ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Было нелегко уговорить Говарда на это возвращение, но я не зря обладал необычной силой убеждения В конце-концов мой друг согласился, однако настоял на том, чтобы выехать на три дня раньше меня для того, как он выразился, чтобы все приготовить к моему приезду.
Шэннон и Рольф остались в Аркхеме. Шэннон удалился в свою комнату в здании университета и не хотел никого видеть. Я хорошо понимал его – за последние дни на него обрушилось слишком много всего. Ему требовалось время, чтобы все хорошенько обдумать и справиться со своими сомнениями и страхами. Рольф обещал добросовестно присматривать за ним.
Я прибыл в Лондон на один день раньше; благоприятный ветер позволил паруснику, на котором я отправился в путь, быстрее, чем было запланировано, пересечь Атлантику.
Таким образом я провел одну ночь в гостинице, так и не увидев Говарда. Вместо него на рассвете появился доктор Грей, врач, лечивший Присциллу во время ее “болезни”, и хороший друг Говарда.
При была в Лондоне! Но мое предвкушение радости нашего свидания очень быстро улетучилось. Доктор Грей всю первую половину дня таскал меня – как мне показалось – по всем лондонским инстанциям. Говард и он все подготовили, раздобыли все бумаги, которые требовались, чтобы окончательно сделать меня законным наследником моего отца. Таким образом, мне пришлось час за часом подписывать уйму бумаг, тысячу раз кланяться мелким клеркам и отвечать на сто тысяч глупых вопросов.
Мне осталось одно утешение – только когда все юридические тонкости прояснились (и только тогда), твердолобые британские ведомства признали меня сыном Родерика Андары.
Разумеется, мой отец не был занесен ни в одну картотеку как колдун и считался довольно состоятельным гражданином.
На улицах Лондона таял последний снег, когда доктор Грей и я покинули британское Королевское Министерство здравоохранения и вновь заняли место в экипаже. Белое покрывало, опустившееся на город, превратилось в рваный ковер из сырости и бурой слякоти. В этом году зима никак не хотела заканчиваться, но сегодня, 15 мая 1885 года, она, кажется, окончательно была побеждена.
Я озяб.
Вся моя одежда отсырела, хотя я только сегодня утром извлек ее из чемодана. Даже сильный огонь, который всю ночь горел в камине в моем гостиничном номере, не смог окончательно прогнать сырость и холод.
Одной рукой я плотнее собрал воротник своего пальто на меховой подкладке, а другую сунул в карман. Несмотря на это, я дрожал от холода.
– Слишком много старого английского виски или слишком много юных английских девушек? – спросил доктор Грей, улыбаясь.
– Слишком мало доброго американского сна, – мрачно возразил я. Правда, сарказм, который я хотел вложить в свои слова, не почувствовался. Зато мои зубы стучали в такт сотрясениям экипажа, почти не имевшего рессор. Ухмылка Грея стала просто наглой.
Мне пришлось сдержаться, чтобы не накричать на него. Если и существует что-то, что может вывести меня из себя больше, чем тупые чиновники или люди, которые в меня стреляют или строят подобные зловредные козни, так это типы, подобные Грею. Люди, день которых начинается с восходом солнца и которые к тому же достаточно коварны, чтобы уже в это время находиться в прекрасном расположении духа и излучать оптимизм.
Грей был ярко выраженным представителем именно такой породы людей. Мало того, что он вытащил меня из постели до завтрака – обычно я завтракаю около девяти и рассматриваю пробуждение до восьми, как преднамеренное телесное повреждение, – так нет, он не мог даже удержаться от того, чтобы не улыбаться все время, шутил и чуть ли не лопался от слишком хорошего настроения.
Я бы мог его задушить, если бы не был для этого слишком измученным. Я спал не более трех часов.
– Ты почти что справился, Роберт, – сказал он. – Самое худшее уже позади. Несколько формальностей, которые еще остались, я сам улажу.
– Далеко еще? – спросил я.
Грей наклонился в сторону, отодвинул занавеску с окна экипажа и, прищурившись, всмотрелся в туман.
– Мы почти уже на месте, – сказал он. – Еще вчера вечером я дал слуге инструкции приготовить нам плотный обед и достаточно крепкий кофе.
Меня бы больше устроили валериановые капли и теплая постель, но я с беззвучным вздохом покорился своей судьбе, прислонил голову к мягкой подушке и попытался немного вздремнуть.
Разумеется, мне это не удалось, так как несмотря на усталость, меня переполняло нетерпение и предвкушение радости встречи. Несмотря на свой почтенный возраст, Грей не смог удержаться, чтобы всю первую половину дня не разжигать мое любопытство таинственными намеками. Я не знал, ни куда мы едем, ни что нас там могло ожидать. Вероятно, дом, который Грей с Говардом нашли для меня, чтобы я имел постоянное пристанище в городе, а не скитался по гостиницам и пансионам. Наверняка. Но это было и все, что я мог придумать.
Наконец экипаж, дернувшись в последний раз, остановился. Лошадь беспокойно била копытами о мокрую мостовую. Ее удила звенели, и эти звуки отражались зловещим эхом от стен домов с обеих сторон улицы. Потом дверца открылась, и показалась голова кучера в цилиндре.
– Мы прибыли, сэр, – сказал он, обращаясь к Грею. – Астон Плейс, номер 9.
– Астон… – Я не стал продолжать, когда заметил насмешливые искорки в глазах Грея. Вот, значит, почему он устроил такую шумиху вокруг моего нового местожительства! Хотя я не очень долго пробыл в Лондоне, этого вполне хватало, чтобы запомнить это название. Конечно, это не самый фешенебельный адрес в Лондоне; есть еще несколько, куда более аристократичных – Букингемский дворец, например…
Туман укутал нас ледяной сыростью, когда я вышел из экипажа и остановился, чтобы осмотреть дом.
Правда, видно было не очень много. Туман накрыл дом и земельный участок как спустившееся с неба облако, укутал все серой ватой и сделал контуры здания размытыми. Но и то, что я мог рассмотреть, достаточно впечатляло.
Дом был громадным. В тумане он возвышался как серо-черный колосс высотой в три с половиной этажа и шириной около ста футов. В первый момент я почти испугался: массивность этого огромного дома просто ошеломила меня, он нависал надо мной, словно огромная гора и…
Но видение исчезло так же быстро, как и возникло. Внезапно туман снова стал всего лишь туманом, а дом – обычным домом, и ничем более.
Осталось лишь чувстве смутного беспокойства и подавленности. Логика говорила, что любой дом выглядел бы так же при плохом освещении, да к тому же еще и в тумане.
Но я уже слишком много пережил, чтобы прислушиваться только к логике.
– Ну как, Роберт, нравится он тебе? – раздражающе веселый голос Грея оборвал нить моих мыслей и окончательно вернул меня к действительности. Внезапно я снова почувствовал холод и сырость, от которой охватывал озноб.
Я улыбнулся и пожал плечами.
– На размер больше, – сказал я. – Или на два.
Грей рассмеялся.
– Может быть. Но он тебе понравится. Вероятно, нас уже с нетерпением ждут. И мне холодно. В конце-концов, я – старый человек.
Он нарочито энергично передернул плечами и, широко шагая, прошел сквозь решетчатые ворота, которые вели в палисадник. Немного поколебавшись, я последовал за ним.
Туман превратил садик в странное место, в котором все казалось каким-то нереальным и искаженным. Клочья серого тумана так плотно окутывали мои ноги, что я даже не мог видеть гравий, которым был посыпан подъезд к зданию, а лишь слышал его скрип. Я замерз гораздо сильнее, чем это можно было бы объяснить одним лишь холодом. Невольно я замедлил шаг.
Грей остановился, нетерпеливо повернулся ко мне.
– Что случилось? – спросил он.
Некоторое время я искал подходящие слова, чтобы описать то странное чувство, которое у меня вызвали дом и туман, но потом лишь пожал плечами.
– Ничего, – ответил я. – Все нормально. Пошли.
Грей несколько секунд внимательно смотрел на меня, но потом повернулся и поднял руку к молотку, чтобы постучать в дверь.
Раздался оглушительный удар.
Но это был не звук от удара бронзового льва о дубовую дверь, а скорее гул огромного церковного колокола, невероятно низкий и громкий.
Грей вздрогнул, на полшага отпрянул от двери и уставился на меня. Его губы шевелились, но его слова потонули во втором, возможно, еще более громком ударе.
Четыре, пять, наконец, шесть раз прозвучал чудовищно громкий булькающий звук. Я бросил свою трость и дорожную сумку и прижал ладони к ушам. Казалось, что гул идет отовсюду, как будто глухо вибрировала каждая отдельная молекула окружавшего нас воздуха.
Потом с внезапностью, которая казалась еще более пугающей, чем гудение, снова воцарилась тишина, но Грей и я еще несколько секунд продолжали стоять неподвижно, прижав ладони к ушам, готовые в любой момент снова услышать этот ужасный звук.
Наконец, поколебавшись, я опустил руки, нагнулся за своей дорожной сумкой и тростью и еще раз посмотрел на дом. Дверь была распахнута, и человек в полосатой ливрее дворецкого с растерянным видом смотрел на нас.
Я выпрямился, подошел к нему и притянул ему руку.
– Добрый день, – сказал я как можно спокойнее. – Мне сказали, что меня здесь ждут. Мое имя Крейвен. Роберт Крейвен.
На лице старика сначала появилось выражение удивления, потом все более сильного недоверия и наконец – да, почти страха!
– Мистер… Крейвен? – переспросил он. – Вы… Роберт? Роберт Крейвен?
Я не успел ответить, так как в этот момент раздалось радостное:
– Роберт! Дружище! – и ко мне выбежал Говард. На нем был красно-коричневый домашний халат, а во рту дымилась неизменная сигара.
Я поставил сумку, сунул в руки дворецкому шляпу и трость и бросился в объятия Говарда. Это могло показаться глупым – с нашей последней встречи прошло всего лишь несколько недель, а мы радовались так, словно мы не виделись целый год.
– Прекрасно, что ты наконец-то здесь, – сказал Говард, обняв меня и чуть было не ткнув зажженным концом своей сигары мне в лицо. Он сделал широкий жест рукой.
– Как тебе нравится твое новое жилище?
– Дверной колокольчик слишком громкий, – ответил я. – Но только самую малость.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики