науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Пожали друг другу руки и пошли каждый своей дорогой. Я не сомневался, что мы еще встретимся.

4

Однажды утром, несколько недель спустя, я сидел дома в библиотеке и воевал с «Ковбоем в килте». Я занимался этим уже много часов и чувствовал, что пора сделать перерыв. Встал, чтобы размять ноги, и выглянул в окно. Как раз в этот миг на улице остановился черный «мерседес». Из него вышел коренастый мужчина в полосатом костюме, с портфелем в руке; он пошел к дому по дорожке. Я открыл дверь до того, как он позвонил, и он уставился на меня красными немигающими бульдожьими глазами.
– Я Скотт Кэмпбелл, адвокат покойного профессора Вандерлиндена, – сказал он, протянув мне руку. Его рукопожатие было легким для такого свирепого на вид человека. – Я хотел бы несколько минут поговорить с вами.
Я проводил его в библиотеку, и мы сели.
– Позвольте, я сразу перейду к делу, – сказал он. – Этот дом в будущем году должен быть продан. В своем завещании профессор Вандерлинден указал, что вы можете жить здесь до момента продажи, не платя за аренду. – Он вынул из портфеля какой-то документ. – Я составил надлежащий договор.
Я не мог ничего понять:
– Этот дом? Профессор Вандерлинден? Вы имеете в виду Томаса? А при чем здесь он?
– Он был владельцем, – ответил адвокат.
– Правда? – Это было неожиданностью. – Я полагал, что он тоже снимает свою половину, как и я.
Красные глаза остались неподвижными.
– Нет, – ответил Кэмпбелл. – Вандерлинден был домовладельцем. Дом принадлежал ему целиком. Когда-то это был один большой дом, пока много лет назад его не разделили. Он со своей семьей жил во второй половине, а эту половину сдавали.
Я просто внимал всему этому, с интересом думая, почему Томас никогда об этом не говорил – ив этот момент Кэмпбелл удивил меня еще больше:
– На самом деле, когда он ушел от жены, это походило на игру в «музыкальные стулья», – сказал он без малейшей тени иронии. – Он просто переехал на эту половину дома. А потом, когда она умерла, вернулся туда.
Я не поверил собственным ушам. Я даже попросил его повторить, и адвокат сказал еще раз: уход Томаса Вандерлиндена от жены заключался в том, что он переехал на расстояние в несколько ярдов.
А Кэмпбелл продолжал сыпать сюрпризами. Он рассказал мне всю историю этого дома. Его купил судья Дэфо на рубеже веков, когда участвовал в выездных сессиях окружного суда. Он был знаменит своей пунктуальностью – везде часы, даже в ванной. Он собирался здесь жить на пенсии, но умер на работе. Дом перешел его дочери Рейчел, матери Томаса. Чтобы иметь источник дохода, она разделила дом на две половины. Томас, в свою очередь, унаследовал дом от Рейчел.
– Поэтому, естественно, когда он ушел от жены, то просто переехал на эту половину.
Я поискал в этих красных глазах искорку смеха – но напрасно.
– Но какой тогда смысл уходить? – спросил я. – Он же все равно был вынужден видеть эту женщину каждый день?
– Да, конечно, он ее видел, – сказал Кэмпбелл, – но общались они только через адвоката. Он никогда больше не разговаривал с ней лично до самой ее смерти.
Я пытался все это переварить. Томас Вандерлинден был еще более странным человеком, чем я представлял себе раньше. Я все еще недоумевал насчет того, что Томас не сказал мне, что на самом деле я снимаю дом у него, когда Кэмпбелл снова заговорил.
– Так вот, она умерла в подвале, – сказал он.
– Что? – сказал я. – Кто?
– Его жена, – пояснил он. – Судя по всему, она спустилась в подвал за одной из своих кошек, и, пока она была внизу, взорвалась электрическая лампочка. Ее нашли спустя несколько дней. Понимаете, у нее была не слишком устойчивая психика.
Мое изумление все росло;
– После этого, – продолжал Кэмпбелл, – профессор Вандерлинден вернулся на ту половину, а эту снова стал сдавать. Она освободилась как раз тогда, когда вы подыскивали себе жилье. – Красные глаза смотрели на меня в упор. – Я поручил его агенту предложить вам этот дом.
Агент по недвижимости, Виктория Гау – она так хотела, чтобы я снял этот дом. Я еще удивился тому, какой он дешевый.
– А почему мне? – спросил я.
– Мне вас рекомендовали, – сказал Кэмпбелл, открыв глаза еще шире (если такое вообще возможно). – Профессору всегда нравилось знать, кому он сдает дом. Его предыдущими жильцами были бухгалтер с женой. Очень аккуратные и очень тихие. Профессор подумал, что сосед-писатель – это прекрасно. – Бульдожьи глаза снова вылупились.
– А почему Томас не говорил мне, что он владелец этого дома? – спросил я.
– Он был очень деликатным человеком, – ответил Кэмпбелл. – Уверен, он не хотел, чтобы вы хоть в чем-то чувствовали себя обязанным.
Тем не менее возникло ощущение, что у меня начинается паранойя.
– Кстати, – сказал Кэмпбелл, и его глаза так вылупились, что я испугался, не вылезут ли они из орбит совсем, – вы познакомились с его дочерью на похоронах?
– Да, – ответил я, – но она тоже ничего не сказала о доме.
– Прекрасно, – сказал он так, будто только что поставил галочку напротив какого-то пункта в своем мысленном ежедневнике.

5

После визита Кэмпбелла я уже не сомневался, что Томас Вандерлинден манипулировал моей жизнью – и что он был бы доволен, что я это обнаружил. Я вспомнил один наш разговор. Случился он в то прекрасное летнее утро, когда я сидел на заднем дворе и мучился с «Ковбоем в килте». Я сказал Томасу, что ничего не может быть хуже, чем в такой день запереть себя дома и выдавливать из себя фразы.
– Но, – сказал я, – боюсь, мне некого винить, кроме самого себя.
Это клише показалось ему необычайно интересным.
– По мнению Франциска Испанского, это не так, – сказал Томас. – Он считал, что нам не в чем себя винить.
Конечно, я никогда не слышал об этом ученом.
– Он был одним из философов-мистиков XVI века, – сказал Томас. – Его сожгли на костре.
– За то, что не верил в Свободу Воли? – спросил я.
– А вы хотите сказать, что верите в нее? – сказал Томас, слегка улыбнувшись.

Моя жена вернулась наконец с Западного Побережья насовсем, и мы стали обитать в нашем жилище, теперь не платя за него; я все-таки закончил «Ковбоя в килте». Плюнул на шотландский диалект, но все эти килты и спорраны остались.
В середине декабря, как раз после того, как выпал первый снег, на лужайке перед домом появилась надпись «ПРОДАЕТСЯ», и в дом повалили толпы потенциальных покупателей. Моя жена была на работе, а я на время осмотров обычно уходил выпить чашечку кофе. Как-то утром я спросил агента по недвижимости, нельзя ли мне быстро взглянуть на половину Томаса до того, как придут клиенты. Он дал мне ключ, и я туда пошел.
Половина дома Томаса была по большей части перевернутым изображением половины, в которой я прожил последние полгода. Не только расположение комнат – нет, две стороны были точными копиями друг друга даже в деталях цвета и декора: те же темные ковры с поблекшими геометрическими узорами; та же темная мебель красного дерева, с фигурным сервантом на том же месте; та же экстравагантная ванная со множеством форсунок в душе и унитазом на помосте, и в довершение – со сломанными часами, стрелки которых отвалились и лежат, как палочки, на дне за стеклом. Даже в его библиотеке, похоже, был тот же набор книг, что и в моей. И там, где на стенах когда-то висели картины, были точно такие же призрачные очертания.
Уходя, я прошел мимо двери в подвал и почувствовал, что у меня волосы встают дыбом от страха. Я заглянул внутрь и включил свет, но по лестнице спускаться не стал. Земляной пол пах сыростью, темные углы насмехались над моей робостью. Я выключил свет, плотно закрыл дверь и вышел на улицу, на свежий морозный воздух.

6

ЭТО БЫЛО ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД.
В один мартовский день я сидел на балконе нашей последней квартиры, пил кофе и просматривал «Камберлоо Рекорд». На последней странице был короткий отчет о дорожном происшествии на автостраде южнее Торонто. Некая Мириам Вандерлинден-Смит, дочь покойного профессора Томаса Вандерлиндена, погибла вместе со всей семьей – мужем и двумя детьми – в результате столкновения их машины с грузовиком.
Я расстроился. Я встречался с Мириам только однажды, на похоронах ее отца, но она мне понравилась, и я пожалел, что так никогда и не позвонил ей – хотя бы спросить, была ли наша встреча на похоронах чистой случайностью. Или почему ей не пришло в голову сказать о том, что когда отец ушел из дома, он жил все время рядом с ними?
Впрочем, кто может понять смысл того, что делают другие? Иногда нам бывает трудно осознать то, что делаем мы сами. Я помню, как однажды сказал что-то в этом роде Томасу – но, естественно, он со мной не согласился. Лишь процитировал пару незабываемых строк одного старого поэта, о котором я никогда не слыхал:
Соседа жизнь всегда полна сюжетов, Твоя же, как ни странно, никогда…
Я не стал спорить. Но, по правде говоря, у меня появилось представление о том, что значат эти строки, только через некоторое время после его смерти.
Однажды летом, поздно вечером, мы с женой взбирались на холм Барден, на южной окраине Камберлоо, где город вдруг превращается в сельскую местность. Холм этот совсем не высокий, но древний – один из хребтов, образованных отложениями ледникового периода миллиард лет назад или около того. Возможно, в жизни холмов миллиард лет – не так уж и много. Но холм Барден – уже сам не очень-то холм: подъем на его вершину – скорее не восхождение, а тяжелая прогулка в компании мошкары.
Та ночь была теплой и безоблачной. Когда мы поднялись на вершину, нам открылся Млечный Путь, рассыпанный по небесам. А если мы смотрели вниз, на землю, то к северу видели все огни Камберлоо, главную Риджент-стрит, которую пересекали бесчисленные более узкие улицы и авеню.
Но когда мы прошли буквально сто ярдов по вершине холма, жена обратила мое внимание на одно странное явление. С той точки, где мы стояли раньше, Камберлоо казался построенным упорядоченно, в соответствии с придуманной людьми системой. А с новой точки порядок был полностью нарушен. Большой город превратился в сверкающий хаос – такой же, как хаос звезд над головой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики