ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

 


Владимиров посмотрел на часы и удивленно поднял брови: стрелки показывали час дня.
– Не рановато?
Капитан-лейтенант сделал вид, что не расслышал. Пригибаясь, они осторожно двинулись дальше, то и дело ныряя под какие-то трубы. Люди словно вползали в глотку громадного стального зверя. Казалось, переборки медленно смыкаются вокруг них. Наконец они дошли до отсека гидроакустика. Под потолком переплетались трубы, шланги, торчали разные рычаги и ручки. Мерцали датчики и циферблаты. Посреди рубки, окруженный механизмами и приборами с двигающимися стрелками, стоял стол. Оборудованием было забито все вокруг, бесчисленные ряды кнопок весело мигали. Владимиров вспомнил детство, елочные гирлянды, далекий город – и вдруг почему-то призывной пункт и стриженных под машинку сверстников. Почему призывной пункт?.. Ах да, запах самогона, сивуха!
Кроме оборудования в отсеке был матрос. Гидроакустик – гордость капитана и один из лучших членов экипажа субмарины – нес бессменную вахту. На металлическом столе стоял громоздкий прибор, от него шли проводки, с которых свисали наушники. Рядом лежал опрокинутый стул. Слухач стоял рядом со столом на коленях, положив голову на стол, и громко храпел. Рядом с ним на полу находилась огромная бутылка, наполовину полная мутной жидкости.
– Может, у него терпения и сообразительности действительно на троих, – сказал уважительно Скуратов и поднял с пола бутыль, – но пьет он за пятерых, да к тому же и не закусывает. Это уже ни в какие ворота не лезет!
– Ганс не железный, он тоже должен отдыхать! – начал оправдываться капитан-лейтенант. – А закусывать нечем. Герр Хохел поставил нам просроченные консервы. Банки так вздулись, что их опасно открывать. Одну проткнули – весь камбуз потом сутки драили. Кусок в горло не лезет – пусть сам их жрет. Еще он привез несколько мешков сахара и бочонок бараньего жира. Наш кок – на все руки мастер, но из сахара у него получается всего два блюда: леденцы и вот это… – капитан субмарины рукой указал на бутылку.
Владимиров посмотрел на Скуратова.
– Все съест! До последней баночки! – заверил командира Малюта, нехорошо улыбнувшись. – Еще и добавки просить станет.
Пригласительный билет на банкет в скуратовский подвал Хохелу был обеспечен.
Все молчали – каждый о своем, но дружно. Обстановку разрядил скрежет железа. В металлической переборке открылся люк, и в гидроакустический отсек вошел кок в белом колпаке с подносом, уставленным вместительными железными кружками.
– Господин капитан-лейтенант, – обратился повелитель сковородок, кастрюль и змеевиков, – обед готов!
– Обедать! – не без удовольствия проговорил Батыр и потер ладошки. При этих словах акустик храпеть перестал, но не проснулся.
– Чем богаты! – развел руками Отто.
Обедали стоя, не сходя со своих мест. Кок с подносом обошел всех присутствующих; все замерли с кружками в руках, выжидательно смотря на командира отряда.
– Приятного аппетита! – наконец выдавил из себя Владимиров и первым осушил свою кружку залпом. Его примеру последовали остальные.
– Настоящий боевой обед! – крякнул Скуратов и занюхал его кончиком бороды.
Кок расцвел и скромно спросил:
– Вам понравилось?
– Действительно вкусно! – согласился Малюта.
– Добавки?! – встрепенулся кок.
– А-атс-тавить! – скомандовал Владимиров. Его начинало штормить.
– По-моему, обед обычный, – подал голос акустик, не открывая глаз. – В приличном ресторане его бы постеснялись подавать… – Он снова захрапел.
– Там варят не из сахара, – возразил капитан, немало обрадованный новым направлением разговора. Он почувствовал, что сгущавшиеся над его головой тучи рассеялись.
– И без болтов. – Батыр вытащил из своей кружки стальной болт. Он облизал его и скривился. – Что это такое? – Вид у бека был суровый.
Владимиров засмеялся. Ему стало хорошо на душе и легко на сердце.
– Почему обед варите с болтами? – строго спросил капитан кока.
– Во-от он где! – расплылся в улыбке кок. – Это же от компрессора. Вот боцман обрадуется! Он его искал, искал… Когда мы на проклятый риф наскочили, тот, который нас чуть не утопил. Как шибануло! Мы искали, искали, а он, оказывается, в кастрюле валялся… Вот хорошо, а то компрессор водорослями подвязали, работает, но… А болт чистый был, господин капитан-лейтенант! Боцман сам во время приборок все машинным маслом смазывает. От него в обед грязь попасть не могла… ну, если смазка там.
– В следующий раз все болты смазывать бараньим жиром, – приказал Батыр. – Кока тоже в приказ. Поощрить.
– Какой компрессор? Какой болт? А где запасные части? Компрессор – это же важный механизм, а они… водорослями! – завелся Владимиров. Он вопрошал уже двух капитан-лейтенантов, стоящих перед ним.
Близнецы, синхронно открывая рты, ответили, что рапорт на запчасти зампотылу они подали сразу же по возвращении из похода.
Тут кок принес добавки: повторение обеда и леденцы – сахарные черепа на палочках. Потом командир отряда посетил камбуз и за минуту демонтировал маленький перегонный заводик при помощи большой кувалды. На этом инспекция субмарины и личного состава экипажа закончилась. Поддерживаемый Скуратовым командир сошел на берег по восстановленным сходням. Остров качался под ногами. Бек остался на субмарине со словами: «Пока в море слышен шум чужих винтов, Батыр не оставит камрадов». Сочно облобызав по очереди всех троих капитан-лейтенантов, бек рухнул рядом с акустиком. Его отнесли в персональную каюту.
Капитан лодки после проводов заглянул в отсек и сказал акустику, свернувшемуся калачиком под столом:
– Ганс! Как услышишь что-то подозрительное, сразу же с докладом ко мне.
– Есть, командир! – ответил акустик, не открывая глаз, и поудобнее устроился на стальном полу.
Отто побрел к себе в каюту. Его швыряло от переборки к переборке. На море стоял полный штиль. До ужина было далеко.


* * *

По круглому диску луны – волчьего солнышка – плыли облака. Они кружились вокруг нее в безумном хороводе и складывались в картины одна страшнее другой. Наступило полнолуние.
На берегу, в комнате дежурного по отряду, одиноко горел огонек. По боку субмарины мерно шлепали волны. Вахтенный офицер стоял, опираясь на леерное ограждение, подставляя лицо лунному светилу. Неожиданно из переговорной трубы раздался голос:
– Докладывает гидроакустический пост: четко прослушиваются шумы винтов, предположительно десантных барж.
– Ты поужинал, Ганс? – скептически спросил вахтенный офицер.
– Виноват! Проспал я ужин! – грустно отозвался болезненный трезвый голос из переговорного отверстия.
Выпучив глаза, офицер скатился кубарем по трапу и, едва достигнув сердца подлодки – центрального отсека – припечатал ладонью кнопку тревоги. По субмарине заметались звуки сирены.
По лодке засновали подводники, занимая посты в отсеках согласно боевому расписанию. Капитан ворвался в каюту к Батыру, на ходу застегивая пуговицы черного кителя. Он бесцеремонно начал трясти командующего военно-морскими силами.
Бек, не открывая глаза поднялся в койке и спросил:
– Завтрак?
Батырбек был человеком великой страсти, особой принципиальности. Он горячо любил жизнь и потому презирал смерть, но только на полный желудок. За все эти качества подводники Батыра любили, верили в него. За беком они готовы были идти в огонь и под воду, потому что знали: победа неразлучна с именем этого непредсказуемого воина.
Бек открыл один глаз и скомандовал:
– К черту' тревогу'! Кока ко мне!
Капитан козырнул и опрометью помчался в центральный отсек. Из переговорных труб доносились слова команд:
– Отдать швартовы! Срочное погружение! Право на борт! Полный ход!..
Застучали дизели. Корпус подлодки дрогнул, и стальная громадина устремилась в открытое море. На прощанье громко тренькнув, лопнул бесполезный телефонный провод, тянувшийся на берег. Акустик Ганс доложил, что приближаются шумы каравана. Отто прильнул к перископу, но ничего не было видно. Шумы винтов приближались и стали различимы даже без специальной аппаратуры. Нарушители были рядом, но из-за множества шумов выйти в торпедную атаку по определенному судну было невозможно. Ганс не мог остановиться на какой-то одной цели; судя по всему, несколько судов выписывали зигзаги. Шумы сходились и расходились. Отто никогда не уклонялся от боя.
– Боевая тревога! Торпедные аппараты приготовить к бою!
Сзади лязгнул люк. В отсек ввалился Бек в халате, надетом задом наперед. В одной руке он держал эмалированную кружку с отколотым краем, в другой – обгрызенный леденец.
– Где враг? – спросил он и приложился в кружке.
– Слышим, но не видим! – Отто развел руками.
– Типа того… Тудысь! – Бек ткнул леденцом вверх.
Капитан субмарины продублировал команду, чтобы подводникам стал понятен приказ:
– Продуть баластные цистерны. Всплыть в позиционное положение.
Боцман переложил рули на всплытие. Вода забурлила и вспенилась. «U-1277» поднялась из глубины. Палуба субмарины находилась в воде. Над водой торчал небольшой островок – мостик, ограждение рубки и тумба перископа, возвышающаяся над крышей мостика.
Вахтенный выглянул из люка и поднес подзорную трубу к лицу. Но ничего, кроме приклеенной к стеклу пышногрудой русалки, не увидел. Тихо выругавшись, офицер начал вглядываться в темноту. Потянул ветерок и разогнал тучи, закрывающие полную луну. На морскую гладь легла лунная дорожка. Каждую секунду вражеские суда могли вынырнуть из темноты. Неожиданно прямо по носу на фоне берега нарисовались три силуэта транспортов. Корабли шли без огней, соблюдая светомаскировку, и последние сомнения отпали. Так красться вдоль берега мог только враг. Люк захлопнулся.
Отто прильнул к окуляру перископа и скомандовал:
– По пеленгу шестьсот шестьдесят шесть три больших десантных корабля. Приготовить торпедные аппараты! Ход четыре узла! Караван в прямой видимости.
Батыр сделал большой глоток и скомандовал в пустую кружку:
– Аппараты, товсь!
Напряжение достигло предела. Бек хрустел леденцом.
– Аппараты, пли!
В ответ из переговорной трубы раздался вопль торпедиста:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики