ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Вполне в вашем духе. – Фрэнклин окинул взглядом расплывчатые пятна на холсте. – Но подобную похвалу невозможно заслужить без определенных усилий с вашей стороны. Я имею в виду желание создать что-нибудь здоровое – подразумевая под «здоровым» эстетическую гармонию, как раз и отличающую величайшие творения прошлого и настоящего. Все великое в искусстве создавалось людьми, лишенными амбиций, мистер Лэндор, которые старались излагать свои мысли и чувства связным языком. А дилетант, который наугад шлепает краски на холст – просто потому, что ему так захотелось, – никогда не будет принадлежать к этому благословенному сообществу.
– Бы говорите о классической живописи, копирующей действительность, отважился возразить Лэндор.
– Я говорю не об этом, – парировал Фрэнклин. – Современная живопись, даже абстрактная, должна тем не менее подчиняться определенным законам, которые диктуются хорошим вкусом. Конечно, – он печально покачал головой, – гений имеет право, постигнув законы, пренебречь ими. Но гений! В вашем же случае, мистер Лэндор, невозможно заметить даже проблеска таланта. – Он театральным жестом ткнул в полотно; – Будьте любезны, объясните нам, что должно выражать это вопиющее по безвкусице творение?
– Ничего особенного, – отрезал Лэндор и повернулся к слушателям, возможно, полагая, что они окажутся более снисходительными, чем Фрэнклин Марш. – Сочетания цветов воздействуют на зрителя, и он находит свой собственный смысл… исходя из личного опыта… Каждый видит в этой картине что-то свое, уникальное и неповторимое.
– Итак, теперь вы представляете публике самой разбираться в вашей мазне, – вздохнул Марш. – А сами вы способны сказать о собственном – гм! – творчестве лишь то, что оно не значит абсолютно ничего.
– Для того, кто не способен видеть.
– Я способен на это, мистер Лэндор. Я умею видеть и делаю это очень хорошо. Когда есть что видеть. Это моя работа, мистер Лэндор, я можно сказать, живу своим зрением.
– Мистер Марш…
Робкий голос принадлежал девушке, работающей в галерее. Фрэнклин раздраженно обернулся. Он нс любил; когда его прерывали, и в любом случае не желал тратить время на подобных девиц, тенью ходивших за художниками и нанимавшихся на работу в галереи только затем, чтобы, понахватавшись профессиональных словечек, производить впечатление на своих приятелей.
Однако эта крошка была вежливой, даже почтительной. Она дождалась, пока Марш благосклонно кивнул, и только тогда, робко улыбнувшись, продолжила:
– У нас есть полотно молодого художника, которое мы вскоре намереваемся выставить. Может, вы согласитесь высказать свое мнение об этой работе?
Конечно, это выходило за всяческие рамки. Фрэнклин не опускался до того, чтобы давать консультации по закупке картин, хотя иногда и подумывал, что, занимаясь этим, несомненно, принес бы немало пользы – во всяком случае, его советы оказались бы более ценными, чем безграмотные рекомендации всех этих потрепанных типов, которые навязывали владельцам галерей взгляды, свидетельствующие только об испорченном вкусе.
Уже готовый отвергнуть предложение, Фрэнклин внезапно заметил ненавидящий взгляд Эрика Лэндора – и передумал. Из этого могло выйти нечто действительно забавное: если в работе новичка обнаружится несомненный талант, будет занятно противопоставить его картину пачкотне Лэндора.
– Ну хорошо – но только в этот раз, – милостиво согласился он.
Девушка скрылась за ширмой и вернулась с небольшим холстом. Прислонив его к стене, она отошла в сторону.
Фрэнклин шагнул ближе. Через пару мгновений он сдвинулся на несколько дюймов влево, чтобы рассмотреть картину под другим углом. В этих убогих заведениях, громко именуемых галереями, всегда плохое освещение. Он уже устают твердить, устал повторять в своей колонке, что давно пора так называемым любителям искусства настоять на строительстве чего-нибудь наподобие выставочного центра в Голландии. В конце концов, люди, которые платят деньги за картины, заслуживают некоторого уважения.
– Гм, – многозначительно произнес Фрэнклин.
Позади него царило почтительное молчание.
Неискушенному глазу цвета, пожалуй, могли показаться несколько кричащими. Тут требовался опытный критик, чтобы за грубоватой формой разглядеть чувствительную душу художника. В картине читался некий вызов, на который никогда бы не отважился такой ремесленник, как Лэндор.
– Очень интересно, – наконец сказал Фрэнклин. – Совершенно ясно, что у этого художника большое будущее. Обратите внимание на уверенность мазка, сочетание красок, – он повел рукой, – наряду со смелым вызовом общепринятым нормам. Да, несомненно, все так и есть. Вам есть чему поучиться у своего молодого коллеги, Лэндор.
– Ну, лично мне работа кажется несколько… незрелой, – с настораживающей мягкостью ответил Лэндор.
– Это как посмотреть. На мой взгляд, художник хочет, чтобы мы так считали. Он знает, что именно намерен выразить, и не предлагает публике самой искать в этом смысл. Более того, мне совершенно очевидно, что его манера выкована в суровом горниле жизни. Нет, нет… на самом деле очень зрелая работа.
– Ну, раз мне следует поучиться у этого дарования, я бы не отказался встретиться с ним. – Лэндор повернулся к девушке: – Это возможно?
– По правде говоря, он здесь.
Когда девушка удалилась за ширму, Фрэнклин ощутил приступ безотчетной тревоги. Ему внезапно показалось, что он попался в какую-то ловушку. Но слишком поздно!
Девушка вновь появилась. Она вела за руку маленького мальчика, едва ли старше пяти лет. Подойдя вместе с ней к полотну, ребенок улыбнулся. Его улыбка оказалась заразительной.
Посетители галереи, всего несколько минут назад почтительно внимавшие каждому слову Фрэнклина, стали посмеиваться. Смех, поначалу сдерживаемый, постепенно вырывался наружу. Теперь Фрэнклина окружала не послушная паства – на него глядели грубые, жестокие лица, открытые рты извергали вульгарный хохот.
Он попытался сказать хоть что-нибудь, но слова потонули в насмешливом гаме. В бешенстве он развернулся к Лэндору. Все это было подстроено!
Лэндор не смеялся – на его лице играла удовлетворённая усмешка. Усмешка человека, сделавшего свое дело, и сделавшего его хорошо.
– То, что это ребенок, не имеет никакого значения! – в отчаянии выкрикнул Фрэнклин. – Интуитивный дар…
Но тщетно. Они не слушали его больше. Толпа расходилась, по двое, по трое, потешаясь над его ниспровержением.
Фрэнклин рванулся к выходу. Люди расступались перед ним с притворной учтивостью. Их смех неотвязно преследовал его даже на улице. И после того как, прошагав сто с лишним ярдов, Фрэнклин свернул на оживленную магистраль, ужасное эхо все еще продолжало звучать у него в ушах.
Не замечая ничего вокруг себя, Марш шел сквозь людскую толпу. На лице его застыла гримаса злобы. Тонкие губы сжались в прямую линию. Он не был мстительным – Фрэнклин считал себя достаточно уравновешенным, как и подобает здравомыслящему критику и человеку, наделенному проницательностью и безупречным вкусом. Но он никогда не простит Эрика Лэндора.
Статья, появившаяся через пару дней, была результатом долгих бессонных часов. Первым побуждением Фрэнклина было воздать выставке Лэндора по заслугам, не оставив от нее камня на камне. Но если бы он поступил так, кто-нибудь непременно бы бросился на защиту художника. Какой-нибудь писака, случайно оказавшийся свидетелем его позора, не преминул бы предать гласности историю, как Фрэнклин Марш попался на такой дешевый трюк.
Не то чтобы ему недоставало мужества. Никто не смог бы обвинить его в трусости. Но его делу, тем принципам, которые он отстаивал, только повредило бы, если грязные клеветники получат повод упрекнуть его в личной неприязни к Лэндору.
Конечно, можно было вообще не упоминать об этой злосчастной выставке, полностью посвятив статью новой экспозиции в галерее Виктории и Альберта. Но скользкие ухмылочки все равно бы замелькали. Его приятели-критики не без основания удивились бы, что он даже не упомянул о Лэндоре, и заподозрили бы, что его антипатия ослабевает. Они начали бы задавать вопросы – и обязательно нашелся бы чересчур любопытный тип, любящий повсюду совать свой нос, – тип, который сумел бы на них ответить.
В конце концов Фрэнклин решил, что единственно возможный выход – сохранять спокойствие. Он просто сообщит в своей колонке, что выставка открыта, и упомянет – без комментариев – пару полотен. Отсутствие какой-либо оценки само по себе будет оскорблением и не вызовет никаких язвительных замечаний в его адрес.
Тем не менее Фрэнклин продолжал беспокоиться. Проходя по Бонд-стрит, он повстречал одного из своих друзей. И когда тот улыбнулся, Фрэнклин не поручился бы, что улыбка была просто приветливой. Что стало известно этому человеку?
Когда два торговца картинами на ленче у Скотта, кивнув ему, тут же отвели глаза и сблизили головы, ему показалось, что он явственно слышит их перешептывания и сдержанное хихиканье.
Но до середины следующей недели никто даже не упоминал об этом неприятном эпизоде в галерее, и Фрэнклин уверил себя, что его страхи беспочвенны. Все кануло в прошлое. Его уверенность в себе, которую еще никому не удалось серьезно поколебать, была восстановлена.
К открытию выставки, устраиваемой молодыми абстракционистами, он стал уже прежним Фрэнклином Маршем. Его приглашали персонально и весьма настоятельно, хотя один из этих юнцов год назад довольно крикливо нападал на него в читательской колонке одного сомнительного журнальчика. Молодой человек, возможно, уже забыл об этом. Но Фрэнклин помнил. Он не изменил своих взглядов на это течение в живописи и рад был возможности в очередной раз высказать их.
– Дни подобной живописи сочтены, – разглагольствовал он, собрав возле себя небольшую аудиторию, состоящую в основном из женщин. Ему не потребовалось даже повышать голос для этого: он знал, что любая фраза в его устах звучит мелодично. Конечно, людям нравилось слушать его. Особенно женщинам.
Некоторые из его слушательниц, похоже, были поклонницами абстракционизма. Одна из них, со вкусом одетая, внимала Фрэнклину с немалым уважением.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики