науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Потому что никаких сомнений быть не может: нас действительно заперли.— Но кому нужна наша смерть? — изумился Эзра. — По какой причине?Варгас повернулся к ним обоим спиной и принялся наблюдать за передвижениями своих братьев, которые с помощью подручных средств пытались погасить огонь.— Библиотеке конец…— Вы поставили вопрос! — бросил ему Эзра. — У вас самого нет никаких предположений на этот счет?— Ни малейших, — ответил монах, не оборачиваясь.— Однако тот, кто пытался это сделать, не может быть никем иным, кроме как одним из обитателей Ла-Рабиды. Один из ваших единоверцев.— Не обязательно. Вы пользуетесь правом убежища. Это священное право. И поэтому кто угодно, пришедший сюда, может иметь доступ к библиотечному крылу. Один оборот ключа — и дело сделано.— Вы оставили ключ в замке…— Разумеется. А с чего мне было его вынимать? Чего нам было бояться?— Но тогда кто? Кто хотел нашей смерти?— Кто хочет нашей смерти! — поправил Сарраг. — В данный момент ему отлично известно, что мы живы-здоровы. Он наверняка спрятался где-то и наблюдает за нами… Вот отсюда. — Он указал на темнеющие кусты. — Или оттуда. — Он ткнул в островок деревьев.— Он следит за нами…— Пойдемте в дом, — предложил Варгас. — Разберемся со всем этим завтра.— Если хотите знать мое мнение, — сообщил Сарраг, поднимаясь с земли, — то самое лучшее, что мы можем сделать, — это убраться отсюда как можно быстрей и направиться в Херес-де-лос-Кабальерос. В монастыре нас уже ничто не держит.— Вы правы. Однако боюсь — увы! — вам придется ехать без меня.— Что?! — всполошился раввин. — Значит, это происшествие вас так напугало, что вы готовы отказаться от дальнейших поисков?— Ничего подобного. Но вы, кажется, запамятовали, что я связан обетами. Нельзя покинуть монастырь за здорово живешь.— Поговорите с фра Пересом. Испросите у него разрешения уехать на некоторое время.— Да? И на сколько же? И под каким предлогом? Сообщить ему настоящую причину? Рассказать о Скрижали?— Это было бы нежелательно.— Значит, вы сами видите, что это не так просто.— Ну, скажите ему, что у вас заболел кто-то из родственников! Что вас срочно вызывает семья или что-то в этом роде! Вы вполне способны изобрести достойный предлог.— Я подумаю… Утро вечера мудреней. Не пойти ли нам в дом?В тот самый момент, как они двинулись к зданию, освещенному звездным светом, кусты зашевелились, и чья-то рука раздвинула листву. Бургос. Та же ночь Отец Альварес ерзал в кресле словно на угольях. Никогда за всю свою жизнь он не оказывался в столь сложном положении.Он поднял на фра Эрнандо Талаверу умоляющий взгляд.— Попытайтесь меня понять, падре. То, о чем вы просите, — очень непростая вещь.— Ошибаетесь. Я не прошу, я требую.— Но это значит предать доверие Великого Инквизитора!— Снова ошибаетесь. Кто говорит о предательстве? Все, чего я от вас требую, — это сообщать мне все те сведения, которыми вы будете снабжать фра Торквемаду. Мне кажется вполне законным, я бы даже сказал — естественным, что я буду в курсе событий, как и инквизитор. Поймите, что было бы неправильным, даже опасным, если это дело о заговоре будет курировать лишь один человек, каким бы квалифицированным он ни был. Выполняя это поручение, вы всего лишь исполните свой долг. Ничего другого. Ее Величество будет вам весьма признательна, — добавил Талавера чуть мягче. — И я сам, конечно. В противном же случае…Он замолчал, но его молчание было просто насыщено угрозой.Альварес пришел к выводу, что выбора у него нет.— Хорошо, — тускло проговорил он. — Ваше желание будет исполнено.Черты лица Талаверы разгладились, в бороде мелькнула лучезарная улыбка.— Прекрасно, фра Альварес. Иного я от вас и не ожидал… — Улыбнувшись еще шире, он уточнил: — И, разумеется, этот разговор останется строго между нами. И вообще, был ли он вовсе? Следующий день. Окрестности Уэльвы Солнечные лучи жизнерадостно освещали равнину. Совершенно пустую равнину, где до самого горизонта колыхались травы, и не было видно ни единого домика. Единственное, что нарушало чистоту пейзажа, — трое всадников, скачущих по пыльной дороге. Они ехали по равнине, воплощающей суровую красоту Эстремадуры. Сюда имело доступ лишь солнце, заливающее золотым светом кустарники, немногочисленные деревья и склоны гор цвета пиона. Эта земля, лежащая у подножия Сьерры-Морены, напоминала счастливое животное, обитающее на краю земли, вдали от всего и вся, свободное от всего.Сарраг, повернувшись в седле, спросил Варгаса:— Сколько еще до Херес-де-лос-Кабальерос?— Мы могли бы туда приехать к середине ночи. Но это небезопасно и бесполезно. Лучше, если мы остановимся, когда солнце начнет садиться. И тогда попадем в город на заре.— В конечном итоге все прошло не так уж плохо с вашим приором. Он довольно легко вас отпустил.— Да, я последовал вашему совету. То есть солгал.— Вы сослались на семейные обстоятельства? Варгас кивнул.Интересно, монах так лаконичен лишь из сдержанности? На смену шейху пришел раввин.— Вы точно не сообщили ему истинную причину отъезда?— У меня нет привычки изменять данному слову, ребе Эзра. Мой отказ передать вам бумаги Баруэля уже должен был убедить вас в этом.Эзра отступил, решив списать тревоги на свою вечную подозрительность.— Вы знаете, где мы в точности сейчас находимся? — неожиданно спросил он.— Ну и вопрос!— Я неточно выразился. Имелось в виду: известен ли вам символ этого региона? Восточное крыло. Я недавно перечитал довольно красивое описание Испании, сделанное одним арабским географом, неким Юсуфом ибн Ташфином. Он сравнивает Полуостров с орлом, чья голова — Толедо, клюв — Калатрава, туловище — Хаэн, когти — Гранада, правое крыло — Запад, левое крыло — Восток. Так что мы сейчас едем по восточному крылу.— Не знал, что вы склонны к поэзии, ребе Эзра, — пошутил шейх.— Однако это так. Вы удивитесь еще больше, если я скажу, что из всех видов поэзии больше всего меня трогает восточная.Ибн Сарраг нахмурился, словно размышляя, какую ловушку уготовил ему на сей раз собеседник. Затем осторожно поинтересовался:— Вы располагаете познаниями в этой области?— Некоторыми. Я очень ценю таких авторов, как Абу Навас или эль Мутанаби, но больше всех люблю Саади.И раввин начал читать вслух: Я лика другого с такой красотою и негой такой не видал,Мне амбровых кос завиток никогда так сердце не волновал.Твой стан блистает литым серебром, а сердце, кто знает, что в нем?Но ябедник мускус дохнул мне в лицо и тайны твои рассказал. Перевод В. Державина.

Сарраг слушал, удивленный и заинтересованный одновременно.— Ничто не сравнится с арабской или персидской поэзией, — продолжил Эзра. — Совершенно неоспоримый факт, что ваши поэты блестяще владеют метафорой.— Рискуя удивить вас, — вмешался Варгас, — я все же скажу, что не вижу ничего интересного в этом построении рифм. Если бы мне нужно было дать определение поэзии, то я бы сказал, что это литературный экзерсис, состоящий в том, чтобы перейти на следующую строчку до конца фразы.— Вы меня не удивили. Вы меня огорчили.
Они проехали примерно пять лье, каждый погрузившись в свои мысли, как вдруг ибн Сарраг посылом вынудил своего коня поравняться с лошадью Эзры.— Знаете, у евреев тоже есть поэма. Поэма, которая одна объединяет в себе все сотворенные человеческим сердцем стихи. Даже самых талантливых арабских поэтов.И он начал декламировать хорошо поставленным голосом: Я сплю, а сердце мое бодрствует; вот, голос моего возлюбленного, который стучится: отвори мне, сестра моя, возлюбленная моя, голубица моя, чистая моя! Потому что голова моя покрыта росою, кудри мои — ночной влагою.Я скинула хитон мой; как же мне опять надевать его? Я вымыла ноги мои; как же мне марать их?Возлюбленный мой протянул руку свою сквозь скважину, и внутренность моя взволновалась от него.Я встала, чтоб отпереть возлюбленному моему, и с рук моих капала мирра, и с перстов моих капала мирра на ручки замка. Тут настал черед изумиться раввину:— Пятая глава Песни Песней. Стихи со второго по пятый. Невероятно… Я знал, что вы эрудит, но это…— О… не стоит так восхищаться, это единственное, что я помню.— Забавно, что вы запомнили единственный в Торе текст, где ни слова не говориться о Боге, а только о любви, — пошутил Варгас.— А разве любовь не есть проявление Всесильного? И, быть может, самое волнующее?— Если это проявление Бога, то, уж безусловно, не самое волнующее. Любовь — опасное чувство. Охваченного любовью человека можно сравнить с путешественником, глядящим прямо на солнце. Что он видит? Рассеянный свет, неопределенные очертания, и очень быстро восприятие окружающего мира полностью теряется. Если он вопреки всему продолжает смотреть — а он, увы, продолжает, — то тут открывается путь всем несчастьям. По правде говоря, я не питаю склонности к неравным битвам. А любовь — из их числа.— Неравная битва, фра Варгас?— Конечно. Вы смотрите на солнце, но солнце-то вас никогда не замечает. Оно просто-напросто довольствуется тем, что сжигает вас.— Ну и что? Пусть даже ваше сердце обратится в пепел, все равно это значит, что вы жили, а не существовали. В любом случае для столь молодого человека вы слишком язвительно отзываетесь о любви. Либо вам никогда не доводилось испытать это чувство — что было бы слегка огорчительно, — либо вы имели весьма болезненный опыт. Быть может, любили слишком сильно.Монах собрался было ответить, когда Эзра вдруг воскликнул, указывая на что-то впереди:— Вон… Глядите!В клубах пыльной дымки к ним рысью приближался всадник. ГЛАВА 13 Желанием пылая слиться с тобою, душа моя рвется к тебе.Вернуться ли ей в мое бренное тело?Иль птицею мчаться к тебе?Скажи. Хафиз Мануэла Виверо, вся в черном, чуть вздернула подбородок и пришпорила кобылу. До всадников оставалось буквально несколько шагов. Мануэла отлично их видела. Тот, что впереди, коренастый, в бурнусе и сапогах, наверняка араб. За ним — гораздо более пожилой человек с длинной, плохо постриженной бородой, одетый как крестьянин из Месты. Такой же смуглый, как араб. Мануэла безошибочно распознала в нем еврея. А третий — францисканский монах, совершенно неожиданно ввязавшийся в этот заговор. Именно из-за него столь тщательно подготовленную операцию чуть было не отложили.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики