело чокались алюминиевыми кружками, отмечая первую победу, а заодно и завтракали. Капитан открыл святая святых – вахтенный журнал, чтобы сделать ежедневную запись, и застыл на месте, выпучив глаза. Отто сдвинул на затылок фуражку и начал с трудом разбирать свежую запись, сделанную незнакомым почерком. Строчки наползали друг на друга, корявыми буквами шел текст: «Вот еще один выход в море, не принесший мне особой славы. По одному кораблю врага не попали. Мазилы! Правда, вроде потопили чью-то подводную лодку… Не факт! А вдруг враг рыщет в глубине? Пойду к акустику, послушаю глубину. Все, все приходится делать самому!»
– Где он? – заорал оскорбленный до глубины души капитан субмарины и ломанулся в акустический отсек. – Задушу! Своими руками шею сверну!
Капитан-лейтенант вихрем ворвался в акустический отсек, по дороге потеряв фуражку и пару раз крепко приложившись лбом о переборки.
В отсеке весело перемигивались огоньки аппаратуры. Акустик Ганс валялся под столом. Рядом лежала пустая кружка. Место акустика на боевом посту занимал Батыр. Он спал, стоя на коленях, положив голову на стол. Рядом лежали наушники. Бек громко посапывал носом, периодически выдавая замысловатые трели. Из наушников доносились в ответ не менее удивительные звуки: протяжный свист и похрюкивание. С адмиралом разговаривало из глубины стадо китов, принимая его то ли за брата по разуму, то ли за потерявшегося в море маленького китенка-несмышленыша. Морские гиганты звали его к себе.
Капитан с умилением наблюдал трогательную картину, прислушиваясь к звукам моря. Черствое офицерское сердце отходчиво. На смену греховному гневу пришла святая забота о ближнем своем.
– Завтракать будете?
Из-под стола появилась рука в черном флотском бушлате и на ощупь поставила кружку на столешницу.


* * *

Командир отряда вошел в свой кабинет и плюхнулся на стул за столом. Тяжелое утро выдалось сегодня. Закинув ногу на ногу, он разглядывал носок, полностью разорванный на берегу. Владимиров переводил взгляд с остатков носка на погнутый ствол автомата и обратно. Философски думал: «Если бы надел второй, то сейчас у меня была бы пара футбольных гетр. Может быть, чуть-чуть штыком подровнять? А ствол автомата Муромец выпрямит…» Взгляд командира зацепился о папиросу с нарисованным голубым парашютиком на боку. Она одиноко белела на зеленом сукне стола. Дмитрий Евгеньевич потянулся, взял ее и задумчиво покрутил в пальцах. Потом он сплюснул кончик папиросной гильзы и сунул в уголок рта. Вообще-то командир отряда давно бросил курить, но тут нахлынуло. Порывшись в ящиках стола, он нашел среди разного ненужного хлама коробок, чиркнул спичкой и прикурил от маленького огонька.
Владимиров глубоко затянулся и выдохнул дым к потолку. Струя дыма расплылась причудливым облаком в воздухе. Облако, остывая и опускаясь вдоль стены, приняло формы афганских гор, которые Владимиров узнает всегда. Вон она, в воздухе дрожит и змеится горная тропа к перевалу. Много лет назад десантно-штурмовой взвод под его командованием оседлал этот перевал. У них была одна задача: задержать душманов до подхода основных сил. Из-за снегопада к ним на помощь так никто и не смог пробиться. Оставшихся в живых снял со скального уступа экипаж простреленного в нескольких местах вертолета. Летуны действовали на свой страх и риск, вопреки приказу, здравому смыслу и метеосводке…
Владимиров затянулся второй раз, и картина горных вершин стала еще четче.
– Салям алейкум! – раздался голос с дивана.
– Алейкум ассалям, – автоматически ответил Владимиров на приветствие. Его рука дрогнула, и столбик пепла упал на зеленое сукно. Он точно знал, что в кабинете один. Точнее, был один, когда зашел в него пять минут назад. Командир отряда осторожно скосил глаза на голос.
На диване сидел Вовка-пулеметчик в разорванном камуфляже. Точнее, от формы остались одни лохмотья. Он тоже сидел забросив ногу на ногу, в одном ботинке с высоким берцем и альпийской кошкой, закрепленной ремнями на подошве. На другой ноге красовался рваный носок. Вовка шевелил пальцами и весело улыбался командиру после долгой разлуки. Сквозь фигуру десантника просвечивала кожаная обивка дивана.
– А где второй ботинок? – не нашел ничего лучшего спросить Владимиров.
– Потерял! – развел руками Вовка. – Уж извини, командир! Когда духи влупили из гранатомета, меня лавиной накрыло. Почти до самой долины дотащило.
– Мы потом, когда с пехотой вернулись, почти всех собрали.
– Да знаю! – махнул рукой пулеметчик. Он не переставал улыбаться, было видно, что он рад встрече. – До меня теперь только бульдозером добраться можно.
– Как ты там? – спросил Владимиров, лихорадочно соображая, как доставить бульдозер на Гиндукуш.
– Нормально! Там весной тюльпаны растут и маки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики