ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он видел, как подвезли отца к царскому дворцу села Воздвиженского. Несчастный, имевший притязания на царский венец, был связан. В воротах показались сановники и уселись на скамьях… Шакловитый читает обвинение. Обвиняемый что-то говорит… Но ему не дают оправдаться… Стрелец стремянного полка на полуслове отрубает ему голову… За головою отца падает под топором и голова брата…
Вспоминается узнику ещё более страшная, потрясающая картина… По Москве двигается похоронная, невиданная процессия… На санях-розвальнях, в которых вывозят из Москвы снег и сор, стоит гроб, и гроб волокут свиньи, запряжённые цугом в мочальную сбрую, с бубенчиками на шеях и в чёрных попонах с нашитыми на них белыми «адамовыми головами». Около свиней идут конюхи, в «харях»… Свиньи визжат и мечутся, и конюхи их бьют…
Это везли в Преображенское вырытый из могилы гроб Милославского, друга его отца…
Впереди процессии и рядом со свиньями в чёрных попонах идут факельщики с зажжёнными просмолёнными шестами, а вместо попов палачи с секирами на плечах… Тут и скороходы, наряжённые чертями, рога у них и хвосты, и черти погоняют визжащих свиней, а иные пляшут вокруг гроба… Вместо погребального перезвона «на вынос» черти колотят в чугунные котлы… Ко гробу, во время остановок, вместо совершения литии, подходил сам Асмодей с кошельком Иуды в руках, позвякивая «тридесятью сребрениками» и колотя по крышке гроба жезлом с главою змия, соблазнившего Еву в раю…
Процессия приближается к Преображенскому, где уже возвышается плаха… Несколько в стороне от эшафота высится на коне великан… Это он сам… Около него Меншиков, Голицын Борис, Ромодановский, Лефорт, Шеин…
Гроб подкатывают под навес эшафота, и палачи топорами отдирают крышку… Оттуда выглядывает ужасное лицо мертвеца… К гробу подходит Цыклер, за ним - седой как лунь Соковнин, тоже друзья его отца…
Дьяк что-то читает… Мало что слышно… Кругом оцепенелая от ужаса толпа…
- Вершить!.. - прорезывает воздух голос самого…
Палачи подходят к Цыклеру, но он тихо отталкивает их и сам восходит на эшафот.
- Православные! - кричит он. - Рассудите меня…
Но дробь барабана заглушает его слова…
- Вершить!.. - пересиливая грохот барабана, как удар кнута потрясает воздух опять его голос… Палачи бросают осуждённого на плаху…
- Верши! - его страшный голос…
В воздухе сверкает топор, и голова Цыклера, страшно поводя глазами, скатывается прямо в гроб Милославского… На эшафоте и Соковнин…
- Верши!
Опять топор… опять кровь…
Все это вспоминается теперь Хованскому в его одиночном заключении…
- Господи! Камо бегу от лица его, - стонет несчастный. - Аще возьму криле мои рано и вселюся в последних моря, и тамо бо рука его сыщет мя.
Он поднялся с рогожки и подошёл к тюремному окну, переплетённому железом. За окном сидел воробей и беззаботно чирикал.
- Это душа отца моего, посетившая узника в заточении, - шепчут его губы.
Под окном прошёл часовой, и испуганная птичка улетела. Узник стал на колени и поднял молитвенно руки к окну, в которое глядел кусок тусклого ноябрьского неба:
- Боже мой! Боже мой! Для чего ты меня оставил!
Под окном прокричал петух.
- И се петел возгласи, - бессознательно шептали губы.
Взвизгнул ключ в ржавом замке, и тюремная дверь, визжа на петлях, растворилась. Это пришёл пристав вести узника к допросу.
Едва он вошёл в приказную комнату, как дьяк, по знаку князя-кесаря, развернул допросные столбцы и стал читать:
- «На тебя, боярин князь Иван, княж Иванов сын Хованский, Гришка Талицкий показал: на Троицком подворье, что в Кремле, говорил ты, боярин, Гришке: бороды-де бреют, как у меня бороду выбреют, что мне делать? И он-де, Гришка, тебе, князь Ивану, молвил: как ты знаешь, так и делай».
- Подлинно на тебя показал Гришка? - спросил уже Ромодановский. - Не отрицаешь сего?
- Подлинно… не отрицаю, - покорно отвечал князь.
- Чти дале, - кинул Ромодановский дьяку.
- Да после того, - читал дьяк, - он же, Гришка, был у тебя, князь Ивана, в дому, и ты-де, князь Иван, говорил ему, Гришке: Бог дал было мне мученический венец, да я потерял: имали меня в Преображенское, и на генеральном дворе Никита Зотов ставил меня в митрополиты, и дали для отречения столбец, и по тому письму я отрицался, а во отречении вместо «веруешь ли?» спрашивали: «пьёшь ли?» И тем своим отречением я себя и пуще бороды погубил, что не спорил, и лучше б было мне мучения венец принять, нежели было такое отречение чинить.
- Говорил ты таковые слова? - спросил князь-кесарь.
- Говорил, - не запирался и тут Хованский.
- И все это из-за бороды?
- Из-за бороды и из-за кощунства его, Микиты Зотова: «пьёшь ли» вместо «веруешь ли».
- Да сей чин ставления сочинил сам великий государь,: и за те слова твои ты учинился перед великим государем виноват.
- Те слова я Гришке говорил для того, что он меня словами своими обольстил, - растерянно оправдывался Хованский.
Ничто не помогло.
- Приходится и сего допросить «с подъёму», - кивнул Ромодановский дьяку.
«С подъёму», «с подвесу» - это значило: поднять на дыбу и подвесить.
13
Едва Ромодановский воротился из приказа к себе, как ему доложили, что его желает видеть государев денщик.
- Проси, проси.
Князь-кесарь давно не имел вестей от царя и потому интересовался узнать о ходе дел на войне.
Денщик государев вошёл.
Это был Орлов Иван, великан и красавец. Что был он могуч и силач, это знала и испытала знаменитая царская дубинка, которая не раз прохаживалась по несокрушимой спине Орлова, как по деревянному брусу, не вредя ему. А красоту его хорошо ценили молоденькие «дворские девки», фрейлины. Не у одной из них глаза и сердце рвались за богатырём Иванушкой, а нередко хорошенькие глазки по ночам обливали подушки горючими слезами по изменщику. А одну из них, прелестную Марьюшку Гамонтову, или фрейлину Гамильтон, красота дворского сердцееда довела впоследствии до эшафота, когда гнусный поступок Орлова довёл бедную девушку, любимицу самого царя, до того, что она, стремясь скрыть позор, вынуждена была прибегнуть к преступлению… Громкая и страшная история о найденном тогда в Летнем саду «на огороде» мёртвом ребёнке, завёрнутом в салфетку с царской меткой, которого подняли у фонтана, и о публичной казни на эшафоте, в присутствии царя, красавицы Гамильтон, отрубленную головку которой царь поцеловал перед всем народом, эта история слишком хорошо известна всем.
- Откелева Бог принёс, Иванушка? - спросил Ромодановский.
- Из-под самой Нарвы.
- Из-под Ругодева? - поправил князь-кесарь.
- Точно так, из-под Ругодева, - поправился и Орлов.
Нарву в то время русские больше называли Ругодевом.
- В своём ли здравии обретается великий государь?
- Государь Божиею милостию здравствует
- А дубинка его стоеросовая гуляет?
- Неустанно.
- И по тебе гуляла небось?
- Гуляла намедни.
- А за что?
- За государев же грех.
- Как?
- Да рубил он себе намедни хижу, домишко: морозы-де наступают, так в палатке нетопленной зябко.
- Сам рубил?
- Сам, грелся. И стало ему от топора-то жарко. Он и сыми с себя кафтан да и дай мне подержать. В те поры один свейский немец, перебежчик, принёс ему выкраденный план Ругодева. Государь мельком взглянул на него и отдал мне. Положи, говорит, в карман моего камзола, ночью-де, говорит, рассмотрю план. Я и положил в карман. А ночью все и стряслось… Не приведи Бог что было!
- Ну? - глаза у князя-кесаря разгорелись.
- Ночью я просыпаюсь от страшного гласа государева… Я вбегаю к нему… «Где план?» - изволит неистово кричать. «В кармане твоего камзола, государь», - говорю… «Нет его там! - кричит. - Украли, продали - меня продали! Ты недоглядел!..» Да за дубинку и ну лущить, ну лущить!.. Хоша у меня спина стоеросовая, как и его палица-дубинка, одначе стало невтерпёж - сталь и то гнётся…
Глаза у Ромодановского все больше разгорались восторгом.
- Ну? Ну? - Да что ж! План-то нашёлся.
- Где? Как?
- У государя ж в камзоле… Карман сбоку по шву разошёлся, план и завалился за подкладку.
- Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! - радостно залился князь-кесарь.
- Да, смейся, князь… Я ж оказался виноват: зачем, говорит, ты не починил камзола? А как его починишь? Инну пору кричит: не смей по карманам лазить!
Ромодановский раскатывался и за бока брался, точно Орлов принёс ему величайшую неожиданную радость. Нахохотавшись вдоволь, князь-кесарь перешёл к делу.
- Зачем же государь прислал тебя ко мне? - спросил он, вдруг став серьёзно-деловым царедворцем.
- И к тебе, государь-князь, и к другим милостивцам, - отвечал Орлов.
- А ко мне-то с чем именно?
- По воровскому делу об антихристе.
- Сие дело у меня зело знатно налажено: все мыши в моей мышеловке… Ноне князя Хованского щунял, да ещё малость придётся, и тогда с тобой к государю выметку из дела пошлю.
- Буду ждать, - сказал Орлов. - Да надоть завернуть мне в Немецкую слободку.
- К зазнобушке государевой?
- К ей, к Аннушке Монцовой… Соскучился по ей государь.
- Али к войску хочет взять?
- Нет… по вестям от неё заскучал.
- Не диво… Молодой ещё человек, в силе…
- Да ещё в какой! - вспомнил Орлов царёву дубинку.
- А! - засмеялся опять князь-кесарь. - Ты про свою спину?
- Не про чужую, батюшка-князь.
- То-то я говорю: человек в силе, в полном соку, а жены нету… Не то он вдов, не то холост… Жена не жена, а инокиня… Вот тут и живи всухомятку… А Аннушка - девка ласкательная… Ну, а как дела под Ругодевом?
- Копаем укрепу себе, откудова б добывать город… А государь ходит ходуном от нетерпения, море ему подай!
- Что так?
- Море видел… Сам с Данилычем да Павлушей Ягужинским изволил ездить к морю. Оттеда - воротился, во каки глаза! Распалило его море-то.
- Охоч до моря, точно, - согласился Ромодановский. - А сам не командует?
- Нет: войска сдал этому немцу, фон Круи, а сам только глазами командует.
- А князь Трубецкой Иван Юрьевич что?
- Своею частью правит.
- А мы тут без него Аркашу его окрутили с Оксиньей Головкиной.
- Дошла ведомость о том и к нам.
- То-то дошла… А небось не дошло, что мы их окрутили по старине?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики