ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он потягивал вино -
клянусь, лучшее из всех, которые ему доводилось пробовать, — совершенно не
вникая во вкус.
Я же все никак не мог выбросить из головы историю одного египетского
вора, Аменкау, который, позаимствовав в чьей-то усыпальнице кое-какие
изделия из драгметаллов, отдал толику серебра писцу Ошефитемвусу за кувшин
вина и еще толику — Пенементенахту за бочонок меда. И они устроили
празднество, радуясь тому, сколь удачно удалось им спрятать концы в воду.
«Мы пришли с вином в дом надсмотрщика над рабами и влили в вино две
меры меда и пили его». Все эти трогательные подробности известны нам
из судебного приговора, вынесенного свыше трех тысяч лет назад. Бедняги
допустили лишь одну — но роковую — ошибку: стали сорить деньгами на людях.
Совсем как мы; надумай полиция прошвырнуться по дорогим ресторанам, где люди
швыряют деньгами...
Где я допустил в жизни ошибку 1000.1
— Меня еще никто так не целовал, — прошептала Зоя.
Я и поныне признателен Хеопсу за постройку великой пирамиды: пусть
заниматься любовью на камнях жестковато — это было незабываемо. И дело вовсе
не в том, что любовным ложем нам стало самое величественное сооружение в
подлунном мире... Иные вещи мы никогда не знаем наверняка, но, готов
клясться всеми святыми, то был лучший момент в моей жизни. А когда я сполз с
пирамиды вниз, все полетело под откос.
Ночь была холодна, звезды завистливо щурились, глядя на нас, но — вся
вселенная служила нам одеялом. Зоя, чьей специализацией была египтология,
больше всего радовалась именно месту нашего свидания. Что до меня — у меня
были кое-какие оговорки на этот счет, но, в конце концов, пирамида — не
флагшток, с нее не так просто упасть. Когда мы разомкнули объятия, я точно
знал (будто меня надо было в этом убеждать!): ответы на все загадки
мироздания заключены в книге формата 170 х 85 х 80 х 85, что-то египетское,
читать, как брайлевский шрифт, руками. Над нами сиял пламенный столп,
уходящий во тьму — если столп может ходить, — творение более величественное
и более причастное вечности, чем наш каменный матрас. Это пламя, огненным
венцом брызнувшее вверх над площадкой, венчающей пирамиду, научило меня:
протяженность пространства заполнена мраком и холодом, которых в нем слишком
много, тепло же, что согревает нас, исходит не от солнц, но от сгустка
пламени, обтянутого кожей.
Предавая бумаге то, о чем я не напишу
От того, что ответ столь прост и лежит на поверхности, впору прийти в
полнейшее, позорнейшее замешательство. Что-то подобное утверждали и отцы
пустынники, однако их речи всегда наводили на нас скуку — кому интересно
знать правду. Вот выверните ее наизнанку, скажите задом наперед, переведите
на какой-нибудь сраный иностранный язык: юлбюл, юлбюл, юлбюл. Сокровище,
которое не украдешь.
О нет, обрести его нелегко. Иже и сохранить.
Единый сущ Господь. Единый и многоликий. Там, на вершине пирамиды, я
сжимал в руках совершенство — как оно есть. Я был достаточно молод, чтобы в
груди у меня работал силовой генератор, но достаточно стар, чтобы не
обманываться на сей счет. Мы спустились к Нилу — сидели и смотрели, как
зигзагами бежит рябь по воде.
Я был без ума от того, как Зоя стопит машину (я никогда не видел, чтобы
кто-нибудь столь элегантно отставлял большой палец). Без ума от того, как
она стоит в очереди за билетами в кино. Без ума от Зои, положившей на лицо
косметику. Без ума от Зои без грима. Я могу продолжать до бесконечности.
Единственное в ней, что не вызвало моего восторженного одобрения, — это
признание, что она больше не хочет меня видеть, сделанное недели через две
после нашего возвращения в Кембридж.
— Из философов выходят хорошие любовники, но паршивые мужья, — сказала
тогда она.
Это было шуткой.
— Ты слишком молод. И ты — из породы добряков, а не из породы тех, за
кого выходят замуж.
На этот раз она не шутила. Она была на два месяца меня старше.
Моя специализация — наука о знании, о доведении мысли до остроты
разящей стали, но спросите меня, как же вышло, что я сижу в каком-то кабаке
в Драгиньяне, с пьяным в дым инвалидом, а она — в Корнуолле с двумя детьми,
и с трудом вспоминает мой голос всякий раз, как я звоню ей, через год на
третий, — и я отвечу: без понятия. Не то чтобы у нас вышла какая-то роковая
ссора, или я совершил ошибку, или случилась размолвка.
Зоя была седьмой дочерью седьмой дочери. Бедная семья из Салфорда.
Полная противоположность мне, непрактичному, единственному ребенку. Она -
упрямая. Собранная. Мои мольбы и призывы — глаза в глаза, письменно и по
телефону — просто отправлялись в архив. Для нее все это было уже архаикой.
Куда большей, чем история древности.
Та поездка в Ист-Энд была моей последней попыткой штурма. Я — поистине
невероятным образом — раздобыл ее новый адрес. Но когда я добрался до нужной
улицы, во всем районе отключили электричество. Передо мной на многие мили
вперед простиралась зона абсолютного затемнения. Я не мог прочесть названия
улиц, не мог рассмотреть номера домов. С полчаса я блуждал во мраке, после
чего направился в паб в освещенной части города. На следующее утро полиция,
высадив дверь, тщетно пыталась достучаться до моего оцепеневшего сознания.
Вот так-то. Да здравству... Короче: здравствуй, жизнь, раз так тебя и
разэтак! Что же — я любил ее больше, чем можно любить? Или я просто
чувствительный слизняк, пустое место, ноль без палочки?
Когда патологоанатом вскроет мое сердце, что найдет он там — портрет
Зои.
Драгиньян 1.3
— Да, но где же Жослин?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики