ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

 

Вы же совсем одни, без взрослых. Мамы и папы все глаза выплакали. Ночью не спят, все о своих детках думают. Вы бы хоть родителей пожалели.
– Какие родители? – Мальчик с девочкой непонимающе переглянулись. – Все дети – собственность государства.
– Ни мам, ни пап? – Удивлению Дурова не было предела.
– Ребенок с момента рождения сразу становится собственностью государства. У его биологических родителей нет никаких прав, – отчеканила девочка. – А ты откуда такой взялся? Не знаешь прописных истин!
– Сами мы не местные, отстали от туристической группы. Но наши знают, где я! – растерянно попытался пошутить Дуров, пародируя известную в отряде комедию.
– А сам-то знаешь, где «ваши»? – Маленький Адольф засмеялся весело и звонко. – Ученики из группы тестирования сейчас вашу туристическую группу вылавливают из мазута, отклеивают от стенки да из песка вытряхивают. Тем, кто вас послал, передайте, что мы нашли потерянную реальность. Ушли почти все. Мы последние. Всё закроем и уйдем. Передайте взрослым: к нам проникнуть нельзя. Все, дяденька, свободны!
– Куда идти, не подскажете? – Дуров оглянулся.
Девочка подошла к стене здания лабораторного корпуса и нажала на кирпич, по цвету ничуть не отличавшийся от других кирпичей. Образовалась арка-проход. В открывшемся проеме замаячило несколько фигур.
– Надо было нажать рычаг два раза, тогда намного сократили бы себе путь! – нравоучительно пояснил Адольф. – Почаще играйте на компьютере.
– На чем? – переспросил Дуров.
– Идите, дяденька турист…
Дуров шагнул в открывшийся проем. Кусок стены плавно скользнул на место, отделив его от странных детей. Он очутился в помещении, где на полу из-под слоя перьев проглядывала надпись «Старт». Туристическая группа была в сборе.
Десантники пребывали в крайне растрепанных чувствах. Зрелище все они, кроме Батыра, представляли довольно жалкое. Бек улыбался и прижимал шевелящийся карман своего халата, из которого раздавался громкий хруст и повизгивание.
В измазанной черной пахучей жидкостью личности Леонид Владимирович с трудом узнал Ермака. Судя по запаху, Ермак Тимофеевич провалился в колодец, наполненный мазутом. Опознание затрудняли перья, облепившие мощную фигуру. Ермак смачно высказывал свое мнение о юных цветах жизни и о мазуте. Задов был занят тем, что высыпал песок из папахи, затем из вывернутых карманов. После Лева вытащил тельняшку, заправленную в бриджи. Посыпался песок. Повернувшись к Дурову, он свистящим шепотом поведал: «Живым закопать хотели! Прямо латышские стрелки, а не дети». Снял сапог и зачарованно смотрел, как струя песка хлынула на пол. Дрессировщик бросился к затравленно смотревшему из угла Филлипову: «Петенька, вас мучали?»
– Ну-у… Да! – ответил понурившийся Петька. – Особенно когда отодрали, то есть вырезали.
– Звезды на спине вырезали! – ахнул Задов и замер, стягивая второй сапог – его аж перекосило от неприятных воспоминаний.
– Да нет, у них там клей размазан по стенам и полу. Моментально затвердевает при соприкосновении… Жуть! Склеили по рукам и ногам, а потом вырезали… одежду, – хлюпнул носом Петька. От сапог его остались голенища, собранные кокетливой гармошкой и теперь напоминавшие кожаные гетры. Изрезанная гимнастерка и галифе только отдаленно напоминали военный покрой. Затылок Петрухи был неаккуратно выстрижен до белой кожи от уха до уха, и казалось, что у него два лица: безносое и без подбородка сзади, и Петрухино хнычущее – спереди.
– Теперь все в сборе. – Ермак вытащил из-за пазухи черного кафтана связь-блюдце, покрытое мазутной пленкой. – Чем бы протереть?
Задов притопнул, загоняя ногу в сапог, и оторвал широкий лоскут от Петькиной недорезанной гимнастерки. Филлипов не возражал. Задов подошел к Ермаку и брезгливо взял связь-блюдце, используя тряпицу как прихватку и как протирку одновременно. Лева, морща нос от резкого запаха, громкой скороговоркой произнес несколько раз: «База, заберите нас отсюда!»
Затем, после недолгой трагической паузы, шепнул: «Пожалуйста!» Последнего слова в исполнении Задова никто из десантников до тех пор не слышал. В отряде, видимо, это «пожалуйста» тоже было отмечено как факт вопиющий, и карусель появилась без обычных задержек. Разведчики полезли на круглый помост. Дуров подсадил Петьку, стыдливо придерживающего обеими руками расползающиеся галифе а-ля тропикано. Шкодливые детские ручонки срезали одежду с юморком. Карусель закрутилась, набирая скорость.
– Кстати, ты мальчика не видел? Там мальчик был… такой, в красных шортах и синей футболке, – спросил Задов дрессировщика.
– Он вам очень нужен? – тихо спросил Дуров.
– Нет. Просто поговорить по душам хочу.
– Извечный вопрос: «А был ли мальчик?»
Карусель торопливо исполнила: «Пора нам, пора! Туда, где за морем синеет гора!»
В смазанном вихре исчезли измазанные, растрепанные и обескураженные десантники, оседлавшие детских карусельных лошадок.
Первым на площадку спрыгнул Ермак и без разговоров двинулся в сторону моря, оттираться песочком. Задов углядел в толпе встречающих отрядного священника и еще с карусели начал громко высказывать претензии. Лева орал, показывая Латыну гнутую пивную пробку:
– Мы горели! Мы тонули! Мы влипли! Ты что подсунул?
Лева совал пробку под нос отрядному священнику и продолжал обвинять и обличать.
– Я сто раз тебе говорил: нет у тебя настоящей веры! – Латын бережно забрал у него пробку, сдул с нее невидимую пылинку, а затем точным щелчком узловатых пальцев отправил ее в полет через клумбу, в урну у штабного крыльца. – Представь на минуту, что могло с вами случиться, если бы ее с вами не было, маловер! – Он махнул рукой и умолк. Вернулись – и хорошо.
Петька, придерживая спадающие лохмотья, попытался незаметно улизнуть, двигаясь бочком от карусели, но столкнулся нос к носу с людьми в черном.
– Вы нашли их? Они живы, наши малыши? – в один голос спросили чернокожий с бледнолицым.
– С детьми все в порядке! – ответил Дуров, оглаживая бритую голову. С недавних пор у него появилась эта новая привычка, которую он про себя называл неврозом. – Они нашли потерянную реальность, открыли проход и ушли. Все. Очень просили не беспокоить. Очень убедительно просили их больше не беспокоить. Серьезные детишки.
– Да я не о них спрашиваю! – с досадой сказал белый человек в черном костюме. – Вы нашли наших крыс-киборгов? – В голосе его звучало неподдельное волнение.
Дуров вопросительно посмотрел на Батыра. Бек еле заметно отрицательно качнул головой. Кстати, сейчас его карман не шевелился и звуков не издавал.
– Ни одного хвоста не встретили по дороге! – Дрессировщик виновато развел руками. – Сгинули ваши питомцы. Пластинчатого страшилу с иголками видел. Вот напасть – с ума сойти можно.
– Крысы-киборги прошли спецподготовку! – взревел черный в черном костюме. – Как они могли пропасть? Да очень просто! Недоработки, а все из-за урезанных ассигнований на новые проекты!
Человека в черном переклинило, он задавал себе вопросы, и сам на них отвечал. Его товарищ, белый человек в черном, сильно дернул черного за рукав. Чернокожий остановился на полувопросе-полуответе, поправил галстук, и оба тяжело зашагали к карусели. Больше их ничего не интересовало. Проходя мимо Батыра, бледнолицый взглянул на него через черные непрозрачные очки и сказал: «А долги в библиотеку надо сдать! Нехорошо!» Бек стремительно повернулся к ним тем боком где кармана не было. Он заулыбался и, кивая без остановки на манер китайского болванчика, громко сказал: «Сегодня все верну. В целости и сохранности! Всенепременно!» И уже тише добавил вслед удаляющимся черным спинам: «Шагай, джаляпка! Звездный ветер тебе в седло!»
Директриса школы-интерната разжала тонкие змеиные губки и громко сказала: «От меня не уйдут! Я их везде достану! В любой реальности!» У нее под мышкой была зажата объемистая черная папка. Обломок указки она так и не выпустила из руки. В этот раз галантный Задов не предложил помощи. Она с трудом залезла на помост карусели – мешала узкая юбка. Люди в черном уже сидели в макете серебристой летающей тарелки. Заслуженная учительница континента взгромоздилась на черную курицу, усевшись на ней боком, как великосветская дама на конной прогулке. Карусель, поскрипывая, набирала обороты. Женский баритон радостно пропел: «Улетай, туча, улетай!» Недурные ножки директрисы с округлыми коленями слились в сплошную полосу.
– Какие же все-таки гады… – шмыгая носом, сказал Петька, придерживая располосованную одежду.
– Не убивайтесь так, Петенька! С детьми все будет в порядке. Они сумеют постоять за себя, – ласково-успокаивающе произнес Дуров.
– Гады они, а не дети! – выдохнул Филлипов. По его щеке скатилась скупая слезинка.
– Вот и вы, Петя, стали взрослым! – грустно вздохнув, сказал дрессировщик.
Ни к кому конкретно не обращаясь, Задов с чувством произнес: «Чудом ушли! Чудом!»


* * *

Ночью дежурный по отряду вышел покурить на крыльцо. Его внимание привлекло непонятное шуршание и возня около мусорной урны. «Кто здесь?» – громко спросил он и поднял в руке горящую спичку. Урна с грохотом упала и покатилась. В темноте мелькнула полосатая тень. «Енот, в мусоре копался. Наверное, искал вкусненького, – подумал вслух дежурный. – Крупный какой! Отожрались у Дурова!»
«Сам ты енот!» – обиженно подумал убегающий Задов, крепко сжимая в кулаке гнутую пивную пробку.

Глава 4
АКУКАРАЧА – ВОЖДЬ АПАЧЕЙ

– Кушать хочу, – жалобно пожаловался Задов беку и покосился на фургон. – Очень-очень! Двенадцатый час на диете. Буди Тимофеевича!
Муромец, устроившись на вещмешках с провизией, безмятежно храпел в крытой повозке, которая неспешно катилась по прерии на закат. Накануне он провел бурную бессонную ночь, отмечая свое убытие в очередной отпуск, и только под утро узнал, что отпуск откладывается.
Теперь он спал.
– Сам буди, – огрызнулся бек. – А я и потерпеть могу. Себе дороже.
Будить Илью Лева не стал. Спросонок, с похмелья, да еще в чужой реальности, Илья был, как правило, неадекватен. Прецеденты были. Поэтому Задов, сглотнув слюну и глухо ворча, начал озираться по сторонам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики